XL

-- Плохи дела? -- не оборачиваясь, спросил Николас, покамашина не тронулась. Хлоя по-прежнему плакала, уткнувшись в белый мех, а уКолена был вид мертвеца. Запах тротуара становился все сильнееи сильнее. Пары эфира наполняли улицу. -- Трогай, -- сказал Колен. -- Что с ней? -- спросил Николас. -- Ох! Хуже и быть не может! -- сказал Колен. Он тут же сообразил, что сказал, и бросил взгляд на Хлою.В этот момент он так ее любил, что готов был убить себя за своюнеосторожность. Хлоя, съежившись в уголке, кусала себе кулаки. Блестящиеволосы упали ей на лицо, и она топтала свою меховую шапочку.Она плакала изо всех сил, как младенец, но беззвучно. -- Прости меня, Хлоя, -- сказал Колен. -- Я изверг. Он придвинулся к ней и притянул ее к себе. Он целовал еежалкие, обезумевшие глаза и чувствовал, как сердце у него вгруди билось медленными, глухими ударами. -- Тебя вылечат, -- сказал он. -- Я хотел сказать, чтохуже и быть не может, чем видеть тебя больной, какой бы ни былаболезнь... -- Я боюсь... -- сказала Хлоя. -- Он наверняка предложитоперацию. -- Нет, -- сказал Колен, -- какая операция, тыпоправишься. -- Что с ней? -- спросил Николас. -- Я могу чем-нибудьпомочь? У него тоже был очень несчастный вид. Обычное его холодноевысокомерие сильно подтаяло. -- Хлоя, -- сказал Колен, -- успокойся. -- Конечно, -- сказал Николас. -- Она поправится со дня надень. -- Это кувшинка, -- сказал Колен. -- Где она могла ееподцепить? -- У нее кувшинка? -- недоверчиво переспросил Николас. -- В правом легком, -- сказал Колен. -- Сперва профессордумал, что это всего-навсего какое-то животное. Но этокувшинка. Она хорошо видна на экране. Довольно большая, но ведьи с ней можно справиться. -- Конечно, -- сказал Николас. -- Вы не можете себе представить, что это такое, --всхлипнула Хлоя. -- Так больно, когда она шевелится! -- Не плачьте, -- сказал Николас. -- Слезами здесь непоможешь, вы только устанете. Машина тронулась. Николас медленно вел ее сквозь путаницузданий. Мало-помалу солнце скрылось за деревьями, а ветерпосвежел. -- Доктор хочет, чтобы она уехала в горы, -- сказал Колен.-- Он утверждает, что холод убьет эту мерзость... -- Она подцепила ее в дороге, -- сказал Николас. -- Тамбыла уйма подобных гадостей. -- Кроме того, вокруг нее все время должны быть цветы, --добавил Колен, -- надо запугать кувшинку... -- Зачем? -- спросил Николас. -- Если она зацветет, -- объяснил Колен, -- там появятся идругие. Но мы не дадим ей зацвести. -- Режим только в этом и состоит? -- спросил Николас. -- Не только, -- сказал Колен. -- А в чем еще? Колен не знал, что ответить. Он видел, как рядом с нимплачет Хлоя, и ненавидел ту пытку, которой должен был ееподвергнуть. -- Нельзя, чтобы она пила... -- сказал он. -- Что?.. -- спросил Николас. -- Ничего? -- Ничего, -- сказал Колен. -- Совсем ничего?! -- Две ложки в день... -- пробормотал Колен. -- Две ложки!.. -- сказал Николас. Он ничего не добавил и уставился на дорогу прямо передсобой.