Глава 16

Время в запертом лифте потеряло всякий смысл. Джулия сидела на полу, прислонившись спиной к холодным металлическим коробкам со светящейся зеленой дрянью. Она давно перестала смотреть на часы — это только усиливало отчаяние. Робин сидела рядом, поджав ноги и обхватив их руками, уставившись в одну точку на противоположной стене. Эрика, маленький сгусток недовольства, устроилась на груде пенопласта и сверлила взглядом потолок.

Десять часов. Десять часов они слушали, как Стив и Дастин переругиваются на крыше лифта, пытаясь найти способ выбраться из шахты. Десять часов без еды, без воды, без малейшего представления о том, что происходит наверху. Десять часов в компании светящейся зеленой жидкости, от которой у Джулии уже начинало дергаться веко.

Сверху, из открытого люка, доносился приглушенный голос Дастина, который в сотый раз пытался вызвать хоть кого-то по рации:— Красный код! Повторяю, красный код! Прием! Кто-нибудь, черт возьми, ответьте!

— Эй, — раздался усталый голос Стива, — Хватит играть с этой штукой. Посадишь зря батарею. Она нам еще пригодится.

— Молл как раз открылся, — не унимался Дастин. — Кто-нибудь может поймать частоту! Если кто-то из наших... или просто кто-то с рацией...

— Ага, — громко, чтобы ее услышали наверху, сказала Джулия, даже не открывая глаз. — Например, русские! Отличная идея, Зубастик! Позови их, они нам очень помогут!

Сверху послышалось недовольное бормотание, затем какая-то возня.

— Что ты делаешь? — донесся подозрительный голос Дастина.

— А на что похоже? — огрызнулся Стив. — Мне надо отлить. Отвернись.

Джулия закатила глаза, но тут же расширила их от ужаса, когда по стене лифтовой шахты, прямо за спиной у Робин, потекла тонкая, но отчетливая струйка. Она стекала по металлу, оставляя темный след, и собиралась в небольшую лужицу у пола.

— Какая гадость! — взвизгнула Джулия, вскакивая на ноги и отскакивая в сторону, будто эта лужа могла ее преследовать. — Ты с ума сошел?!

Робин, тоже подскочившая от неожиданности, сморщила нос с таким выражением, будто только что обнаружила в своем мороженом дохлую муху.— Стив, Харрингтон, — процедила она сквозь зубы, — Может быть, ты будешь так любезен перенаправить свою струю куда-нибудь в другое место? Здесь, знаешь ли, люди дышат!

— Извините! — донеслось сверху с ноткой обиды. — Я вообще-то старался! Тут не развернуться!

Эрика, наблюдавшая за всей этой сценой с философским спокойствием, хмыкнула и покачала головой.— И это наши спасители. Просто праздник какой-то.

Джулия снова опустилась на пол, подальше от злополучной лужи, и запрокинула голову, глядя на тусклый свет из люка.— Если честно, — выдохнула она, и в ее голосе послышалась мучительная тоска, — Я тоже хочу в туалет.

Робин перевела на нее сочувственно-понимающий взгляд, в котором читалось: «мы все в одной лодке, подруга».— Так сходи к своему парню, — предложила она с кривой усмешкой. — Он там, наверху, уже все равно устроил небольшой водопад. Компанию составишь.

Джулия посмотрела на нее с таким ужасом, будто та предложила ей прыгнуть в жерло вулкана.— Я лучше умру, — заявила она абсолютно серьезно. — Серьезно, Робин. Лучше смерть от разрыва мочевого пузыря, чем этот позор.

Наверху послышалось фырканье Стива, который явно все слышал, но благоразумно решил не комментировать.

Тишина вернулась, но ненадолго. Внезапно раздался резкий металлический звук — дзинь! — от которого все трое в лифте подпрыгнули. Джулия обернулась и увидела Эрику, стоящую у открытого контейнера с одной из стеклянных колб в руках. Девочка с любопытством разглядывала пульсирующую зеленую жидкость, а затем, к ужасу Джулии, легонько стукнула колбой о металлический угол ящика.

— Эй! Эй-эй-эй! — Робин подлетела к Эрике быстрее, чем Джулия успела моргнуть, и выхватила колбу из ее рук. Она прижала сосуд к груди, как драгоценность, и уставилась на маленькую нахалку выпученными глазами. — Ты что делаешь?! Мы даже не знаем, что это!

— Именно, — невозмутимо ответила Эрика, скрещивая руки на груди. — Это может быть полезно.

Джулия, все еще не пришедшая в себя от страха, медленно поднялась и подошла к ним.— Полезно? — переспросила Робин с неподдельным изумлением. — Как, скажи на милость, эта светящаяся дрянь может быть нам полезна?

Эрика посмотрела на нее как на умственно отсталую.— Без еды мы можем просуществовать довольно долгое время. Неделю, может, две. — Она говорила тоном профессора, читающего лекцию первокурсникам. — А вот без воды человеческий организм умирает через три дня. Максимум. А здесь, — она кивнула на колбу в руках Робин, — жидкость. Вода. Ну, или что-то на нее похожее.

Робин открыла рот, но не нашла слов. Джулия медленно покачала головой, чувствуя, как абсурдность ситуации достигает какого-то нового, немыслимого уровня.— Ну да, — лениво протянула она, возвращаясь на свое место и снова приваливаясь к коробкам. — Можем все это выпить и умереть. Печально, но эффектно совершим массовое самоубийство. Прямо в русском лифте. Хорошая история для некролога.

— Девочки, — раздался сверху голос Дастина, — Вы там потише насчет самоубийства, ладно? У нас и так моральный дух на нуле.

Но договорить он не успел. Потому что в этот момент раздался звук, от которого у всех пятерых кровь застыла в жилах.

Гул. Низкий, нарастающий, механический гул, доносящийся откуда-то из глубины шахты.

Джулия вскочила на ноги, ее сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле.— Это что? — прошептала она, вглядываясь в темноту за стальными воротами лифта. — Сюда кто-то... кто-то едет?

Стив и Дастин наверху замерли. Робин прижала колбу к груди, как ребенка. Эрика, впервые за все время, выглядела по-настоящему испуганной — не на шутку, а тем особенным, детским страхом, который не скроешь никакой бравадой.

Гул становился громче. Приближался.

— Быстро! — скомандовала Джулия шепотом, и этот шепот был таким резким, что Робин и Эрика подчинились мгновенно. — Наверх! Все наверх!

Робин первой вскарабкалась на коробки, затем помогла забраться Эрике. Джулия подтолкнула их, чувствуя, как вибрация от приближающейся кабины уже отдается в пятках.

— Что там? — крикнул Стив сверху, его голос был напряжен до предела.

— Кто-то идет! — выдохнула Робин, втискиваясь в люк рядом с ним.

Джулия подпрыгнула, ухватилась за край люка, и сильные руки Стива втащили ее наверх в последнюю секунду. Она быстро, бесшумно опустила крышку люка на место, прижала палец к губам и замерла, прильнув к холодному металлу.

Внизу, в их бывшей тюрьме, раздался лязг открывающихся ворот.

Послышались голоса. Грубые, гортанные, на русском языке. Они звучали совсем близко, словно говорившие стояли прямо под люком.

— Ты чуешь? — спросил первый голос, хриплый и низкий.

Пауза. Шорох. Потом второй голос, такой же грубый, ответил:— Что?

— Мочой воняет.

Джулия замерла, прижав ладонь ко рту, чтобы не расхохотаться — истерически, отчаянно — и не выдать их всех. Ее глаза метнулись к Стиву, который лежал рядом, тоже прижавшись к крыше. На его лице застыло выражение полнейшего непонимания — он не знал русского. Она приложила палец к губам, затем показала на нос и скорчила рожу, пытаясь жестами объяснить, что они учуяли. Стив сначала нахмурился, потом до него дошло. Его глаза расширились, и он закусил губу, чтобы не издать ни звука. Дастин, лежавший с другой стороны, прикрыл лицо руками и беззвучно трясся — то ли от страха, то ли от сдерживаемого смеха.

Внизу, в лифте, продолжали греметь голоса и шаги. Похоже, русские что-то проверяли, пересчитывали коробки. Минуты тянулись бесконечно долго. Каждая секунда могла стать последней.

Наконец, раздался звук закрывающихся ворот, и гул механизма возвестил, что кабина уехала. Еще минута тишины — и Джулия рискнула приподнять крышку люка на миллиметр. Внизу было темно и пусто.

— Быстрее! — прошептала она, откидывая люк и первой соскальзывая обратно в лифт. За ней, как горох, посыпались остальные.

Стив, спрыгнув последним, заметил у порога одну из колб с зеленой жидкостью — ту самую, которую Робин судорожно прижимала к себе все это время. Должно быть, она выронила ее, когда карабкалась наверх, и колба откатилась к самым воротам.— Давай! — крикнула Джулия, видя, как створки ворот начинают медленно смыкаться — таймер, видимо, автоматически закрывал их после того, как кабина уезжала.

Стив метнулся к колбе, схватил ее и, не думая ни секунды, сунул в щель между закрывающимися воротами. Если они закроются, им конец. Дверь заклинит, и они останутся здесь навсегда.

— Быстрее! — закричали все хором.

Эрика, самая маленькая, первой проскользнула в узкую щель, образованную колбой. За ней — Дастин, извиваясь и проклиная свои ключицы. Потом Робин. Джулия задержалась на секунду, бросив взгляд на Стива.

— Стив, быстрее! — выдохнула она, видя, как стекло колбы начинает покрываться сетью мелких трещин под чудовищным давлением гидравлики.

Он рванулся, проскочил в проем, и Джулия нырнула следом. В ту же секунду раздался оглушительный ХРУСТ — колба разлетелась вдребезги. Зеленая жидкость выплеснулась на створки ворот, на пол коридора, и в воздух взметнулось облако едкого, химического дыма. Металл ворот зашипел, пошел пузырями, начал плавиться на глазах, разъедаемый неведомой субстанцией.

Все пятеро отпрянули от этого зрелища, прижавшись к противоположной стене коридора. Дым рассеивался, оставляя после себя оплавленные, дымящиеся края ворот и огромную дыру в полу там, где пролилась жидкость.

— Господи боже мой, — выдохнул Стив, глядя на то, что осталось от стальных створок.

Робин медленно перевела взгляд на Эрику. Девочка стояла, приоткрыв рот, и смотрела на дымящиеся останки ворот с выражением смешанного ужаса и благоговейного трепета.— Все еще хочешь это пить? — спросила Робин, и в ее голосе не было злорадства — только абсолютное, ледяное спокойствие человека, который только что увидел, как близко они были от гибели.

Эрика медленно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.

Дастин, наконец, оторвал взгляд от дымящегося пола и посмотрел вперед. Перед ними уходил вдаль бесконечный, тускло освещенный коридор. Трубы, кабели, странные механизмы вдоль стен. И ни конца, ни начала.— Мать моя женщина...

— Ну, — сказал Стив сглатывая, — Надеюсь, вы в хорошей форме. Я про тебя говорю, Ростбиф, — Стив похлопал Дастина по груди с деланной бодростью.

Джулия стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как силы покидают ее. Десять часов без сна, без еды, без воды. А теперь еще и этот бесконечный коридор. Она закрыла глаза на секунду, и когда открыла их, увидела, что Стив уже идет вперед, увлекая за собой остальных.

— Боже, за что мне это, — простонала она, заставляя себя оторваться от стены и догонять группу. — Хочу домой.

Стив обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, несмотря на весь кошмар ситуации.— Что, было бы легче, если бы мы остались в постели утром? — спросил он с кривой усмешкой.

Джулия догнала его, легонько толкнула в плечо, не сдерживая улыбки, которая вопреки всему пробилась сквозь усталость и страх.— Иди ты, — сказала она тихо, чтобы никто больше не слышал. А затем, поравнявшись с ним, добавила едва слышно: — Да... было бы легче.

Он ничего не ответил, только взял ее за руку и сжал пальцы. Крепко. Надежно. И они пошли дальше — впятером по бесконечному коридору русской секретной базы, расположенной прямо под их родным городом, не зная, что их ждет за следующим поворотом. Впереди, чуть освещая путь тусклыми аварийными лампами, брели Дастин и Эрика. Сзади, периодически оглядываясь на повороты, шла Робин. А посередине, держась за руки, словно это было единственное, что удерживало их от падения в пропасть отчаяния, шли Стив и Джулия.

Пальцы Джулии были переплетены с его пальцами, и даже сквозь усталость и липкий страх она чувствовала это тепло — единственное настоящее в этом подземном аду.

— Как думаешь, — тихо спросила она, глядя прямо перед собой, но обращаясь только к нему, — Насчет того, чтобы найти работу где-нибудь? Вместе?

Стив покосился на неё, его брови слегка приподнялись от удивления.— Ты предлагаешь работать вместе? — переспросил он, будто проверяя, правильно ли расслышал.

— Ну да, — Джулия пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко, будто они обсуждают погоду, а не планируют будущее, сидя в русском бункере. — А еще с Робин. Просто я подумала... — она замялась, но затем продолжила, — Что в кафе мороженого вы навряд ли вернетесь на работу. После всего этого.

Она с улыбкой посмотрела на Стива. В её глазах, несмотря на темные круги от усталости, плясали теплые искорки. Стив невольно улыбнулся в ответ — эта девушка могла думать о будущем даже здесь, в самом сердце кошмара.

— Я не против, — сказал он, чуть крепче сжимая её руку. — Но где?

— Слышала, ищут работников в магазине видеопроката, — Джулия хмыкнула, представив себе эту картину. — Там, вроде, администратор Кит.

Стив замер на полсекунды, его шаг сбился.— Кит? — переспросил он с подозрением в голосе. — Который в том году хотел пойти с тобой на свидание и подговаривал на это Дастина?

— Ну да, — Джулия пожала плечами с невинным видом. — Какая разница?

— Какая разница?! — Стив даже остановился, заставив и её замереть. — Этот тип охотился за тобой! Через моего лучшего друга! Ну, одного из лучших, — поправился он, бросая взгляд на спину Дастина.

Дастин, услышав своё имя, обернулся и нахмурился:— Я вообще-то всё слышу. И Кит — хороший парень. Просто у него нет шансов, потому что моя сестра уже занята одним волосатым придурком.

— Я не волосатый! — возмутился Стив.

— У тебя волосы на груди, я видел, — парировал Дастин и отвернулся, прежде чем Стив успел ответить.

Робин, идущая сзади, фыркнула:— О, боже, они обсуждают грудь Харрингтона посреди русской базы. Наша команда — просто ходячий цирк.

Эрика, которая всё это время молчала, вдруг остановилась и обернулась к ним:— Вы вообще понимаете, что мы, возможно, никогда не выберемся отсюда, а вы обсуждаете какую-то дурацкую работу в видеопрокате и волосы на груди? — её голос звучал раздражённо, но в нём слышались нотки усталости и страха.

Джулия посмотрела на неё, и её улыбка стала мягче.— Эрика, если мы не будем думать о будущем, мы сойдём с ума здесь и сейчас. Понимаешь? Надо верить, что мы выберемся. И планировать что-то хорошее.

Эрика помолчала, потом фыркнула:— Ладно. Но если выберемся, я тоже хочу работу в этом вашем прокате. Буду проверять, не таскаете ли вы бесплатно кассеты.

— Ты же ещё маленькая, — удивился Дастин.

— Я маленькая, но глазастая, — отрезала Эрика. — И умею считать деньги. Вы мне должны пожизненный запас мороженого, забыли? А это серьёзные инвестиции.

Робин рассмеялась — коротко, но искренне:— Боже, Эрика, ты наш финансовый гений. Когда всё это закончится, открывай свой бизнес.

— Открою, — серьёзно кивнула девочка. — И вас не возьму, если не перестанете называть меня малолетней.

Они продолжили идти. Стив снова взял Джулию за руку, но теперь в его глазах читалась лёгкая ревность, которую он пытался скрыть.— Значит, Кит, — протянул он задумчиво. — И ты будешь с ним работать. Каждый день.

— Мы будем, — поправила Джулия. — Ты, я и Робин. И, судя по всему, Эрика в качестве главного аудитора.

— И ты думаешь, Кит обрадуется, что я буду торчать в его прокате? — усмехнулся Стив.

— А кто сказал, что нам нужно его согласие? — Джулия подняла бровь. — Мы просто придём и устроимся. А если он будет против, скажем, что мы знаем, где спрятаны тела.

— Какие тела? — не понял Стив.

— Любые, — улыбнулась Джулия. — Главное, чтобы звучало угрожающе.

Стив рассмеялся, и этот звук разнёсся по пустому коридору, заставив Дастина и Эрику обернуться.— Вы там чего ржёте? — подозрительно спросил Дастин.

— Обсуждаем наше будущее в видеопрокате, — ответила Робин. — Стив уже строит планы, как будет ревновать Джулию к администратору Киту.

— Я не ревную! — возмутился Стив. — Я просто... забочусь о её безопасности.

— Ага, конечно, — хмыкнул Дастин. — Кит весит сто двадцать килограмм и коллекционирует плюшевых медведей. Опасность невероятная.

— У медведей острые когти! — нашёл что ответить Стив.

Эрика закатила глаза:— Вы самые странные люди, которых я когда-либо встречала. И это после всего, что я видела в этом городе.

Они шли дальше, и разговор о видеопрокате, о Ките, о будущем — такой обычный, такой человеческий — согревал их лучше любого огня. В этом бетонном аду, под тоннами земли, среди русских секретов и светящейся смерти, они строили планы на жизнь. И это было самым мощным оружием против отчаяния.

Впереди показался поворот. Коридор раздваивался. Джулия остановилась, всматриваясь в оба прохода — одинаково тёмные, одинаково пугающие.— Ну и куда теперь? — спросила Эрика, оглядывая два одинаковых проёма.

— Монетку бы бросить, — вздохнул Стив.

— У меня есть, — неожиданно сказала Робин и достала из кармана четвертак. — На счастье. Орел — налево, решка — направо.

Она подбросила монету, поймала и посмотрела.— Решка. Направо.

— Направо так направо, — пожал плечами Дастин и первым шагнул в правый коридор.

Они двинулись дальше. Стив снова взял Джулию за руку.— Значит, видеопрокат, — тихо сказал он, наклоняясь к её уху. — И ты правда думаешь, что я смогу там работать? Я же в фильмах ничего не понимаю. Кроме того, что там много драк и поцелуев.

— Научишься, — улыбнулась Джулия. — Будешь моим личным ассистентом. Будешь расставлять кассеты по полкам и отпугивать подозрительных личностей.

— А кто будет отпугивать Кита? — ревниво спросил Стив.

— Ты, конечно. Это будет твоей главной обязанностью.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что Джулии на мгновение показалось, будто они уже выбрались, уже сидят где-то в уютном месте и пьют кофе, вспоминая этот кошмар как страшный сон.

— Договорились, — сказал Стив. — Но если он хоть раз посмотрит на тебя слишком долго, я устрою ему перестановку кассет прямо на голове.

— Буду иметь в виду, — усмехнулась Джулия.

***

Они шли дальше, и тишину нарушал только звук их шагов, гулко отражающийся от бетонных стен. Коридор тянулся бесконечно, однообразный, с редкими лампами под потолком и трубами вдоль стен. Усталость уже давно перешла в тупое оцепенение, но мозг продолжал работать, цепляясь за любую мысль, лишь бы не провалиться в отчаяние.

Дастин, как всегда, не мог молчать долго. Он оглядывался по сторонам с неподдельным интересом, будто находился не в подземном бункере потенциального врага, а на экскурсии по секретному заводу.

— Ну признайте, — нарушил он тишину, — как чудо инженерной мысли это поразительно.

Стив, который уже минут десять хмуро разглядывал стены, фыркнул:— Да ну? А пожарная безопасность? Ни лестниц, ни аварийных выходов. Только лифт, который роняет тебя прямо в самый ад, и коридор, который, судя по всему, ведёт в никуда.

— Это же коммунисты, — философски заметила Эрика, шагающая впереди. — Не платишь людям — получаешь халтуру.

Робин усмехнулась:— Справедливости ради, вряд ли в этом туннеле предполагалось, что тут будут ходить туристы. Они сделали идеальную систему транспортировки своего груза.

— Он поступает в молл как обычные товары, — подхватил Дастин, размахивая руками. — Грузовики разгружаются в доке, коробки перевозят в эту комнату-лифт, и вуаля — никто ничего не замечает.

— Кроме нас, конечно, — хмыкнула Джулия, чувствуя, как от этой мысли по спине пробегают мурашки. Они были единственными, кто случайно наткнулся на эту тщательно скрываемую операцию. И теперь, судя по всему, это могло стоить им жизни.

Стив задумчиво почесал затылок:— Думаете, весь этот торговый центр построили только ради перевозок зелёного яда?

Джулия покачала головой:— А зачем ещё другому государству строить торговый центр здесь, в захолустном Хоукинсе, а под ним создавать лифт и все эти коридоры? Думаю, без вмешательства нашего мэра тут не обошлось. Дешёвый коррупционер, небось, продался за пару чемоданов долларов.

— Или за обещание, что его переизберут, — добавила Робин. — Политика, детка.

Дастин, который всё это время что-то обдумывал, вдруг щёлкнул пальцами:— Слушайте, а ведь это может быть что-то покруче, чем просто зелёный яд. Что-то более ценное. Например, прометий.

Стив нахмурился:— Что ещё за прометий? Это типа греческий бог?

— Прометий — это радиоактивный редкоземельный металл светло-серого цвета, — автоматически выдала Джулия, даже не задумываясь.

Эрика остановилась и смерила их всех долгим взглядом.— Вы такие задроты, что мне физически плохо. Серьёзно. Кто вообще в своём уме запоминает такие вещи?

— Нет-нет-нет, меня к ним не приписывай! — запротестовал Стив, поднимая руки. — Я не задрот. Я вообще не знаю, что это такое.

— Харрингтон! — возмущённо воскликнула Джулия, толкая его в плечо. — Ты что, стыдишься нас?

Робин тут же встряла с ехидной улыбкой:— Да, что распереживался, Харрингтон? Боишься, что не понравишься десятилетке? Эрика, скажи, ты бы встречалась с парнем, который не знает, что такое прометий?

— Я бы не встречалась с парнем, который носит такую дурацкую форму, — парировала Эрика, кивая на тельняшку Стива. — Даже если бы он знал всю таблицу Менделеева наизусть.

— Я не ношу форму! То есть ношу, но это работа! — Стив выглядел таким обиженным, что Джулия не выдержала и рассмеялась.

Дастин, довольный, что перевёл внимание на науку, продолжил:— Короче, прометий. Это не просто металл. Он используется в ядерных батареях, в космических технологиях... В общем, штука серьёзная. Наверное, он нужен, чтобы что-то создать.

— Или что-то заряжать, — задумчиво добавила Робин. — Типа, оружие какое-нибудь.

— Вроде ядерного, — кивнул Дастин. — Если они везут сюда прометий, значит, у них тут есть установка, которая его использует.

— В точку, — согласилась Робин.

Джулия молчала, переваривая эту информацию. Потом её глаза расширились:— Но что, если это не то и не другое? Что, если он нужен не для оружия, а для того, чтобы... открывать?

Дастин замер на месте. Он медленно повернулся к сестре, и в его глазах отразился тот же ужас, который только что пронзил её.— Ты думаешь... — начал он.

— Да. Вы не задумывались, куда мы, в принципе, идём? — Джулия обвела рукой коридор. — Лифт вниз, длинный туннель... Это не просто склад. Это путь.

— Лаборатория, — выдохнул Стив, и его лицо побледнело. — Весь этот путь в лабораторию. Чтобы открыть... ну, ты знаешь.

— Изнанку, — прошептал Дастин.

Эрика смотрела на них, переводя взгляд с одного на другого.— Вы задроты, я ничего не понимаю, — сказала она, но в её голосе впервые прозвучала неуверенность. — Что ещё за изнанка?

Никто не успел ответить. Из рюкзака Дастина, висевшего за плечами, донёсся приглушённый, шипящий звук. А затем — голос, искажённый помехами, но отчётливый, произносящий фразу, которая заставила всех замереть:

— Если ступать осторожно...

Дастин мгновенно скинул рюкзак на пол, расстегнул молнию и достал рацию. Все пятеро сгрудились вокруг него, вглядываясь в маленький динамик, из которого доносилось лишь шипение эфира.

— Это та самая запись? — спросила Робин шёпотом.— Нет, — Дастин поднял палец, призывая к тишине. — Это не запись. Это живой эфир. Сигнал идёт прямо сейчас.

Он покрутил колёсико настройки, пытаясь поймать сигнал чётче. Голос повторился, на этот громче:— ...ступать осторожно. Неделя длинная...

— Место, откуда передаётся сигнал, — прошептал Дастин, глядя на индикатор уровня. — Оно совсем рядом.

— А что мы знаем про этот сигнал? — спросила Робин, хватаясь за любую зацепку.

— Он достаёт до поверхности, — ответил Дастин, не отрываясь от рации. — Значит, передатчик мощный. И если мы его слышим так чётко здесь...

— Значит, мы рядом, — закончила Джулия. Её сердце колотилось где-то в горле.

Стив посмотрел вперёд, туда, где коридор терялся в темноте.— Выходит, нам туда.

Робин решительно шагнула вперёд.— Вперёд. Другого пути у нас всё равно нет.

И они пошли дальше. Теперь уже не просто наугад — теперь они знали, что идут к источнику сигнала. К тому месту, где, возможно, скрывалось нечто большее, чем просто коробки с зелёной жидкостью. К центру всего этого кошмара.

***

Через двадцать минут они стояли, прижавшись спинами к холодной бетонной стене, и смотрели на открывшуюся перед ними картину. Коридор, по которому они шли, внезапно закончился, выведя их на своеобразную смотровую площадку — металлический балкон с перилами, нависающий над огромным залом.

То, что они увидели внизу, заставило забыть о боли в ногах, о жажде, об усталости. Зал был размером с футбольное поле, залитый ярким электрическим светом. Вдоль стен тянулись ряды сложного оборудования — мигающие приборами пульты, высокие шкафы с электроникой, огромные кабели, змеящиеся по полу. Между всем этим хаотично, но с какой-то зловещей целеустремленностью двигались люди. Военные в камуфляже с автоматами наперевес. Лаборанты в белых халатах, что-то записывающие в планшеты. Техники, копошащиеся в открытых панелях оборудования.

— Черт, — прошептал Стив, инстинктивно пригибаясь и втягивая голову в плечи. — Черт, черт, черт.

Они впятером — Стив, Джулия, Робин, Дастин и Эрика — синхронно опустились на корточки, а затем и вовсе легли на холодный металлический пол балкона, стараясь стать максимально незаметными. Прямо перед ними, в нескольких метрах, стояли большие красные железные коробки — похоже, части какой-то вентиляционной системы или генераторов. Они обеспечивали хоть какую-то иллюзию укрытия.

Дастин, рискуя быть замеченным, чуть приподнял голову, выглядывая из-за коробки. Его глаза бегали по залу внизу, сканируя обстановку.— Красный рассвет, — выдохнул он, и в его голосе слышалось нечто среднее между благоговением и ужасом.

— Я видела, — неожиданно твердым голосом сказала Эрика. Она лежала на животе, прижимаясь к полу, но ее голова была повернута в сторону, куда-то влево от основного зала. — Первый этаж. Северо-запад.

Стив, который пытался одновременно выглядывать из-за коробки и следить, не заметил ли их кто, перевел взгляд на девочку.— Что видела? — прошипел он.

— Комнату связи, — ответила Эрика, и в ее голосе прозвучала уверенность, не терпящая возражений. — Там, внизу. Дверь с мигающей лампочкой.

— Ты видела комнату связи? — переспросил Стив, пытаясь понять, не шутит ли она.

— Все верно, — отрезала Эрика. — Я не слепая.

Дастин тут же переключил внимание на нее.— Это точно? Ты уверена?

Эрика закатила глаза, насколько это вообще возможно, лежа на животе.— Абсолютно. Дверь открылась на секунду, когда оттуда выходил какой-то тип в халате. Я увидела кучу лампочек, мигающих огоньков, большие машины с экранами и всякое такое. Это комната связи. Я в таких фильмах видела.

Дастин задумался, его лоб наморщился.— Это могут быть сотни других вещей.

— Разве у нас есть выбор? — перебила его Джулия. Она говорила тихо, но в ее голосе звенела сталь. Она лежала рядом со Стивом, и ее рука инстинктивно сжимала его локоть. — Или эта комната, или остаться здесь, где нас рано или поздно заметят военные. И тогда — смерть.

Робин, лежащая с другой стороны, кивнула.— Я готова рискнуть. Хуже, чем торчать здесь и ждать, пока нас найдут, уже не будет.

Стив перевел взгляд с одной на другую, потом посмотрел на Дастина и, наконец, на Эрику. Маленькая девочка смотрела на него с вызовом, будто говорила: "Ну? Решайся, герой".— Хорошо, — выдохнул он. — Двигаемся быстро и не высовываемся. Поняли?

Все пятеро кивнули. Это был не план — это была авантюра чистой воды. Но другого у них не было.

Они начали движение. Стив полз первым, стараясь держаться в тени красных коробок. За ним, цепочкой, — остальные. Балкон закончился металлической лестницей, ведущей вниз. Лестница была старой, каждый шаг грозил предательским скрипом, но, к счастью, гул оборудования внизу заглушал все звуки.

Они спустились на первый этаж. Огромный зал теперь был рядом, совсем близко. Слышны были обрывки русской речи, лязг металла, гудение машин. Сердце Джулии колотилось где-то в горле.

Эрика, словно маленький разведчик, уверенно повела их вдоль стены, минуя какие-то ящики и контейнеры. Она остановилась у поворота и выглянула.— Там, — прошептала она, указывая пальцем.

Метрах в десяти виднелась дверь. Обычная металлическая дверь, выкрашенная в серый цвет. Над косяком горела красная лампочка, рядом с ручкой — небольшая панель с кнопками. Похоже на электронный замок.

— Как мы туда попадем? — прошептала Робин.

— Увидим, — ответил Стив, хотя в его голосе уверенности не было.

И тут, словно по заказу, дверь открылась. Из нее вышел человек в белом лабораторном халате, с планшетом в руках. Он что-то бормотал себе под нос и не глядел по сторонам. Пройдя несколько метров, он свернул за угол и скрылся из виду.

Дверь медленно, с шипением пневматики, начала закрываться.— Идем, — прошептал Стив и рванул вперед.

Они успели проскочить в последнюю секунду. Дверь захлопнулась за спиной Эрики, и они оказались в небольшом предбаннике. За ним была вторая дверь, приоткрытая, откуда лился тусклый свет и слышалось потрескивание эфира.

Робин прижалась к стене рядом с дверью. Остальные замерли за ней. Она осторожно заглянула внутрь, затем обернулась и одними губами произнесла: "Один. Военный. Сидит спиной".

Стив кивнул. Все приготовились.

Робин резко толкнула дверь. Внутри, за пультом, уставленным мигающими приборами и рациями, сидел русский военный в наушниках. Услышав звук, он мгновенно обернулся, сдернул наушники и вскочил на ноги. Его рука рефлекторно потянулась к кобуре на поясе.

— Ступать осторожно, — коряво, с ужасным акцентом, выпалила Робин единственную русскую фразу, которую знала из шифра.

Военный замер на секунду, его лицо исказилось от недоумения.— Вы кто такие? — спросил он нахмурившись, глядя на пятерых подростков, ворвавшихся в святая святых.

Джулия сделала шаг вперед, подняв руки в примирительном жесте. Она заговорила на русском, старательно выговаривая слова, которые помнила с детства:— Мы школьники. Случайно сюда попали. Мы не хотели... мы заблудились.

Военный смотрел на неё, и в его глазах читалось непонимание. Он мотнул головой.— Я не понимаю... Как вы сюда...

Он не договорил. Потому что в этот момент Стив закричал — не боевой клич, а скорее вопль отчаяния и адреналина — и налетел на русского.

Это была не драка в привычном понимании. Это был хаос. Стив вцепился в военного, пытаясь повалить его на пол. Русский, тренированный и сильный, легко блокировал его выпады, но Стив был отчаянием и яростью. Они сцепились, круша всё вокруг. На пол полетели какие-то бумаги, опрокинулся стул.

— Помогите ему! — крикнул Дастин, но не знал, как помочь.

Стив и военный катались по полу. Русский оказался сверху и уже занес кулак для удара, но Стив, извернувшись, схватил со стола тяжелую телефонную трубку старого образца и со всей силы ударил ею военного по голове.

Звук был глухим и страшным. Военный обмяк и завалился на бок.

Наступила тишина. Все замерли, глядя на неподвижное тело.

— Чувак! — радостно выдохнул Дастин, нарушая молчание. — Получилось! Ты победил в драке! Слышишь? Ты реально победил в драке!

Стив тяжело дышал, сидя на полу рядом с поверженным врагом. Он поднял глаза на Дастина, и на его лице появилась кривая, усталая, но счастливая улыбка.— Заткнись, Хендерсон.

Джулия подошла к нему, помогла подняться на ноги, и, не сдерживаясь, улыбнулась ему той самой улыбкой, от которой у него всегда теплело внутри.— Да ты герой, Стив, — тихо сказала она, а затем, не теряя времени, присела на корточки рядом с военным.

Она расстегнула кобуру на его поясе и вытащила тяжелый армейский пистолет. Холодный металл неприятно холодил пальцы, но она сжала рукоять покрепче.

Робин смотрела на неё с расширенными глазами.— Зачем тебе... — начала она, но Джулия перебила её резким взглядом.

— Серьезно? — сказала Джулия, и в её голосе прозвучало что-то новое — жесткое, взрослое, — Мы в русском бункере, окруженные военными, и ты спрашиваешь, зачем мне оружие?

Робин закрыла рот и кивнула.

— Надо найти ключ-карту, — продолжила Джулия, оглядывая бессознательное тело. — Должна быть где-то здесь. На поясе, в кармане...

Дастин, не дожидаясь, подскочил к военному и, стараясь не смотреть на его лицо, быстро обыскал ремень. С металлическим щелчком он отстегнул небольшую пластиковую карточку на клипсе.— Есть! — объявил он, поднимая трофей над головой.

— Что ты делаешь? — спросила Эрика, наблюдая за этой сценой с философским спокойствием, будто грабеж поверженного врага был для нее обычным делом.

— Обеспечиваю нам выход, — ответил Дастин, пряча карту в карман.

— Ты хочешь идти обратно пешком? Через весь этот зал с военными? — усомнилась Эрика.

— А что, можем остаться здесь, устроить пикник, — огрызнулся Дастин. — Может, русские угостят нас чаем с печеньем?

— Какой пикник? — возмутилась Эрика. — Мы пришли сюда за рацией, забыл? Чтобы вызвать помощь!

— Ребят, — раздался голос Робин.

Она стояла в глубине комнаты, у маленькой лестницы, ведущей к еще одной двери. Оттуда, из-за двери, пробивался странный свет — не обычный электрический, а пульсирующий, синеватый, мерцающий. Он то усиливался, то затухал, создавая на стенах жутковатые тени.

Робин, завороженная этим зрелищем, уже поднялась на несколько ступенек.— Ребят, там что-то происходит, — сказала она, обернувшись к ним. В ее голосе слышался страх.

— Но этот план куда лучше, — продолжал тараторить Дастин, еще не осознавая опасности. — Знал бы я, что Стив может вырубить русского, сразу всё так бы и спланировал. Мы бы...

— Заткнись, Дастин, — перебила его Джулия. Она уже почувствовала что-то неладное. Этот свет... он был ей знаком. Слишком знаком. Ее сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.

— Ребят, — снова позвала Робин. — Идите сюда. Быстро.

Все впятером, забыв о бессознательном военном, о рациях, о планах, поднялись по лестнице. Дверь была приоткрыта. Робин толкнула её, и они вошли.

Это была смотровая будка. Небольшое помещение с большим, во всю стену, стеклом. А за стеклом...

— Черт побери, — выдохнул Дастин.

За стеклом был зал. Огромный, высотой с многоэтажный дом. Весь он был заполнен сложнейшим оборудованием — генераторы, кабели толщиной с руку, огромные магниты, пульты управления. И в центре всего этого, в самой середине зала, в воздухе висело нечто.

Это был разлом. Портал. Прямо как тот, что она видела в лаборатории Хоукинса, но больше, страшнее, активнее. Он пульсировал, извергая синевато-белое свечение, от которого по коже бежали мурашки. Вокруг портала суетились люди в защитных костюмах, что-то настраивали, что-то измеряли. Огромная машина, похожая на гигантский магнит или ускоритель частиц, была направлена прямо в сердце разлома, удерживая его открытым или расширяя — непонятно.

Джулия смотрела на это и не могла дышать. Ее рука, сжимавшая пистолет, безвольно опустилась. В голове пронеслись воспоминания — бесконечная серая мгла Изнанки, липкая слизь на стенах, холодный, пронизывающий до костей ветер, и этот звук... этот низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши.

Она схватилась рукой за грудь, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Дыхание сбилось, стало поверхностным и частым. Она задыхалась.

— Джул? — Стив почувствовал это мгновенно. Его рука легла ей на плечо. — Джул, ты в порядке?

Она не могла ответить. Она смотрела на портал, и перед глазами мелькали обрывки кошмаров: лицо Уилла, перекошенное ужасом; темнота, полная шевелящихся теней; и этот запах — сладковато-гнилостный запах того мира, который, казалось, пропитал её насквозь.

— Это оно, — прошептала она наконец. — Они открывают его. Снова.

Они выскочили из смотровой будки, едва не сбив друг друга с ног. Лестница вниз, снова коридор. Бежать. Надо бежать. Ноги несли их сами.

— Не понимаю, — кричала на бегу Робин. — Вы уже это видели? Что это такое?

— Не совсем, — выдохнул Стив, пытаясь одновременно бежать и поддерживать Джулию, которая всё ещё тяжело дышала.

— Тогда что это? — не унималась Робин.

— Всё, что нужно знать — дело плохо, — бросил Дастин на бегу.

— Очень плохо, — добавил Стив.

— Плохо до степени «конец всему человечеству», — закончил Дастин, и в его голосе не было ни капли иронии.

Джулия остановилась. Она не могла больше бежать. Ноги подкашивались, она наклонилась, упершись руками в колени, и судорожно ловила воздух ртом.

— Эй, Стив, — раздался вдруг спокойный голос Эрики. — А где твой русский друг?

Все замерли. Из-за угла, откуда они только что выбежали, послышались тяжёлые шаги и гортанные крики на русском. Военные. Они уже были здесь.

И тут завыла сирена. Оглушительная, ревущая, разрывающая барабанные перепонки. Красный свет замигал в каждом углу, заливая всё кровавым пульсирующим сиянием.

— Черт! — заорал Стив. — Бежим, бежим, бежим!

Он распахнул первую попавшуюся дверь. За ней оказался ещё один коридор. Они влетели туда и оказались... в лаборатории. Настоящей, действующей лаборатории. Вокруг стояли столы с приборами, горели лампы, и, самое страшное — здесь были люди. Ученые в белых халатах. Человек пять или шесть. Они обернулись на звук открывшейся двери и уставились на пятерых запыхавшихся подростков с ошалевшими глазами.

Секунда замешательства. Потом один из учёных открыл рот, чтобы закричать.

— Бегом! — рявкнул Стив, и они рванули через лабораторию, сметая со столов какие-то бумаги, опрокидывая стулья.

Ученые шарахались в стороны, кто-то упал, кто-то побежал к двери, явно за подмогой. Стив, Джулия, Робин, Дастин и Эрика вылетели из лаборатории с другой стороны и оказались на металлическом мостике, нависающем прямо над порталом.

Внизу бушевала синева. От огромной машины, похожей на пушку или ускоритель, в самое сердце разлома бил ослепительный луч чистой энергии. Воздух вибрировал, волосы вставали дыбом от статического электричества.

— Вот черт, вот черт, — повторял Дастин как заведённый.

Они побежали по мостику. Внизу, под ними, суетились люди в защитных костюмах. Кто-то заметил их, закричал, замахал руками. Но беглецы были уже на другой стороне, у лестницы, ведущей вниз.

Стив летел первым. На лестнице, прямо перед ними, возник военный с автоматом. Стив не сбавляя скорости, врезался в него плечом и толкнул с такой силой, что тот кувырком полетел вниз по ступенькам, роняя оружие.

— Сюда! — крикнула Робин, указывая на проход между какими-то контейнерами.

Они нырнули туда и выскочили в узкий коридор, заставленный бочками. И тут — новая напасть. Из противоположного конца коридора вышли трое военных. Увидев беглецов, они вскинули автоматы.

— Ложись! — заорал Стив, но вместо того, чтобы лечь, он подскочил к ближайшей бочке и с силой толкнул её. Тяжелая металлическая бочка покатилась по коридору прямо на военных. Те шарахнулись в стороны, одна из бочек с грохотом врезалась в стену, перекрывая проход.

— Бежим! — Стив схватил Джулию за руку, и они рванули дальше.

Джулия бежала, сжимая в руке пистолет. Палец лежал на предохранителе. Она не знала, сможет ли выстрелить в человека, но оружие придавало хоть какую-то иллюзию контроля.

Впереди показалась дверь. Обычная, металлическая, без опознавательных знаков.— Туда! — крикнул Дастин.

Они влетели в дверь, захлопнули её за собой. Небольшое помещение, похожее на склад или подсобку. Заставлено ящиками и каким-то хламом. Единственный выход — дверь, в которую они вошли.

— Закройте дверь! — заорал Дастин.

Робин, Стив и Джулия навалились на дверь, пытаясь удержать её. Дастин и Эрика заметались по комнате в поисках другого выхода.

В дверь с той стороны начали ломиться. Удары становились сильнее с каждой секундой.— Сюда, живее! — крикнул Дастин. Он нашёл какой-то проход за ящиками, узкий лаз, ведущий куда-то в темноту.

— Уходите, — выдохнул Стив, продолжая держать дверь.

— Нет же! Давайте сюда! — настаивал Дастин.

— Нет, Дастин! — крикнула Джулия. Её лицо было искажено усилием, мышцы рук горели от напряжения. — Бери Эрику и уходите отсюда!

— Но Джул... — в голосе брата звучала паника, смешанная с отчаянием.

— Уходите! — закричали они втроём — Стив, Джулия и Робин. Это был крик обречённых, но решительных людей.

— Я вас не забуду, — выдохнул Дастин, и в его голосе дрожали слёзы.

— Пошел! — рявкнули они в ответ.

Дастин схватил Эрику за руку и исчез в проёме за ящиками. Эрика, в последний раз обернувшись, посмотрела на них огромными испуганными глазами и тоже скрылась в темноте.

Дверь содрогнулась от особенно сильного удара. Ручка жалобно скрипнула.— Держим! — крикнул Стив, вкладывая все силы в то, чтобы удержать дверь.

И тут раздался взрыв.

Не громкий, не оглушительный, но мощный. Что-то ударило в дверь с той стороны с такой силой, что всех троих отбросило назад, через всю комнату. Они пролетели несколько метров и с глухим стуком врезались в бетонную стену.

Удар вышиб из лёгких весь воздух. Джулия сползла на пол, пытаясь вдохнуть. В глазах плыло. Голова гудела. Сквозь пелену боли она увидела, как дверь слетела с петель и в проём вбегают военные. Много. С автоматами. Они окружили их плотным кольцом, направляя стволы прямо в головы.

Крики на русском. Гортанные, злые. Джулия не понимала слов, но смысл был ясен: не двигаться, руки вверх, или смерть.

Она подняла руки, разжав пальцы, и пистолет с глухим стуком упал на пол. Рядом с ней, тяжело дыша, сидел Стив. Его лицо было в крови — рассечена бровь. Робин, бледная как смерть, прижималась к стене, глядя на автоматы перед своим лицом.

Всё было кончено. Они проиграли.

Русские военные, крича и размахивая оружием, схватили их, грубо подняли на ноги. Наручники защёлкнулись на запястьях Джулии. Холодный металл больно впился в кожу. Её толкнули в спину, заставляя идти.

Последнее, что она увидела перед тем, как её вывели из комнаты, — тёмный проём за ящиками, куда ушли Дастин и Эрика. «Бегите, — подумала она. — Бегите и не останавливайтесь».

Их вытолкали в коридор. Сирена всё ещё выла. Красный свет пульсировал. А впереди, в конце коридора, маячил тот самый огромный зал с порталом, который пульсировал и переливался, как открытая рана в реальности.

***

Их разделили. Джулия поняла это, когда грубые руки военных растащили их в разные стороны. Стив что-то кричал, рвался к ней, но его уже уводили в другой коридор. Робин, бледная и молчаливая, исчезла за поворотом в сопровождении двух автоматчиков. Джулия успела перехватить взгляд Стива — отчаянный, полный ужаса и любви — прежде чем дверь захлопнулась между ними.

Её вели долго. Несколько поворотов, лестница вниз, ещё один коридор. Она перестала ориентироваться в этом лабиринте. Голова гудела после удара о стену, на губах чувствовался солоноватый привкус крови.

Наконец, её втолкнули в небольшую комнату. Голые бетонные стены, тусклая лампа под потолком, металлический стул посередине. Типичная камера для допросов из любого шпионского фильма. Только теперь это была реальность.

Джулию грубо усадили на стул. Холодный металл обжёг ноги через тонкую ткань джинсов. Военный, тот самый, что вёл её, ловко защёлкнул наручники на её запястьях, прикрепив их к спинке стула. Проверил надёжность, дёрнув за цепь. Затем оба вышли, оставив её одну.

Сколько она просидела так? Минуту? Пять? Час? Время потеряло смысл. В голове крутились обрывки мыслей: Стив, Робин, Дастин, Эрика. Удалось ли брату и маленькой девочке убежать? Что сейчас делают с остальными? Живы ли они?

Дверь открылась с металлическим лязгом.

Воошли двое. Первый — высокий, широкоплечий, с холодными глазами цвета льда. На нём была военная форма без знаков различия, которые она могла бы опознать. Второй — чуть ниже, коренастый, с лицом, похожим на бульдожью морду. Он встал слева от неё, почти вплотную, так что она чувствовала запах его одеколона — дешёвого, резкого, смешанного с потом.

Высокий остановился напротив. Сложил руки на груди, изучая её долгим, тяжёлым взглядом. Джулия смотрела прямо перед собой, стараясь не показывать страха. Получалось плохо. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.

— На какого ты работаешь? — спросил он на русском. Голос низкий, ровный, без эмоций.

Джулия сглотнула. Язык прилипал к нёбу — во рту пересохло от страха и усталости. Но она заставила себя ответить. Тоже по-русски, чётко выговаривая слова, которые учила когда-то у маминого друга, а потом сама по книжкам.

— Ни на кого. Я школьница.

В глазах высокого мелькнуло удивление. Он явно не ожидал, что американская девчонка заговорит на его языке. Но удивление быстро сменилось подозрением.

— Откуда знаешь русский? — спросил он, чуть наклоняя голову.

Джулия чувствовала, как силы покидают её. Хотелось закрыть глаза и провалиться в сон. Но она держалась.— У мамы был друг... эмигрант. Он научил меня некоторым словам. Потом... потом я сама начала учить. — Голос звучал устало, почти безжизненно. — Книги читала.

Высокий переглянулся с коренастым. Тот едва заметно кивнул.

— На кого ты работаешь? — повторил высокий. Тот же вопрос, те же интонации. Будто заезженная пластинка.

— Ни на кого, — повторила Джулия. — Я говорю правду. Мы просто школьники. Заблудились. Случайно.

Высокий смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом едва заметно кивнул — даже не ей, а тому, кто стоял слева.

Джулия не успела среагировать.

Удар был настолько сильным, что голова метнулась в сторону, а в глазах вспыхнули разноцветные искры. Щеку обожгло огнём. Она вскрикнула — коротко, испуганно, не сдерживаясь. Губы, кажется, снова разбились, во рту стало солёно от свежей крови.

Голова откинулась в сторону, и она несколько секунд смотрела в бетонную стену, пытаясь прийти в себя. В ушах звенело. Боль пульсировала в висках.

— Кто ты такая? — голос высокого долетел до неё сквозь пелену. — Зачем вы здесь?

Джулия медленно повернула голову обратно. Щеку жгло, из разбитой губы сочилась кровь. Она посмотрела прямо в глаза допрашивающему. В них не было ни страха, ни мольбы. Только усталость и какое-то странное спокойствие обречённого.

— Я уже сказала, — выдохнула она. — Школьница. Заблудились. Хотели найти выход.

Коренастый за её спиной переступил с ноги на ногу, явно готовясь ударить снова. Но высокий поднял руку, останавливая его.

— Твои друзья, — сказал он, меняя тактику. — Где остальные? Двое детей?

Джулия сжала зубы. Дастин. Эрика. Значит, они успели. Успели убежать. Русские их не поймали. Эта мысль придала сил.

— Не знаю, — ответила она. — Нас разлучили. Я не видела, куда они пошли.

Высокий шагнул ближе. Теперь он стоял прямо перед ней, всего в полуметре. Сверху вниз смотрел на неё, и в его глазах читалось что-то пугающее — не злость даже, а холодное, расчётливое любопытство.

— Ты врёшь, — сказал он тихо. — Мы всё равно узнаем. От тебя или от твоих друзей. Разница только в том, сколько боли вы готовы вытерпеть.

Джулия молчала. Смотрела куда-то в стену за его спиной. В голове билась одна мысль: "Стив. Робин. Пожалуйста, пусть с ними всё будет хорошо. Пусть они не делают глупостей".

— Последний раз спрашиваю, — голос высокого стал тише, но от этого ещё страшнее. — На кого ты работаешь?

Джулия перевела взгляд на него. В её глазах не было слёз. Только усталость и тихое, гордое упрямство.

— Я работаю в кафе мороженого, — соврала она. — "Скупс Эхой". Рекомендую вишнёвое.

Коренастый за её спиной хмыкнул — то ли с удивлением, то ли с невольным уважением к такой наглости. Высокий смотрел на неё ещё долгих пять секунд. Потом медленно выдохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Будем делать иначе.

Он развернулся и направился к двери. Коренастый двинулся за ним. На пороге высокий обернулся.

— Приведите другую, — бросил он кому-то в коридоре. — Ту, рыжую.

Дверь захлопнулась. Джулия осталась одна в тишине, нарушаемой лишь гудением лампы и бешеным стуком собственного сердца.

Робин. Они хотят пытать Робин.

Джулия дёрнулась в наручниках, но металл только больно впился в запястья. Она зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы отчаяния. Господи, что же делать? Что она может сделать?

В коридоре послышались шаги. Приближались. Джулия открыла глаза и выпрямилась на стуле, насколько позволяли наручники. Она не знала, что её ждёт. Но знала одно: она не сломается. Ради Стива. Ради Робин. Ради Дастина. Она выдержит.

Дверь открылась. В проёме стоял коренастый, а за ним двое военных тащили упирающуюся Робин. Её глаза были расширены от ужаса, но она, увидев Джулию, попыталась улыбнуться — криво, жалко, но попыталась.

— Эй, подруга, — выдохнула она. — Кажется, рабочий день затягивается.

Джулия смотрела на неё, и в груди разливалось странное тепло. Даже здесь, в аду, они были вместе.

Коренастый кивнул военным, и те грубо усадили Робин на второй стул, который до этого стоял в углу. Наручники защёлкнулись на её запястьях так же, как и у Джулии.

— Посидите, подумайте, — сказал коренастый на ломаном английском. — Потом продолжим.

Он вышел, и дверь с лязгом закрылась. Щёлкнул электронный замок.

В комнате повисла тишина. Джулия и Робин смотрели друг на друга. У обеих разбиты губы, под глазами темнели круги от усталости. Но они были живы. И они были вместе.

— Ну и денёк, — прошептала Робин, пытаясь усмехнуться. — Сначала русские, потом портал в ад, теперь допросы. А я ведь могла просто сидеть дома и слушать пластинки.

Джулия фыркнула — не то смех, не то всхлип.— Прости, что втянула тебя в это.

— Заткнись, — перебила Робин. — Я сама влезла. И знаешь что? Не жалею. Ни о чём не жалею.

Они замолчали. Каждая думала о своём. Джулия — о Стиве, о том, что с ним сейчас. Робин — о чём-то своём, о чём Джулия не знала. Но они были вместе, и это придавало сил.

В коридоре снова послышались шаги. Много шагов. Приближались.

Девушки переглянулись.— Держись, — прошептала Джулия.

— Всегда, — ответила Робин.

Дверь открылась. На пороге стоял высокий, а за ним — военные с автоматами.— Начнём сначала, — сказал он, входя в комнату. — Кто вы такие и на кого работаете?

***

Вода была ледяной. Она обжигала, проникала в нос, в горло, в лёгкие. Джулия захлёбывалась, инстинктивно пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха в грудь врывалась только обжигающая холодом жидкость. Она билась в руках державших её военных, но наручники на запястьях не давали пошевелиться, а тяжёлая ладонь на затылке прижимала всё глубже и глубже.

Мир сузился до одного ощущения — удушья. В ушах звенело, перед глазами плыли красные круги. Она уже не понимала, где верх, где низ. Только вода, холод и тьма.

Рывок.

Её голову выдернули из ведра. Джулия закашлялась, выплёвывая воду, судорожно хватая ртом воздух. Лёгкие горели огнём. Вода текла по лицу, смешиваясь со слезами и кровью из разбитой губы. Она висела на руках военных, обессиленная, не в силах даже поднять голову.

— Повторяю, — голос допрашивающего доносился будто издалека, сквозь вату в ушах. — На кого ты работаешь?

Джулия с трудом сфокусировала взгляд на его лице. Оно расплывалось, но холодные глаза оставались чёткими, как лёд.

— Ни на кого! — выкрикнула она, и голос сорвался на хрип. Кашель снова сотряс тело. — Мы тут случайно! Услышали русские слова по рации и пошли проверить, что тут! Это правда! Клянусь!

Она говорила быстро, захлёбываясь словами, надеясь, что он поверит. Что этот кошмар прекратится.

Высокий военный смотрел на неё без всякого выражения. Потом коротко кивнул.

Рука на затылке снова сжалась. Джулия не успела даже вздохнуть — её голову с силой толкнули обратно в ведро.

Ледяная вода сомкнулась над ней. На этот раз она была готова — задержала дыхание, насколько хватило сил. Но лёгкие уже горели после предыдущего раза, и через несколько секунд организм предательски потребовал воздуха. Она открыла рот, и вода хлынула внутрь.

Где-то далеко, сквозь толщу воды и ужаса, она услышала крик. Женский крик.

— Прекратите! Вы её убьёте!

Робин.

Голос подруги пробился сквозь пелену отчаяния, дав крошечную искру силы. Джулия попыталась бороться, дёрнулась, но хватка была железной.

И вдруг — рывок. Её снова вытащили.

Она упала лицом вниз, прямо на бетонный пол, не в силах удержаться на стуле. Вода и слюна вытекали изо рта. Её рвало, выворачивало наизнанку, лёгкие судорожно хватали воздух, но он не хотел входить.

— Джулия! Джулия, пожалуйста! — голос Робин срывался на истерику. — Она сказала правду! Мы просто дети, мы случайно сюда попали!

Тяжёлый ботинок придавил плечо Джулии, переворачивая её на спину. Она лежала на холодном полу, глядя в тусклую лампу на потолке. Над ней склонилось лицо высокого. Теперь в его глазах было что-то новое — не холод, а раздражение.

— Ты врёшь, — сказал он спокойно. — Случайно попали? Просто услышали русскую речь и решили спуститься в подземный бункер, полный военных? — он покачал головой. — Кто вас послал? ЦРУ? ФБР?

— Нет... — прохрипела Джулия. — Мы из Хоукинса... мы местные... мы просто...

Она зашлась новым приступом кашля. В груди что-то хрипело. Казалось, ещё немного — и лёгкие просто разорвутся.

Военный выпрямился. Посмотрел на своих подчинённых.— Отведите её обратно. Пусть посидит, подумает. А эту, — он кивнул в сторону Робин, — пока не трогать. Может, она будет сговорчивее, когда увидит, что случилось с подругой.

Джулию грубо подняли с пола. Наручники больно впились в запястья, когда военные потащили её к выходу. Она попыталась обернуться, увидеть Робин, но сил не было. Только мелькнуло бледное, испуганное лицо подруги, прежде чем дверь захлопнулась.

Её вели по коридору. Ноги волочились по полу, не в силах идти самостоятельно. Военные тащили её под руки, как куклу. Сознание то уплывало, то возвращалось острыми вспышками боли.

Новая комната. Маленькая, ещё меньше предыдущей. Металлическая койка у стены, больше ничего. Её бросили на пол, пристегнув наручники к трубе отопления. Холод металла обжёг запястья.

Дверь закрылась. Снова щёлкнул замок.

Джулия лежала на холодном бетоне, чувствуя, как вода продолжает капать с волос. Всё тело дрожало — то ли от холода, то ли от шока. Она свернулась калачиком, пытаясь согреться, и закрыла глаза.

В голове проносились обрывки мыслей. Стив. Где он сейчас? Что с ним делают? Жив ли он? Робин осталась там, с этими чудовищами. Дастин и Эрика... удалось ли им выбраться?

Слёзы текли по щекам, смешиваясь с водой. Она плакала беззвучно, уткнувшись лицом в колени. Плечи вздрагивали от рыданий, которые она не могла остановить.

— Простите, — прошептала она в пустоту. — Простите меня, пожалуйста. Это я во всём виновата.

Никто не ответил. Только гул вентиляции и собственное прерывистое дыхание.

Джулия не знала, сколько прошло времени. Может, час. Может, несколько. Она то проваливалась в забытьё, то выныривала обратно в этот кошмар. Где-то далеко, за стенами, слышались приглушённые звуки — шаги, голоса, иногда вой сирены. Но до неё они долетали как сквозь вату.

Она думала о Стиве. О его улыбке, о том, как он смотрел на неё сегодня утром в машине, когда она сказала, что любит его. О его руках, тёплых и надёжных. О том, как они лежали в обнимку всего несколько часов назад, как они строили планы на дурацкое будущее в видеопрокате.

Всё это казалось теперь таким далёким, нереальным. Будто случилось с кем-то другим.

Замок щёлкнул.

Джулия даже не успела понять, что произошло. Её грубо схватили за плечи, рывком подняли с пола и потащили куда-то по коридору. Ноги волочились по бетону, наручники больно впивались в запястья, но она даже не чувствовала боли — только ледяной ужас и пустоту внутри. Голова кружилась после допроса, в ушах стоял звон, перед глазами всё плыло.

Её втащили в огромное помещение. Оно напоминало склад или ангар — высокий потолок, теряющийся в темноте, голые бетонные стены, тусклый свет промышленных ламп под потолком. В центре стояли какие-то металлические конструкции, штабеля ящиков, а в углу, возле стены — три кресла, поставленные спинками друг к другу. Обычные металлические стулья, но с толстыми кожаными ремнями, свисающими с подлокотников и спинок.

Джулию швырнули на холодный пол с такой силой, что она проехалась по бетону, обдирая колени и локти. Она вскрикнула, но даже звук вышел сдавленным — горло саднило после воды. Она попыталась подняться, но военный, который её притащил, уже ушёл, даже не взглянув.

И тут же в комнату втащили ещё двоих.

Стива и Робин.

Стива буквально волокли два военных. Он едва перебирал ногами, голова безвольно моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы. Лицо было залито кровью — рассечённая бровь заливала глаз, разбитая губа распухла, на скуле расплывался огромный синюшно-багровый синяк. Белая форменная рубашка «Scoops Ahoy», и без того дурацкая, была разорвана в нескольких местах и пропиталась кровью.

— Стив! — крикнула Джулия, пытаясь подползти к нему, но наручники не давали нормально двигаться, и она только беспомощно скребла пальцами по полу.

Военные грубо бросили Стива на пол рядом с ней. Он рухнул как мешок с картошкой, даже не попытавшись смягчить падение. Глухой удар тела о бетон — и он замер, только грудь тяжело вздымалась.

Затем втащили Робин. Подруга выглядела лучше — её, кажется, не били, но глаза были безумными от страха. Она озиралась по сторонам, пытаясь понять, где они. Её тоже швырнули на пол, и она приземлилась рядом с Джулией, ударившись локтем и зашипев от боли.

— Стив! — Джулия подползла к нему на коленях, насколько позволяли наручники, и схватила его за плечо. Кровь пачкала её пальцы, липкая и тёплая. Она трясла его, пытаясь привести в чувство. — Стив, ты как? Стив!

Он приоткрыл глаза — один заплыл так, что почти не видел, второй смотрел мутно, с трудом фокусируясь. Но узнал её. В этом мутном, залитом кровью взгляде мелькнуло что-то тёплое, узнающее.— Джул... — прохрипел он, и голос звучал так, будто ему перерезали горло. — Жива...

— Что они с тобой сделали? — Она провела рукой по его лицу, стирая кровь, но её становилось только больше. Пальцы наткнулись на рассечённую бровь, и Стив вздрогнул, зашипев.

— Не помню, — он попытался улыбнутьсЯ, но вышла болезненная гримаса, искривившая разбитые губы. — Много кулаков. И, кажется, прикладом. Один раз. Или пять. Я сбился со счёта где-то после третьего.

Робин подползла к ним, тяжело дыша. Её лицо было бледным, на щеке горел красный след от пощёчины, которую ей дали раньше.— Стив, боже мой, ты весь в крови! — выдохнула она, и в её голосе дрожали слёзы.

— Бывало и хуже, — прохрипел он. — Помните, когда на меня упала та коробка с сиропом? Вот это было больно. А это так... цветочки.

Джулия хотела ответить, но дверь снова открылась. Тяжёлый металлический лязг эхом разнёсся по пустому ангару.

Военные. Много. Они входили один за другим, рассредоточиваясь по комнате, вставая у стен. А за ними, в последнюю очередь, вошёл человек, от одного вида которого у Джулии внутри всё похолодело, хотя, казалось, холоднее уже быть не могло.

Он был в идеально выглаженной форме, с множеством нашивок и знаков отличия на груди. Высокий, с лицом, высеченным из гранита — острые скулы, тонкие губы, холодные глаза цвета балтийской воды. Главный. Это чувствовалось по тому, как остальные военные мгновенно вытянулись в струнку, как почтительно они расступились, давая ему пройти, как замерли, ожидая его слова.

Главный остановился в нескольких метрах от них, скрестив руки на груди. Холодные глаза скользнули по трём подросткам, валяющимся на полу, как по мусору, по надоедливым насекомым, которых нужно раздавить. На его лице не отразилось ни капли эмоций — только лёгкое, едва уловимое презрение.

Робин посмотрела на него, потом на Стива, и её глаза вспыхнули такой ненавистью, что, казалось, могли прожечь дыру в этом напыщенном ублюдке.— Что вы с ним сделали? — закричала она, и голос её сорвался на истерику, эхом заметавшись по стенам. — Что вы сделали?!

Главный даже не шелохнулся. Только едва заметно кивнул одному из военных, стоявших рядом.

Рука в чёрной перчатке взметнулась и со всего размаха влепила Робин пощёчину.

Звук удара — резкий, хлёсткий — эхом разнёсся по пустому ангару, отразился от стен и затих где-то в темноте под потолком. Голова Робин мотнулась в сторону, она вскрикнула — коротко, испуганно, почти по-детски — и замерла, прижав руку к горящей щеке. Из разбитой губы потекла тонкая струйка крови, упала на бетон.

— Поднимите и посадите в кресла, — спокойно, будто ничего не произошло, сказал Главный на русском. Его голос был низким, ровным, безэмоциональным — таким голосом отдают приказы расстреливать или пить чай.

— Так точно! — рявкнули военные.

Их грубо схватили, подняли с пола и потащили к креслам. Джулия пыталась вырываться, но сил не было — руки в наручниках, ноги подкашивались от усталости и страха. Стив почти не сопротивлялся — видимо, его уже достаточно обработали, он едва стоял на ногах, и военные фактически тащили его на себе. Робин молчала, только тяжело дышала и сплёвывала кровь.

Их усадили в три кресла, поставленные спинками друг к другу так, что они касались лопатками. Джулия чувствовала тепло спины Стива с одной стороны и Робин — с другой. Это почему-то придавало сил, хотя ситуация была хуже некуда.

Военные быстро и умело обмотали их туловища толстыми кожаными ремнями, пристёгивая к креслам. Ремни прошли по груди, по животу, затянулись так туго, что стало трудно дышать. Руки в наручниках оставались свободными, но дёргаться было бесполезно — ремни держали мёртво.

Главный подошёл ближе. Остановился прямо перед ними, разглядывая, как диковинных зверей в клетке. Теперь Джулия могла рассмотреть его лицо — глубокие морщины у рта, глаза, в которых не было ничего, кроме холодного расчёта.

— Кажется, вашему другу нужен доктор, — сказал он на английском с тяжёлым акцентом, кивая на Стива. — Хорошо, что у нас есть самый лучший.

Военные за его спиной заржали. Гулкий, неприятный смех заполнил ангар, отражаясь от стен и усиливаясь.

Робин дёрнулась в кресле. Её глаза горели такой ненавистью, что, казалось, могли испепелить. Она сплюнула кровью, посмотрела на Главного снизу вверх, и в её взгляде не было страха — только вызов.

И она плюнула.

Плевок попал Главному прямо на щеку, стек по идеально выбритой коже на воротник формы, оставив тёмный влажный след на безупречной ткани.

Смех оборвался мгновенно. Военные замерли. В ангаре повисла мёртвая тишина, нарушаемая только гудением ламп и бешеным стуком сердца Джулии, который, казалось, был слышен всем.

Главный медленно, очень медленно вытер щеку тыльной стороной ладони. Посмотрел на свою руку, на влажный след. Потом перевёл взгляд на Робин. В его глазах не было ярости — там было что-то пострашнее. Ледяное, спокойное обещание боли, которая будет длиться вечность.

— Ты об этом пожалеешь, сучка, — сказал он тихо, почти ласково. Затем повернулся к военным. — За мной.

Он развернулся и вышел из ангара. Военные потянулись за ним, как тени за хозяином. Последним вышел тот, что закрыл за собой тяжёлую металлическую дверь. Щёлкнул электронный замок.

Они остались одни.

Тишина. Только гул вентиляции где-то далеко и собственное прерывистое дыхание.

— Стив, — Джулия повернула голову, насколько могла, пытаясь увидеть его. — Стив, ты слышишь меня?

— Помогите! — закричала Робин во весь голос, и эхо заметалось по стенам, улетая в темноту. — ПОМОГИТЕ! НА ПОМОЩЬ! КТО-НИБУДЬ!

Голос отражался от стен, метался под высоким потолком и затихал, не встречая ответа. Только где-то в глубине здания завыла сирена — далёкая, равнодушная.

— Прекрати, — прохрипел Стив сзади. — Хватит кричать. Только горло сорвёшь. И толку никакого.

— Стив! — Робин обернулась к нему, насколько позволяли ремни. — О боже мой, ты жив!

— Вроде да, — промямлил он. — Пока что. Хотя, если честно, не уверен, что это плюс.

— Ты в порядке? — Джулия чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдерживала их из последних сил. — Тебе ничего не сломали? Что они с тобой делали?

Стив хмыкнул — коротко, болезненно.— В ушах звенит, дышать не могу, глаза будто выскочат из черепа. — Он сделал паузу, пытаясь отдышаться. — А знаете... в основном у меня всё круто.

Робин фыркнула. Это был нервный, истерический смешок, но всё же смех.— Ну, хорошие новости — тебе приведут доктора.

— Он здесь работает? — Стив скосил глаза, пытаясь разглядеть помещение. — Как вам здесь атмосфера? Очаровательно. Прямо пятизвёздочный отель. Только вот кондиционер слабоват.

— Да и не говори, — усмехнулась Робин. — И обслуживание никакое. Даже воды не предложили.

Наступила короткая пауза. Стив вдруг спросил:— У кого спина мокрая и волосы?

Джулия вздохнула. Она надеялась, что он не заметит, но Стив всегда замечал такие вещи. Особенно когда дело касалось её.— У меня.

— Что? — голос Стива мгновенно стал тревожным, заглушив боль. — Почему?

— Насильно заставили принять ванну, можно так сказать, — хмыкнула Джулия, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Не очень понравилось. Вода была холодная.

Она не хотела рассказывать ему про ведро с водой, про то, как её голову окунали снова и снова, про удушье, про то, как она захлёбывалась и думала, что умирает. Не хотела, чтобы он знал, через что она прошла. Он и так выглядел так, будто его переехал грузовик.

Но Стив не был дураком. Он знал её слишком хорошо. По её тону, по тому, как она отвела глаза, по тому, как Робин вдруг перестала дышать и уставилась в пол, он понял всё.— Мрази, — выдохнул он с такой ненавистью, какой Джулия никогда в нём не слышала. Это слово прозвучало как выстрел.

— Всё не так страшно, — соврала Джулия.

Робин не дала ей соврать до конца.— Ты чуть не захлебнулась! — выпалила она, и в её голосе дрожали слёзы. — Я думала, ты умрёшь! Я смотрела и ничего не могла сделать! Они держали твою голову в воде, а ты билась, и я ничего...

— Да, я тоже так думала, — тихо сказала Джулия. — Пару раз.

Стив сзади что-то прошептал — то ли ругательство, то ли молитву. Потом заговорил громче, и в его голосе звучала та самая стальная нотка, которую Джулия так любила — когда он становился не просто Стивом, а защитником, лидером, тем, кто не сдаётся.— Мы выберемся. Слышите? Мы выберемся отсюда. Я не для того столько раз рисковал задницей, чтобы сдохнуть в русском подвале.

— И как ты себе это представляешь? — горько усмехнулась Робин. — Мы привязаны к стульям посреди русской базы, нас только что накачали какой-то дрянью, а ты выглядишь как боксёрская груша после тяжёлого боя. И это я ещё молчу про то, что мы даже не знаем, где выход.

— Не знаю, — честно сказал Стив. — Но мы выберемся. Потому что если нет, то вся эта хрень, через которую мы прошли — Изнанка, демогоргоны, все эти монстры — была зря. А я не верю, что было зря. Не может быть, чтобы мы столько пережили и вот так просто... нет.

Джулия слушала его голос — хриплый, уставший, но такой родной — и чувствовала, как внутри что-то теплеет. Страх никуда не делся, но рядом с ним появилось что-то ещё. Надежда.

— Стив прав, — сказала она. — Мы не сдадимся. Мы Хендерсоны, мы Харрингтоны, мы Бакли... мы не сдаёмся.

Робин фыркнула, но в её глазах мелькнула благодарность.— Бакли сдаются. Это наша семейная традиция. Мой дедушка сдался немцам в сорок четвёртом, и ничего, прожил до девяноста. Правда, он потом говорил, что это была лучшая сделка в его жизни — год плена вместо войны.

— Твой дедушка был в плену? — удивился Стив.

— Нет, он сдался моей бабушке. Это было страшнее, — парировала Робин с кривой усмешкой. — Она его двадцать лет пилила. Говорил, лучше бы в плену остался.

И они засмеялись. Все трое. Коротко, нервно, почти истерически, но это был смех. Живой, человеческий, отчаянный. Он вырывался из груди, согревая в этом ледяном аду.

— Так, — Робин вдруг заговорила другим тоном — деловым, собранным, как будто щёлкнул переключатель. — Хватит ржать. Надо думать. Осмотритесь. Видите тот стол? Слева от меня.

Джулия и Стив повернули головы. В нескольких метрах от них, у стены, стоял небольшой металлический столик, заваленный какими-то бумагами, инструментами, ржавыми деталями. А на самом краю, среди всего этого хлама, лежали... ножницы. Обычные канцелярские ножницы, длинные, с синими пластиковыми ручками. Они тускло поблёскивали в свете ламп.

— Видите те ножницы? — спросила Робин, и в её голосе зазвенела надежда.

— Ага, — в один голос ответили Джулия и Стив.

— Если двигаться одновременно, мы сможем туда добраться. Я попробую пнуть свой стул ногой, пододвинуть его. А потом кто-нибудь из вас, у кого руки свободнее, схватит ножницы. И мы разрежем ремни.

— И мы выберемся отсюда, — подхватил Стив, и в его разбитом лице зажглась надежда.

— Да, мы сможем, — сказала Джулия, чувствуя, как адреналин снова вливается в кровь, прогоняя усталость.

— Да! — Робин почти кричала.

— Вот идиоты, — усмехнулся Стив, кивая в сторону столика. — Оставили здесь ножницы.

— Идиоты, — просияла Робин.

— Полные идиоты, — хихикнула Джулия, и впервые за последние часы ей стало чуть легче.

— Так, на счёт три начинаем прыгать, ладно? — скомандовала Робин. — Все вместе, синхронно. Хорошо, прыгаем на счёт три.

— Раз, — начала Джулия, собираясь с силами.— Два, — подхватила Робин, приподнимаясь в кресле.— Три! — закончил Стив.

Они синхронно подпрыгнули. Кресла дёрнулись, подскочили на несколько сантиметров и с грохотом приземлились чуть ближе к столику. Сантиметров на двадцать.

— Получилось! — выдохнула Джулия, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Отлично, пробуем снова, — сказала Робин. — Раз, два, три!

Ещё один прыжок. Ещё ближе. Теперь до столика оставалось меньше метра.

— Раз, два, три!

Ещё.

И ещё.

Они прыгали снова и снова, не обращая внимания на боль в связанных телах, на ремни, впивающиеся в кожу, на усталость, наливающую мышцы свинцом. Каждый прыжок приближал их к заветной цели.

На пятом прыжке они поскользнулись — пол был скользким, то ли от пролитой воды, то ли от масла, которым были залиты какие-то механизмы рядом. Кресла накренились, потеряли равновесие, и все трое с оглушительным грохотом рухнули набок. Джулия ударилась плечом о бетон и вскрикнула от боли, прострелившей руку.

— Чёрт! — выдохнула она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Не от боли — от отчаяния. Они были так близко.

И вдруг Робин засмеялась. Громко, заливисто, не в силах остановиться. Смех вырывался из неё, как вода из прорванной плотины.

— Ничего, ничего, не плачь, Робин, — сказал Стив, пытаясь понять, что происходит. — Ты что, смеёшься?

— Да! — Бакли хохотала, захлёбываясь смехом, слёзы текли по её щекам, смешиваясь с кровью из разбитой губы. — Простите, я не могу остановиться!

— А в чём шутка-то? — не поняла Джулия, но и её губы сами расползались в нервной улыбке.

Робин попыталась успокоиться, сделать глубокий вдох, но смех вырывался снова и снова, сотрясая её тело.— Просто... просто не верится, что я умру на секретной русской базе... со Стивом Харрингтоном и Джулией Хендерсон! Это такой бред! Если бы мне кто-то сказал год назад, что я буду привязана к стулу рядом с королём школы, пытаясь допрыгать до ножниц, чтобы сбежать от русских шпионов... я бы послала их к психологу! А если бы сказали, что этот король школы будет моим другом, а его девушка — моей лучшей подругой... я бы засмеялась!

— Робин! — выдохнула Джулия, но уже смеялась вместе с ней, и этот смех был лучшим лекарством от отчаяния.

— Слушай, Робин, — сказал Стив серьёзно, перекрывая смех. — Мы не умрём. Мы отсюда выберемся, ясно? Дай мне минутку подумать.

Робин перестала смеяться так же внезапно, как начала. Она посмотрела на него, и в её глазах было что-то странное — не боль, не страх, а какая-то давняя, забытая нежность. Тихая, грустная, спрятанная глубоко внутри.— А ты помнишь уроки истории миссис Щёлк? — спросила она тихо.

Стив замер. Джулия нахмурилась, переводя взгляд с одной на другую. Что-то в голосе Робин было необычное — интимное, почти уязвимое.

— А у меня она не вела, — сказала Джулия, чтобы хоть что-то сказать, разрядить возникшее напряжение.

— Миссис Щёлк-Перещёлк, — продолжала Робин, не сводя глаз со Стива. — Так мы, оркестранты, её называли. Потому что она вечно щёлкала языком, когда злилась. Это был первый урок. Вторники и четверги, первая пара. И ты вечно опаздывал. Минут на пятнадцать, иногда на двадцать. Вбегал такой, весь из себя, с этой своей дурацкой причёской, и садился на последний ряд, чтобы тебя не спалили.

Стив молчал, глядя на неё. В его глазах читалось изумление.

— И ты всегда ел один и тот же завтрак, — продолжала Робин. — Бекон, яйца и сыр на булочке. Завёрнутый в фольгу. Ты доставал его из кармана куртки и жевал, пока миссис Щёлк рассказывала про Наполеона. Я сидела позади тебя два дня в неделю весь год. Справа, через два ряда. Ты меня не видел. Но я видела тебя.

Джулия затаила дыхание. Она знала, что Робин нравятся девочки — они это обсуждали, когда подружились. Но сейчас... сейчас было что-то другое.

— Мистер забавный, — голос Робин дрогнул. — Мистер крутой. Сам король школы Хоукинса. Ты вообще помнишь меня на этих уроках?

Стив молчал. Его лицо, даже сквозь кровь и синяки, выражало смесь шока и какого-то странного понимания.

— Конечно же нет, — Робин не ждала ответа. В её голосе не было обиды — только усталая констатация факта. — Ты был настоящим уродом, ты знаешь? Настоящим. Ты и твои дружки — Томми, Кэрол — вы смеялись над теми, кто был не в вашей стае. Вы заставляли людей чувствовать себя ничтожествами.

Стив сглотнул. Его кадык дёрнулся.— Да, — сказал он тихо. — Знаю.

— Но это не имело значения, — Робин говорила, и слова лились из неё, как вода, которую держали слишком долго. — Каким бы ты ни был козлом... я была тобой одержима. И хотя все неудачники, все эти умники из оркестра, были выше этого, считали популярность мусором... мы всё равно хотели быть популярными. Одобряемыми. Нормальными. Чтобы на нас смотрели не как на пустое место.

Джулия смотрела на подругу и не узнавала её. Робин — всегда саркастичная, закрытая, прячущаяся за остротами и язвительными комментариями — сейчас была обнажена до самой сути. Беззащитная. Настоящая.

Стив молчал долго. Потом заговорил, и его голос был хриплым:— Если тебе станет легче... это совсем не круто. Серьёзно. Меня это поразило. Всё, что тебе называли важным, всё, чему учили делать — оказалось бредом. Пустым местом. Друзья, которые были друзьями, только пока ты на вершине. Девушки, которые любили тебя, только пока ты король. А потом — бац, и ты никто. И остаёшься один. — Он помолчал. — Но, видимо, нужно напортачить, чтобы это понять, верно?

Робин кивнула. Слёзы всё ещё блестели на её ресницах, но она улыбалась.— Наверное. Мне кажется, вся моя жизнь была сплошной ошибкой. Я столько времени потратила на то, чтобы быть невидимой, чтобы прятаться... а сейчас, когда мы вот так сидим, я понимаю, что единственное, что имеет значение — это то, что вы рядом.

Джулия не выдержала и засмеялась. Коротко, нервно, но искренне.— Знала ли я, что буду встречаться со Стивом Харрингтоном? Да никогда! Если бы мне кто-то сказал пару лет назад, что я буду сидеть с ним в обнимку в русском бункере, я бы решила, что это шутка.

Робин фыркнула, выходя из своего транса.— Я вообще-то хотела тебя прибить, когда узнала об этом!

— Чего не прибила? — усмехнулась Джулия.

— Увидела, как вы смотрите друг на друга, и передумала. — Робин помолчала, вытирая слёзы плечом, потому что руки были заняты. — Зато Эдди хотел набить морду тебе, Стив.

— Мне? — Стив даже приподнял голову, насколько позволяли ремни. — Этот торчок? За что?

— За то, что ты увёл у него из-под носа Джулию. Он на неё глаз положил ещё в прошлом году.

— Я, между прочим, всё ещё здесь, — буркнула Джулия, но в её голосе звучало веселье.

— Мансону нравится моя девушка?! — возмутился Стив. — Этот псих с наклейками Metallica?

— В чём удивление? — хмыкнула Робин. — Джулия весьма популярна среди парней. Ты просто не замечал, потому что был слишком занят своей королевской жизнью.

— Бред, — фыркнула Хендерсон.

— Надо вернуться в школу на второй год, — серьёзно сказал Стив. — Разобраться с этим Мансоном. По-мужски.

И они засмеялись. Все трое. Громко, отчаянно, почти истерически. Смех заполнил пустой ангар, отражаясь от стен, и в этом смехе было всё — страх, надежда, дружба и безумная, необъяснимая радость от того, что они всё ещё живы и всё ещё вместе.

— Ладно, — сказал Стив, отсмеявшись. — Хватит ржать. Надо допрыгать до этих ножниц, пока наши друзья-коммунисты не вернулись.

— Давай ещё раз, — согласилась Робин. — На счёт три. Раз, два...

Дверь распахнулась.

Смех оборвался мгновенно, как будто его отрезали ножом. В проёме стоял Главный. А за ним — военные, человек пять, и кто-то в белом халате.

— Хах, — усмехнулся Главный, медленно подходя к ним. Его взгляд скользнул по креслам, которые сдвинулись почти на метр, по ножницам на столике, до которых оставалось всего ничего. В его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение — или раздражение. — И куда это вы собрались?

Он подошёл вплотную, остановился прямо перед ними, глядя сверху вниз.— Поднимите их, — приказал он на русском.

Военные подскочили, грубо поставили кресла вертикально. Джулия зажмурилась от боли — плечо, которым она ударилась, прострелило огнём. Ремни впились в тело.

Главный обошёл их кругом, разглядывая, как диковинных насекомых.— Постарайтесь на этот раз сказать правду. Тогда ваш приём у доктора Даркова будет не столь болезненным.

Он кивнул человеку в белом халате. Тот шагнул вперёд. В руках у него был пистолет. Не обычный — с толстым цилиндром вместо ствола и синей жидкостью внутри, пульсирующей в тусклом свете.

Доктор Дарков — лысый, с холодными глазами за стёклами очков, с тонкими, как ниточки, губами — подошёл к Стиву. Тот дёрнулся, пытаясь отстраниться, но ремни держали мёртво.— Стойте! — крикнул Стив. — Что это такое?

— Это вас разговорит, — спокойно ответил доктор на идеальном английском, без малейшего акцента. Голос у него был мягкий, почти ласковый — от этого становилось ещё страшнее.

Он приставил пистолет к шее Стива, прямо к сонной артерии. Раздался шипящий звук, и синяя жидкость исчезла за стеклом — вся сразу, мгновенно введённая в кровь.

Стив дёрнулся, замер, и его глаза расширились. Он попытался что-то сказать, но язык не слушался. Голова безвольно мотнулась, и он затих, только грудь тяжело вздымалась.

Доктор Дарков перешёл к Джулии. Она смотрела на пистолет, на синюю жидкость, и внутри всё сжималось от ужаса. Но она не кричала. Не просила пощады. Только смотрела прямо в глаза этому человеку, стараясь не показывать страха.

— Не бойся, девочка, — сказал он почти ласково, будто утешал ребёнка перед прививкой. — Это не больно. Скоро ты расскажешь нам всё, что знаешь. И не сможешь соврать.

Холодный металл прижался к шее. Шипение. Холод разлился по вене, побежал к сердцу, к голове. Джулия почувствовала, как мир начинает плыть, как мысли путаются, как язык тяжелеет. Перед глазами поплыли разноцветные круги.

Последней была Робин. Она не смотрела на доктора — она смотрела на Джулию и Стива, пытаясь улыбнуться, поддержать.

Шипение. Третий укол.

Доктор Дарков убрал пистолет и отошёл, довольно кивая.— Через несколько минут они будут готовы отвечать на любые вопросы. И врать не смогут. Этот состав действует безотказно.

Главный усмехнулся, глядя на них.— Отлично. Оставьте их. Пусть подействует.

Военные вышли. Дверь захлопнулась с металлическим лязгом, эхом разнёсшимся по пустому ангару.

Трое подростков остались в креслах, чувствуя, как чужеродное вещество растекается по венам, как туман заволакивает сознание, как последняя надежда тает вместе с ясностью мыслей.

Джулия попыталась повернуть голову к Стиву. Увидеть его лицо. Но шея не слушалась. Только краем глаза она заметила его руку — пальцы слабо шевельнулись, пытаясь дотянуться до неё. Она попыталась ответить, но мышцы не подчинялись.

— Я люблю тебя, — прошептала она одними губами. Или ей только показалось. Она уже не могла отличить реальность от наркотического тумана.

Туман сгущался. Мысли путались, распадались на обрывки. Последнее, что она осознала перед тем, как провалиться в липкую, синюю пустоту, — тепло чужой спины за тонкой тканью формы и тихий голос Робин, долетевший откуда-то издалека:

— Держитесь... Мы ещё поборемся... Мы ещё...

А затем была только тьма. И синий свет, пульсирующий в такт с бешено колотящимся сердцем. И чувство, что она падает в бесконечную глубину, и не за что ухватиться.