11 глава

11 глава.

Виктория.

Бывают плохие дни. Бывают хорошие. А бывают дни, когда ты хочешь исчезнуть из этого мира без права на возвращение.

Когда дверь дергают еще раз, кажется, что меня обливают ледяной водой. Я смотрю в глаза Игната, сжимая его волосы. Наши губы в миллиметре друг от друга, и мы оба еще не готовы избавиться от пелены страсти, возникшей между нами.

— Черт! — хрипло ругается Игнат.

Способность соображать возвращается к нему, пока я все еще нахожусь в шоке. Зотов буквально снимает меня со стола, быстрыми движениями разглаживая платье. Большим пальцем он проводит чуть выше моих губ, стирая следы помады. В комнате, освещаемой только одним светильником возле кровати, плохо видно наши лица, но кто бы сюда не вошёл сразу догадается, чем мы только что занимались.

Игнат осматривает меня с ног до головы и только после этого делает шаг в сторону двери, в которую уже начали стучать. Я хватаю его за руку, останавливая. Мне становиться страшно. Разум кричит о том, что сейчас сюда войдет разъярённый Матвей.

— Ничего не бойся. — говорит Игнат тихим успокаивающим голосом, мягко снимая с себя мои пальцы.

Ком застревает в горле, когда я дезориентированная наблюдаю за Зотовым, который спокойно подходит к двери и открывает ее.

Увидев силуэты Артура и Марка, я даже сначала облегченно выдыхаю, прежде чем податься приступу новой паники и шока. Артур включает свет, отчего я тут же морщусь. Проходят минуты, пока вошедшие Зотовы изучают комнату. По их взгляду сразу ясно: они понимают, что тут происходило несколько минут назад, но, кажется, не совсем верят. Артур рассматривает предметы, которые Игнат смел со стола, и лишь после этого начинает изучать меня тяжелым взглядом. Я не дышу, не двигаюсь, даже моргать не в силах.

— Знаешь, брат, когда я сказал «давайте устроим Вике допрос с пристрастиями» я не совсем это имел ввиду. — произносит Марк.

Он не выглядит удивленным, скорее наоборот. Его ужасно радует вся эта ситуация.

— Надо было выражаться яснее. — отвечает Игнат.

Поднимаю брови, удивленно пялясь на него. Как вообще можно шутить в подобной ситуации?! До меня наконец доходит для чего именно Игнат позвал меня в комнату. Как я и думала, Зотовы хотят поговорить. Перевожу взгляд на Артура, который кажется вот-вот взорваться. Он сжимает переносицу двумя пальцами и жмуриться. Даже на расстоянии я могу чувствовать, как мысли одна за другой беспорядочно крутятся в его голове.

— Вы что охренели?! — все-таки взрывается он. — Ее муж находиться внизу!

Артур смотрит на брата взглядом, от которого у меня на спине каждый волосок встает дыбом, но вот Игнат не выглядит испуганным. Ни один мускул на его лице не дёргается, встречаясь с разъярёнными глазами Артура.

— А ты чем думала?!

Это уже адресовано мне, но я не обладаю такой же выдержкой как у Игната, поэтому опускаю глаза в пол, покрываясь мелкой дрожью. Артур делает шаги в мою сторону, от него так и прет злостью и негодованием. Игнат не дает своему брату подойти. Он берет меня за руку и прячет за себя.

— Будешь защищать ее от меня? Ты серьезно? — злость вперемешку с удивлением слышаться в голосе Артура.

— Хватит.

Тон Игната спокойный и уверенный. Я смотрю на наши руки, все еще не найдя в себе силы выйти из оцепенения. Поднимаю взгляд, наблюдая за Артуром поверх плеча Игната. Между братьями как всегда происходит диалог глазами, где они понимают друг друга, не используя слова.

— Марк, напиши отцу, я телефон в кабинете оставил. — резко просит Артур, отступая в сторону.

— Сказать, чтобы задержал рогоносца подольше? — без тени улыбки произносит Марк, доставая телефон из кармана брюк.

Чувствую, как щеки заливаются краской. Отбрасываю от себя руку Игната, хаотично соображая, что вообще мне делать дальше.

Артур подходит к кровати и достаёт из тумбочки зеркало, которое тут же отдает мне.

— Надеюсь у тебя есть хоть что-то, чтобы исправить твой внешний вид.

Забираю зеркало дрожащими пальцами, пока Зотовы, как ни в чем не бывало, расходятся по комнате. Марк прямо в обуви плюхается на кровать, закидывая одну руку за голову, а другой печатая что-то в телефоне. Игнат и Артур вместе подходят к балконной двери, их движения синхронны и оба выглядят как один человек в этот момент.

Ищу сумочку, которая была у меня, когда я заходила сюда, нахожу ее на полу. Похоже она упала, когда я отступала от Игната. В голове кубарем сменяются эмоции одна за одной. Смотрю на свое отражение в зеркале, с облегчением понимая, что кроме покрасневших губ ничего больше не выдает следы моего преступления. Наношу блеск, стараясь не вспоминать поцелуи, из-за которых внизу живота все еще приятно покалывает.

«Уже второй раз Артур стал свидетелем нашего с Игнатом поцелуя? Что он предпримет сейчас? Снова запретит мне подходить к своему брату? Игнат не позволит…»

От таких мыслей мне хочется придушить саму себя. Как я могу думать об этом в такой момент?!

Приглаживаю платье, немного помятое после всего случившегося.

— Отпариватель принести? — смеётся Марк.

Закатываю глаза, неспособная на другую реакцию.

— Я должна уйти.

Мой голос привлекает внимание братьев, и сразу три пары глаз смотрят на меня.

— Ты уйдешь отсюда не раньше, чем я получу ответы на свои вопросы. — ледяным тоном произносит Артур.

Я замираю по середины комнаты, разглядывая каждого парня по очереди.

Этого стоило ожидать, но сама ситуация понятней не становится. Что я могу ему сказать, если главным ответом на все его вопросы является он сам?

— Раз ты молчишь, то я начну…— произносит Артур голосом леденея айсберга.

— Повежливей.

Игнат сверлит его взглядом.

Марк издаёт смешок, довольно потирая ладони, и устраивается на кровати поудобнее, готовясь к шоу.

Артур игнорирует предупреждение брата, однако следующие его слова звучат более мягко:

— Что значит: «Я сделала то, что вы с Никой просили»?

Выгибаю бровь, не веря, что это действительно то, что его волнует.

«Может правда амнезия? Или это какой-то извращенный способ раскрытия правды? Может он хочет, чтобы я все рассказала сама?»

— Ты издеваешься? — спрашиваю намного громче, чем следовало, не совладав с эмоциями.

Артур подходит ближе, чем заставляет Игната напрячься, а Марка присесть на кровати. Зотов смотрит на меня тяжёлым взглядом и проводит рукой по рту, наверное, чтобы не наговорить мне гадостей.

— Нет, Вика. Я просто искренне не понимаю, как человек, которого я на протяжении стольких лет считал членом своей семьи, мог легко отказаться от нас. Уж, извини, но я не верю твоей маме, которая так отчаянно пытается убедить нас, что ты всецело посвятила себя семье с мужчиной, который относиться к тебе как к мешку с картошкой.

На смену страху приходит злость. Вижу, как между Артуром и Игнатом завязывается словесная перепалка и даже Марк встает со своего места. Стук собственного сердца перекрывает все остальные звуки, но следующие слова Артура я слышу отчётливо.

— Весь этот вечер был придуман только для того, чтобы мы могли поговорить, и я даже не сломал твоему мужу нос, так что, да. Я серьезен как никогда.

Подхожу к Артуру с гордо поднятой головой, а сама едва перевожу дыхание.

— Отлично! — выпаливаю я, доставая из сумочки телефон.

Снимаю блокировку и лезу в альбом со скриншотами. Не думала, что этот снимок пригодится мне для такого, но что поделать? Открываю нужное изображение, пихая телефон прямо в лицо Зотову.

«Хочешь правды? Получи!»

Он забирает гаджет, и трое братьев склоняются над моим телефоном.

Ноги ужасно болят, голова вот-вот взорвется, а разум… он вообще погиб смертью храбрых. Не могу сфокусироваться ни на чем, как будто выпила не бокал, а целую бутылку алкоголя.

Следующее, на чем фокусируется мой взгляд, это то, как Игнат хватает своего брата за грудки. Я ахаю, прижимая ладони ко рту. Даже Марк выглядит обескураженным, не зная, чью сторону принять.

Вот почему я не хотела рассказывать правду. Когда Игнат зол, он практически не контролирует себя, и Артур это прекрасно знает. Так почему он вынудил меня признаться?

— Скажи, что ты этого не делал? — в голосе Игната слышится столько злости.

Прекращаю дышать и уже ненавижу себя за то, что сделала. Паника ускоряет мой пульс, когда я сосредотачиваю взгляд на Артуре.

— Отпусти.

Но Игнат и не думает этого делать. Ситуацию спасает Марк, который встает между братьями, выставляя руки, чтобы остановить даже малейшую попытку этих двоих на броситься друг на друга.

— А, ну, успокоились! — рявкает он, бросая взгляды на своих братьев. — Ты писал смс?

Артур удивленно поднимает брови и бросает на близнецов разочарованный взгляд.

— Нет.

Таращусь на Артура, не понимая, что чувствую от его вранья. Хотя лучше ложь, чем если Игнат на броситься на своего брата из-за меня, но я еще помню то время, когда Артур был человеком чести.

— Вика, посмотри на меня.

Эта просьба прошибает насквозь точно электрический разряд. Поднимаю взгляд и встречаюсь с голубыми глазами без тени сомнения.

— Я этого не делал.

Наступает тяжёлое молчание. Не верю не единому слову, но что-то в глазах Артура пробуждает крупицы сомнения.

— Когда тебе пришла это смс? — спрашивает Игнат.

В нём уже нет столько гнева, как раньше. Артур говорит, что не делал, и Игнат верит без колебаний.

— Это не важно. Я хочу уйти отсюда.

Поворачиваюсь к двери, полная решимости убежать как можно дальше. Рука ложиться на мое запястье, касаясь места, где под рукавом платья прячется татуировка. Оборачиваюсь, глядя прямо в голубые глаза Артура.

— Хоть раз за то время, что мы дружим, я врал тебе?

Облизываю пересохшие губы и отрицательно мотаю головой. Ни разу. Артур всегда был выше этого, не боясь высказывать правду в лицо.

— Я узнал о вашем поцелуе только неделю назад, когда Игнат сам в этом признался.

Очень хочу ему верить… Очень.

— Вика, когда пришло смс? — спрашивает ещё раз Игнат.

— В тот день, когда вы улетели… — шепотом отвечаю я.

Артур все еще держит меня за запястье. Это прикосновение приносит какую-то душевную боль, поэтому выдергиваю руку.

— Где твой старый телефон, на которой пришло смс? — очередной вопрос, но уже от Марка.

Близнецы уже не сомневаются в невиновности старшего брата.

— Я его разбила… Он остался в вашем загородном доме. — отвечаю, разорвав зрительный контакт с Артуром.

Марк и Игнат начинают строить план действий: поехать в дом, забрать телефон и починить его. Артур же молчит. Я чувствую его обжигающий взгляд на себе, но не могу ответить на него.

— Я сделала то, что вы с Никой просили. — монотонно повторяет мою фразу Артур. — Что это значит? Ты думала…

— Хватит! — прерываю его на полуслове.

— Ника не хотела меня видеть… и ты тоже. Найди смелость признать свои ошибки и не впутывать меня в это.

Кусаю нижнюю губу, пытаясь не наговорить лишнего, но это без толку, ведь карты уже раскрыты. Хуже не будет. Лицо Артура кривиться, будто я ударила его ножом в сердце. Сейчас он действительно выглядит как человек, которого задели за живое мои слова.

— Хочу тебе кое-что показать.

Артур отдаёт мне мой телефон и достаёт свой из кармана брюк. Проходит минута, прежде чем он сует мне в руку гаджет.

— Она записала его за два дня до смерти. — Артур болезненно прикрывает глаза и сглатывает, прежде чем продолжить.

— С Еленой и Марией мама поговорила лично так что… Просто посмотри.

Телефон в руках начинает трястись, руки не слушаются. Прежде чем запустить видео, я смотрю на картинку. На ней Ника снимает саму себя. Её красивых светлых волосы больше нет, под глазами чёрные мешки, но она улыбается…черт возьми… улыбается.

Свободной рукой зажимаю себе рот, чтобы не закричать. Я не смогу посмотреть это видео, ведь это значит окончательно признать, что её и правда больше нет…

Игнат заходит мне за спину и осторожно сжимает плечи. Молча он нажимает кнопку пуск на телефоне в моих руках.

«Здравствуй Вика…»

У меня щемит в груди. Её голос звучит так устало, но Вероника все равно заставляет себя улыбаться.

«Я так ужасно выгляжу…»

Это уже адресовано не мне. Слышу за кадром голос Артура.

«Ты прекрасна мама…»

Ника возвращает взгляд на камеру. Кажется, ей сложно фокусироваться, однако она продолжает.

«Моя милая девочка, я так много хочу тебе сказать…»

Её тело сотрясается от приступа кашля. Камера трясется. Наверно, Артур хочет забрать телефон, но она не отдаёт.

«Знаешь, все это не имеет смысла. Сейчас я могу лишь попрощаться…»

Голубые глаза блестят. На мгновение мне кажется, что она смотрит мне прямо в душу.

«Ты не хочешь меня видеть, и мне очень жаль. Прости, если обидела тебя…»

Дыхание Ники становиться неровным, а у меня подгибаются ноги. Игнат удерживает меня от падения.

«Я надеюсь, ты счастлива со своим мужем. Он должен носить тебя на руках, ведь ты достойна всего самого лучшего. Никогда не соглашайся на меньшее…»

Её улыбка передаётся и мне. Зрение туманиться от нахлынувших слез.

Пауза в видео затягивается. Вдруг взгляд Ники становиться неясным. Она как будто теряется.

«Сынок, что я делаю?»

Голос Артура:

«Ты хотела записать видео для Вики…»

«Ты же ей его покажешь?»

«Покажу мама, обязательно покажу…»

Ника смотрит на камеру, хмурясь.

«Девочка моя, я тебя очень люблю. Не забывай обо мне, но никогда не проливай слезы. Ты обещала...»

Обещала, но они все равно скатываются по щекам.

«Я верю, что несмотря на все недопонимание, вы всегда найдете путь к друг другу. Жизнь слишком коротка, чтобы хранить в сердце обиды. Не трать на них время, лучше наслаждайся каждым мгновение…»

Новый приступ кашля. Камера трясётся вместе с Никой.

«Мама, хватит…»

Ника качает головой, прикрывая рот рукой.

«Прощай, Вика. Мне очень жаль, что я не увидела тебя в последний раз…»

Последнее, что я вижу на видео, как телефон падает из рук Вероники. Экран темнеет, и раздаётся только голос Артура.

«Мама, мама!»

«Позовите врача!»

Я оседаю на пол, всматриваться в телефон. Молясь всем богам, что бы Ника появилась на экране ещё раз, но видео заканчивается.

— Я не хотел показывать тебе это видео…Но мама просила…

Артур опускается на колени возле меня. Я не смотрю на него, только на телефон, на который одна за одной падают слезы.

— Что с ней было дальше?

Не узнаю собственный голос, он звучит приглушенно. Артур не отвечает.

— Что было дальше?!

— Она впала в кому, из которой уже не вышла.

Какой-то не человеческий крик вырывается из меня, прежде чем я успеваю его сдержать. Я трясусь от слез, надеясь, что все это окажется лишь кошмаром.

«Её нет… Её нет… Её нет…»

Игнат за моей спиной сжимает меня в объятьях, но я вырываюсь, дергаясь как ненормальная. Подняться на ноги не получается. Хватаю Артура за руку, заглядывая в его глаза, такого же цвета как у Ники.

— Почему она сказала, что я не хочу её видеть?

Мой вопрос звучит неясно, ведь я все еще захлёбываюсь слезами. Артур качает головой, сжимая мои руки.

— Почему?! — кричу я.

— За день до записи этого видео мама звонила Ларисе и просила её уговорить тебя попрощаться с ней.

Пауза, длиною в вечность.

— Твоя мать сказала, что ты не хочешь её слышать.

«Мама… как же так?»

— Ника не знала про поцелуй... — тихо произношу я.

Это не вопрос, но я все равно получаю ответ.

— Не знала.

Ногти впиваются в грудь. Мне нужно почувствовать физическую боль, чтобы оставаться в реальности.

— Ты тоже не знал.

— Не знал, Вика.

Накатывает новый приступ боли, угрожая затащить меня на дно, из которого я уже не смогу выбраться.

Спрятав лицо в ладонях, я перестаю чувствовать существование воздуха. Не могу шевелиться. Думать. Дышать.

Лёгкие горят от нехватки кислорода. Я открываю рот, пытаясь сделать вздох, но ничего не выходит. Пульс учащается в сто раз, а голова начинает кружится. Вижу силуэты перед собой. Кто-то говорит со мной, но я ничего не могу разобрать.

Не знаю, сколько это продолжается. Долго… Мучительно долго. Следующее, что я чувствую, это руки, поворачивающие мое тело в другую сторону. Игнат покачивает меня из стороны в сторону, укачивая словно ребенка. Постепенно ко мне возвращается способность дышать, а потом и ориентироваться в пространстве.

— Я рядом. — шепчет Игнат куда-то в мои волосы.

Его голос — якорь, который поднимает меня со дна.

Два слова, в которых я не могу усомниться. Они придают сил, и боль, разъедающая все мое существо, медленно отступает. Воздух наполняет легкие, и все вокруг снова обретает свои краски.

Боль от потери Ники и так съедала меня, но осознавать, что в последние дни своей жизни она хотела поговорить со мной и не смогла… это как выйти на новый уровень призрения к своей никчёмной сущности.

Я поворачиваю голову. Передо мной на коленях сидят перепуганные до чертиков Артур и Марк. Смотрю на них, ища в их глазах надежду, за которую могу зацепиться. И нахожу.

«Может все еще можно исправить?»

— Простите меня.

Бушующий беспорядок внутри меня становиться все меньше.

— Блять, я чуть коньки не отбросил! Никогда больше так не делай. Я слишком молод и красив для седых волос.

Из меня вырывается нервный смешок, больше похожий на новый всхлип. Прячу лицо в шеи Игната, чтобы успокоиться. Мое тело почти не касается пола, только ноги. Он держит меня в своих руках, крепко сжимая.

Неужели я действительно настолько сильно облажалась? Мне казалось, что наша великая дружба рухнула в тот день, когда Зотовы улетели, но они здесь, со мной, несмотря на все, что я натворила… Не за это ли стоит бороться?

Не поворачивая головы, тяну руку в сторону братьев, и две ладони тут же сжимают её.

Я чувствую бешено стучащий пульс под кожей Игната. И по мере того, как его сердцебиение успокаивается, мое делает тоже самое.

— Вика, сейчас не самое удачное время, но я должен знать.

Поворачиваю голову, вопросительно глядя на Артура.

— Пожалуйста, не ври мне.

Я киваю.

— Что произошло между тобой и девочками? Почему вы не пришли в аэропорт?

Облизываю губы, подбирая слова.

— Это может подождать. Ты видишь, что она ещё не пришла в себя. — шипит Игнат на брата.

— Обещай, что расскажешь нам.

— Все в порядке. — киваю Артуру.

Во мне ещё нет сил подняться на ноги, поэтому я не меняю положение.

— Мы хотели прийти. С Еленой кое-что случилось, и мы… опоздали. После этого я получила смс. Я думала вы призираете меня. Я…

Слова даются мне тяжело. Разум все еще отказывается нормально работать.

— Я не знала, что Ника умерла. В ту ночь, когда Игнат нашел меня в загородном доме… Я… Тогда я…

— Тише, тише. — шепчет Игнат, снова погружая меня в кокон своих объятий.

Во мне столько лжи, что я просто хочу наконец-то сказать правду.

Звук мобильника, звенящего на всю комнату, пугает меня настолько, что я сильнее вжимаюсь в Игната.

— Черт! — шипит Марк. —Да, пап…. Хорошо, я понял.

— Скажи Матвею, чтобы катился в Ад. — произносит Игнат.

«Матвей… Черт!»

Тошнота подступает к горлу, кое-как взяв себя в руки я выбираюсь из объятий Игната и встаю на ноги. Меня шатает из стороны в сторону, и прежде чем снова упасть, Игнат подхватывает меня, удерживая за плечо.

— Не ходи к нему. Мы что-нибудь придумаем. — с надеждой просит Игнат.

Качаю головой, выпрямляясь в полный рост.

— Вика только скажи и… — подключается Артур.

— Все в порядке. Мне надо идти.

Прежде чем я успеваю сделать шаг, Марк протягивает салфетку, не пойми откуда взявшуюся у него. Игнат перехватывает её и осторожно проводит по моему лицу чуть ниже глаз. Наверно, это без толку, мой внешний вид уже ничем не спасти.

— Игнат, ты останешься здесь. — говорит Артур. — И это не обсуждается.

— Тогда тебе тоже надо остаться. Матвей не должен вас видеть вместе. — добавляет Марк.

Братья переглядываются, молча договариваясь, что делать дальше. Игнат берёт меня за руку и открывает рот, чтобы что-то сказать.

— Нет времени! Потом пообщаетесь! — обрывает своего близнеца Марк.

Он кладёт ладонь на мою талию и мягко ведёт к выходу. Оборачиваюсь последний раз, глядя на Игната. Он улыбается, стараясь скрыть за этим свои настоящие эмоции. Я отвечаю тем же.

Марк ведёт меня по коридору, придерживая за локоть, пока силуэт охранника не появляется перед нами. Зотов резко останавливается и немедля заключает меня в объятья.

— Мне так жаль, Вика. Я мудак. Только Артур верил, что все не так просто, а я решил, что ты и правду нас предала.

Я немного медлю, прежде чем прижаться к нему всем телом.

— Прости меня.

Говорим мы друг другу одновременно. Губы растягиваться в улыбке, а Марк сжимает меня ещё сильнее. Чувствую раскаяние, летающее в воздухе, не понимая, от кого оно исходит больше.

Зотов отстраняется от меня, пафосно поправляя пиджак.

— Никому не говори об этом, а то мой имидж пострадает.

На этот раз я уже в открытую смеюсь и хлопаю его по плечу ладошкой.

— Я хочу, чтобы все было как раньше. — Марк резко становиться серьёзным и смотрит на меня глазами полными надежды.

— Будет. — говорю я уверенно, чем удивляю саму себя.

Мы киваем друг другу и продолжаем идти, уже на приличном расстоянии друг от друга.

Как только моя нага ступает на лестницу, я вижу Матвея в компании Георгия. Лесков даже не пытается выглядеть спокойным. Он в бешенстве и, встретившись с ним взглядом, мне хочется побежать обратно к Игнату.

— Где ты была? — спрашивает Матвей, когда я еще даже не до конца спустилась.

Георгий недобро коситься на Лескова, но ничего не говорит.

— Виктории Александровне стало плохо, и я отвёл её в дамскую комнату. — не колеблясь, врет Марк вместо меня.

— С тобой все в порядке? — заботливо интересуется Георгий, закрывая собой Матвея.

Я лишь киваю, полностью обессиленная.

Мужчины прощаются друг с другом. От меня не скрывается, что ни Георгий, ни тем более Марк не жмут руку Лескову, ограничиваясь словами.

Зотов старший подходит ко мне, пристально изучая. Мужчина нагибается, заключая меня в объятья, и шепчет на ухо, так, чтобы его услышала только я.

— Если тебе понадобиться моя помощь, не раздумывая, звони.

Чувствую, как мне в руку пихают визитку. Сжимаю кулак, пряча карточку.

Марк меня не обнимает, и, прежде чем он успевает что-то сказать, Матвей уводит меня, схватив под локоть.

Я вырываюсь из его хватки уже на парковке и радуюсь, что хоть до машины смогу дойти сама.

Мы молчим всю дорогу до дома. У меня миллион мыслей в голове, но уже нет ни единой капли сомнения в том, какие действия я предприму дальше.

Стоит машине Матвея остановиться, я практически выбегаю из неё, не глядя на мужчину, от которого меня тошнит.

Мои шаги быстрые и уверенные. Не останавливаясь ни на мгновение, я влетаю в спальню.

«Куда делся чемодан?»

Не найдя его, просто спихиваю свои вещи в дорожную сумку. Этого хватит на первое время, а остальное можно забрать потом. У меня на карточке есть немного денег…

— Что ты делаешь?

Мне удаётся сдержать себя, не вздрогнув от испуга. Я не поворачиваюсь к Матвею, продолжают заниматься своими делами.

Не получив ответа, Матвей подходит ко мне. Одним резким движением Лесков выхватывает дорожную сумку и отшвыривает в угол, разбросав вещи по комнате. Я не поведусь на эту манипуляцию, он хочет скандала, а мне нужно спокойно уйти. Молча подхожу к сумке, на ходу собирая вещи.

— Я с тобой разговариваю!

Крик мужчины звенит в ушах. Обернувшись, говорю тихим спокойным голосом.

— Так больше не может продолжаться. Я тебя не люблю, да и никогда не любила. Ты меня тоже. Мы только мучаем друг друга, пора это все прекратить.

Матвей растягивает губы в звероподобной улыбке и за один шаг оказывается возле меня. Его рука молниеносно сжимает мою шею. Хватка достаточно сильная.

Ногтями впиваюсь в его кожу, так что остаются следы. Матвей выглядит удивленным. Конечно, это первый раз, когда я по-настоящему даю отпор.

— Любимая, откуда столько смелости? Думаешь, если Зотов вернулся, то это тебе поможет?

Задыхаясь, я из последних сил бью его на отмажь по лицу. Не то, чтобы мне удаётся сделать ему больно, но он так шокирован, что отпускает мою шею. Я бросаюсь в сторону ванны. Подол платья запутывает ноги, и я падаю, ударяясь ладонями о кафель.

Матвей подходит быстрее, чем я встаю, и со всей силы бьет ногой по рёбрам. Болезненный вопль вырывается из меня, но этого ему недостаточно. Его фигура нависает надо мной, пока я отчаянно отползаю в сторону. Засмеявшись, он хватает меня за запястья одной рукой, а другой тянется к своей ширинке. Понимая, что сейчас будет, я начинаю вырываться с такой яростью, которую не чувствовала до этого момента. Он забирается на меня сверху, не оставляя не единой возможности двигаться из-за веса своего тела.

— Ты знаешь правила милая. Чем больше ты сопротивляешься, тем больнее тебе будет.

Как без вольная кукла я закрываю глаза и перестаю сопротивляться.

Матвей входит в меня одним движением, заставляя кричать со всей силы.

Я не плачу. Ни одна слезинка не проливается. Просто отворачиваю лицо, глядя на кафель, пока мое тело дергается хаотично движением Матвея.

Когда он заканчивает, я лежу, не шелохнувшись. Мужчина поднимается и натягивая брюки, тем самым возвращая мне возможность дышать полной грудью.

—Хочешь уйти от меня?

Матвей наклоняется к моему уху.

— Но разве твой отец дал тебе такую возможность? Не заставляй меня напоминать тебе, что я сделал ради твоей семьи.

Дверь ванны захлопывается, и я скручиваюсь в позу эмбриона прямо на холодном кафеле, окунаясь в омут воспоминаний. В ту ночь, когда папа лишил меня выбора…