10 глава

10 глава.

Виктория.

Бойтесь своих желаний. Иногда они исполняются. Моя детская и безобидная фантазия исполнилась, и теперь я на грани нервного срыва. Больше нет сил врать себе, что Игнат для меня ничего не значит.

Мне не нравится моя жизнь. Не нравиться человек, с которым я вынуждена жить под одной крышей. И самое главное — мне не нравиться держаться подальше от Зотовых. Я скучаю по Марии и Елене и больше всего на свете хочу вернуться в прошлое, исправить то, что привело меня в такое будущие.

Поцеловала бы я Игната, если бы знала во что все это выйдет?

Я очень хочу ответить, что «нет», но на языке вертится только уверенное «да».

Снимаю со своего пальца засохшую скрученную в кольцо веточку. Давно пора выбросить в мусор, но я никогда не сделаю этого, поэтому надежно прячу свое сокровище в книгу. За два года я часто доставала кольцо из тайника, в основном когда было очень плохо. Оно стало для меня неким порталом в прошлое. Не знаю, о чем думал Игнат, когда в свои шестнадцать решил сделать мне предложение. Наверно, он просто шутил. Ведь до той ночи в клубе я ни разу не слышала, что у него есть чувства ко мне.

С близнецами я начала тесно общаться, когда им исполнилось по шесть лет. Из-за того, что у Артура с детства ярко выражена гиперопека над всем, что имеет для него значение, его младшие братья стали частью нашей дружбы уже в таком юном возрасте. Никто не возражал. Конечно, поначалу мы с девочками больше походили на нянек для очень неспокойных детишек. Хотя, если говорить искренне, проблемы доставлял только Марк. Этот засранец всегда считался магнитом для неприятностей. В то время как Игнат был как будто вылеплен из другого теста. Марк ломал игрушки, Игнат их чинил. Марк сбегал из дома и творил всякую дичь, Игнат исправлял все раньше, чем об этом узнавал Артур, что уж говорить о Нике и Георгии, которые не знали и половины того, что творили их дети. Все было прекрасно. У меня не было никакой склонности к тому, чтобы влюбиться в несовершеннолетнего парня. Я жила в гармонии с Зотовыми, прекрасно понимая, что мы только семья и никакие грани никогда не будут нарушены. Позже стало известно, что ошибаться — это мой удел в жизни.

Мне никогда не забыть ту ночь, когда я первый раз посмотрела на Игната совсем другим взглядом. Это случилось за несколько недель до отъезда Зотовых в Израиль. Мы уже все знали о болезни Ники и их скорой поездке, поэтому старались проводить как можно больше времени друг с другом. Вместе с Еленой и Марией мы остались на ночевке в доме Зотовых. Я не могла уснуть из-за переживаний о Нике, и где-то в районе двух часов ночи Игнат нашел меня в их семейной библиотеке. Я полулежала на большом пуфе, читая один из романов Ники. История была грустной, и я рыдала над финалом, захлебываясь слезами. Хотя сюжет книги, конечно, был не единственной причиной моих слез. Я всегда была чрезмерно эмоциональной и сентиментальной. С приходом Игната в библиотеку пропала вся грусть. Я помню, как он подвинул ко мне второй пуф и, сев рядом, забрал книгу. Игнат читал мне в слух, пока я не уснула, изменяя грустный финал книги на веселый. Я помню, как все вокруг наполнилось спокойствием и гармонией просто от звука его голоса. После этого все между нами изменилось.

Сейчас анализируя нашу историю с Игнатом, могу признать, что в ту ночь он проник мне под кожу и до сих пор живет там. Стоит подметить, что на тот момент я уже полгода находилась в отношениях с Матвеем. И это еще раз доказывает, какой я отвратительный человек на самом деле.

С Матвеем Лесковым меня познакомила мама. Этот мужчина стал для меня первым во всех отношениях. Мне хотелось любить и быть любимой. Разум, взращённый на любовных романах, призывал меня искать принца на белом коне. И в начале наших отношений с Матвеем мне даже казалось, что я люблю его. Еще одна моя ошибка. Одна из миллиона других.

— Мне еще долго тебя ждать? — раздражённо кричит голос Матвея на первом этаже.

Вздрогнув от его тона, я спешу убрать книгу на полку к другим историям, которые успела собрать, проживая в этом доме. Матвей никогда не трогает мои любовные романы, так что ни за что не найдет кольцо, подаренное Игнатом.

— Еще пять минут! — громко отвечаю я.

— Быстрее!

Званный ужин в особняке Зотовых. Вот и настал день «Х». К чему он, для чего позвали нас, а главное — что из него получиться? Для меня это все большая загадка. Конечно, я не поверила словам Артура, что он так заинтересован в персоне Матвея, что решил обязательно позвать моего не очень известного мужа на сходку самых влиятельных шишек нашего города. Я понимаю, чего Зотов добивается на самом деле. Только не понимаю зачем… Последний раз, когда мы разговаривали на парковке, он выглядел как человек, который правда не понимает, почему я пропала из их жизни на два года. Что наталкивает меня на мысль: возможно, у Артура амнезия. Усмехаюсь своим же абсурдным предположениям. В любом случаи чтобы не хотели от меня Зотовы, я не очень уверена, что готова рассказать правду Игнату и Марку, даже если меня подкупает перспектива перестать быть предательницей в их глазах. Как бы мне не хотелось обвинить в своих ошибках Артура или даже Нику, это не изменит факта, что лишь я ответственная за все то, что происходит в моей жизни. Мои ошибки — мои последствия, а прошлое должно оставаться в прошлом.

Подхожу к напольному зеркалу, находу надевая туфли. Если задержусь в спальне еще больше, то терпение Матвея иссякнет, а мне совершенно не хочется знать, что тогда будет, ведь, как и любой перфекционист, Лесков любит идеальность во всем. Хотя, наверно, опаздывать к самим Зотовым не хочет никто.

Смотрю на своё отражение, убеждаясь лишний раз, что выгляжу достойно. На мне белое атласное платье с запахом. Оно достаёт до щиколоток. Длинные рукава полностью закрывают руки. Совсем скромный наряд, если бы не одно «но» — вырез. Он достаёт почти до пупка, и так, как я одела платье без лифчика, то крой наряда позволяет полностью спрятать грудь, обнажая только светлые участки кожи. Волосы собраны в аккуратной пучок, на лице минимум косметики, а из украшений только серёжки в виде серебряных цветов. Я запрещаю себе думать, что мое желание выглядеть красиво полностью связанно с Игнатом, которого я точно смогу впечатлить. Каким скромным человеком я бы себя не считала, но цену своей внешности точно знаю. Я красива, и Игнату понравиться мое платье… Хотя меня это вообще не волнует.

Ещё раз пригладив волосы, всё-таки решаюсь наконец-то спуститься. Матвей уже стоит около входной двери и раздражённо смотрит на меня. На нём чёрный классический смокинг, хорошо подчеркивающий подтянутую фигуру. Каштановые волосы зачёсаны назад, лицо идеально выбрито, а карие глаза как всегда немного сужены. Он красивый. С этим не поспоришь. Только меня больше не привлекает его внешность. У меня не подгибаются ноги, не замирает сердце. Ничего. Хотя раньше… Когда-то очень давно всё это было.

— У тебя нет других вещей? — демонстративно осматривая меня, спрашивает Матвей.

Он даже не пытается быть вежливым. Наверно потому, что у него очень болит голова. Ведь он явился домой только под утро, пьяный до такой степени, что еле стоял на ногах и проспал до самого вечера, чтобы хоть как-то скрыть следы своего аморального образа жизни.

— Есть. — отвечаю я намного громче, чем нужно, наслаждаясь, как его лицо кривиться от боли.

— Тогда почему моя жена одета как шлюха?!

Матвей смотрит на меня словно я никто, грязь под ногтями. На удивление, меня не обижают его слова, а даже наоборот. Теперь я точно уверена, что выгляжу превосходно. Прекрасные отношения, ничего не скажешь.

— Могу остаться дома. — машинально отвечаю, рассматривая атласный крой платья.

Конечно, мы оба понимаем, что этого не будет. Георгий Зотов лично позвонил Матвею и подчеркнул, чтобы мы пришли вдвоем. Лесков слишком сильно зависит от шелеста чужих денег, поэтому он ни за что не откажется от приглашения, даже из-за ревности к Артуру. Сразу понятно, кто, а точнее что для него важнее.

Матвей никак не комментирует мое предложение, и, больше не глядя друг на друга, мы в тишине едем на званый ужин.

Когда машина Матвея тормозит возле особняка, и мы делаем первые шаги в сторону дома, я начинаю дышать все быстрее, а кровь в венах бежит с неимоверной скоростью. Встреча с Зотовыми переполняет мои эмоции, но при этом я чувствую холодный озноб. Не знаю, чего ждать от этого вечера. Я одновременно боюсь и жажду поскорее узнать, что именно мне уготовала судьба.

— Матвей! — раздаётся веселый мужской голос у нас за спиной.

Прежде чем обернуться, я смотрю на Матвея, который замер, крепко сжимая мое запястье. Хорошо освещаемый свет на парковке у особняка с легкостью помогает мне увидеть, как краска сходит с лица моего мужа, превращая его кожу в белое полотно.

— Не ожидал тебя здесь встретить. — голос становиться ближе, и я все-таки оборачиваюсь.

На парковке, переполненной дорогими машинами, нет никого, кроме нас троих. Незнакомый мужчина сверкает белоснежными зубами, скривлёнными в какой-то ядовито-насмешливой улыбке. Он высокий и широкоплечий. Безупречный черный костюм сидит на нем как вторая кожа, почти сливаясь с волосами и бородой такого же оттенка. Никогда его раньше не видела и, уж точно, не жалею об этом. В этом незнакомце все кричит об опасности, а шрам на правой щеке подогревает мысли, что мужчина, наверняка, занимается чем-то не очень законным.

— Здравствуй, Адам… — немного трясущемся голосом произносит Матвей, соизволив наконец повернуться.

Незнакомец бросает на Лескова скучающий взгляд и снова смотрит на меня, рассматривая так, будто я композиция в музее. Его губы растягиваться в широкой улыбке, как у дьявола. Не знаю, почему мне приходит на ум именно это сравнение, но оно точно ему подходит.

Адам в три шага оказывается возле меня, протягивая свою здоровую ладонь.

— Приятно познакомиться с вами, Виктория. Адам Сойка.

Какое необычное имя. Мужчина очень похож на турка, хотя я не уверена. Бросив взгляд на Матвея, я пожимаю протянутую руку. Мужчина становиться еще веселее, отчего мне совсем неловко. Откуда он знает мое имя? Может Матвей рассказывал обо мне, хотя я не знакома ни с кем из окружения своего мужа.

— Взаимно… — отвечаю я, поджимая губы.

«Отлично, вечер еще не начался, а я уже в какой-то непонятной ситуации!»

Адам пугает меня не только из-за своей устрашающей внешности, но и из-за реакции Матвея, который, кажется, даже не дышит.

— Еще увидимся, Матюша.

Незнакомец хлопает Лескова по плечу с такой силой, что он чуть не падает и, улыбнувшись мне еще раз, медленно шагает вдоль грунтовой дорожки, ведущей к особняку.

Как только фигура Адама отходит на несколько шагов, из тени выходят двое мужчин, которых я даже не замечала до этого.

«Охранники» — подсказывает сознание.

— Мы уходим. — ледяным тоном произносит Матвей, как только силуэт Адама отдаляется на приличное расстояние.

От шока я открываю рот, но ничего не предпринимаю, пока Лесков тянет меня в сторону своей машины. Я чувствую, как он напряжен и, скорее всего, испуган, что никак не укладывается в голове.

— Куда же вы собрались? Вечеринка еще даже не началась.

А вот этот голос мне хорошо знаком. Марк выходит из тени, сжимая сигарету между пальцев. За его спиной стоит мотоцикл, и мне остаётся только гадать, что именно он успел услышать. Зотов затягивается, бросая в сторону Матвея взгляд, который тут же переводит на меня. Я даже не обращаю внимание на Матвея, сосредоточившись на черноволосой катастрофе. Он одет в смокинг, даже пиджак присутствует. Его явно заставили так одеться, что меня немного веселит. Пусть он одет с иголочки, но Марк был бы не Марком, если бы не внёс свои штрихи. Рукава пиджака закатаны, обнажая тату на предплечьях обоих рук, на пальцах, под носящих сигарету к губам, поблескивают массивные перстни, а волосы в таком хаотичном беспорядке, что никогда не поймешь, сделал ли он это специально или же просто не потрудился расчесаться.

— Мы, к сожалению, не сможем посетить ваш приём. Появились срочные дела. — все-таки подает голос Матвей, сильнее сжимая мою руку.

Марк следит за этим движением, еще раз затягиваясь и наконец отбрасывая окурок в сторону. Голубые глаза Зотова недобро щурятся. Кажется, ему не нравиться, как Матвей хватается за меня, будто ища защиты.

— Что вы, разве так можно? Отец вас очень ждет.

Марк подходит к нам и жестом указывает на грунтовую дорожку.

— Думаю, вы сами должны понимать, что мой отец не любит, когда ему отказывают.

Мужчины встречаются глазами. Между ними как будто происходит немой диалог, где Марк совершенно спокоен и при этом в открытую насмехается над мужчиной намного старше себя. Матвей же рядом с ним оказывается в проигрышном положении. Зотов побеждает. Муж прокашливается, снова потащив меня в сторону особняка, как собачку на повадке. Прежде чем отвернуться, я успеваю поймать презрительный взгляд Марка, направленный на моего мужа.

— Вы так сжимаете свою жену… — протяжно произносит Марк, следуя за нами, пока мы втроем идем вместе в дом Зотовых.

— Уверен, она и сама сможет идти.

Матвей игнорирует язвительное замечание Марка, но, слава всем богам, освобождает мое запястье из своей хватки. Очень хочется подвернуть рукав платья, чтобы посмотреть, не остались ли на мне следы от его пальцев.

Слыша уверенные шаги Зотова за своей спиной, я почему-то успокаиваюсь, будто нахожусь под защитой. Конечно, сцена на парковке не забудется, но уверена на все сто, Матвей не будет делиться со мной, почему так странно отреагировал и кто такой этот Адам Сойка.

В особняке Зотовых всё осталось таким, каким я помнила. Роскошь этого дома всегда меня поражала и восхищала. Все-таки, если у тебя есть деньги, то тебе доступны все прелести жизни. На входе нас встречает человек в специальной униформе. Он забирает наши вещи и проводит в зал. Марк, кинув дежурные извинения, уходит, взбегая по мраморной лестнице, которая, как я помню, ведёт в спальни. Охранник стоит на втором этаже, наблюдая, чтобы никто не поднимался в ту часть дома.

Матвей хмуриться. Хоть он и пытается сдерживать эмоции, но у него это не получается. Меня не сильно заботит его состояние. Спасибо на том, что он больше не сжимает мою руку. Обвожу просторное помещение взглядом, неосознанно окунаясь в омут воспоминаний. Сейчас мебель тут сдвинута или убрана, чтобы предоставить гостям больше места, хотя его и так предостаточно, но раньше в этом зале мы проводили безчётные дни вместе, смотрели фильмы, играли в карты… Да много чего тут происходило, и Ника была неотъемлемой частью этих действий. Ей всегда было с нами интересно, а иногда она сама придумывала нам развлечения. В ней кипел дух авантюризма и страсть к приключениям, что Марк унаследовал с избытком. Артур и Игнат же больше походят на отца своими железными нервами.

В уголках глаз начинает предательски пощипывать. Каким бы не казался большим особняк, он все равно выглядит одиноким. Без хозяйки дома никакая красота и роскошь не сможет заполнить эту пустоту. Сейчас я наконец осознаю, что Ники больше нет. Хоть я и узнала об этом неделю назад, но защитный механизм в моем разуме отчаянно пытался не думать об этом. Все еще цепляясь за мысль, что она где-то там проходит лечение и скоро вернётся. Наверно, я гребаная трусиха, которой проще не думать о горе, чем пустить его внутрь себя.

Матвей берёт меня под руку, отчего я сильно вздрагиваю. Одинокая слезинка скатывается по щеке, но я смахиваю ее, не привлекая внимания. Хотя даже если я разрыдаюсь у всех на глазах, Матвею будет важно лишь то, что я его опозорю. Поборов брезгливость, я под руку с Матвеем прохожу в глубь зала, запрещая себе думать о Нике.

Лёгкая классическая музыка заполняет уши, а от яркого освещения побаливают глаза. В зале стоят шесть небольших столиков с закусками, вокруг них люди в дорогих платьях и костюмах. Человек двадцать, не меньше, и все они довольно влиятельные особы, некоторых я даже видела по телевизору. Помещение так красиво украшено цветами, что у меня замирает сердце. Вокруг сотни голландских розовых роз, собранных в замысловатые композиции.

А какой аромат витает в воздухе… Просто сума сойти можно. Я, кажется, знаю, кому из Зотовых принадлежит идея украшения зала.

«Спасибо, Игнат, мне приятно. Лишнее напоминание, что ты знаешь меня лучше всех.»

Пока я восхищённо разглядываю пространство, пытаясь не уронить челюсть на пол, к нам медленно подходит мужчина. Он идёт, легко маневрируя среди людей. Можно вдоволь насмотреться всеми изменениями, которые произошли с ним за два года. В русых волосах появилась седина. На лице глубокие морщины, а в серебряных глазах боль, которую не смыть даже десятилетиями. Потеря жены оставила на его внешности свой отпечаток.

— Вика… — едва заметно улыбается мужчина, полностью проигнорировав Матвея. — Ты ничуть не изменилась, все такая же красавица.

Нежность в его голосе возвращает меня во времена, когда Георгий Зотов был для меня всего лишь «дядя Жора». Мужчина аккуратно пожимает мою руку своей большой тёплой ладонью, и морщинки на его лбу разглаживаются, когда он смотрит мне в глаза.

«Интересно, сказала ли Ника, что я целовала Игната два года назад? Скорее всего нет, раз он все еще рад меня видеть.»

Мне даже на мгновение кажется, что, если бы не присутствие всех этих людей, которые то и дело бросают на нас заинтересованные взгляды, он бы обнял меня по-отечески, как раньше.

— Мне очень жаль… — начинаю я, осевшим голосом.

Георгий прерывает меня вальяжным жестом, выставив ладонь верх. Мужчина прикрывает глаза, будто даже упоминание о Нике, приносят нестерпимую боль.

— Нам всем жаль, милая. — произносит Зотов, взяв вверх над эмоциями.

Совесть грызет изнутри. Его хорошее отношение ко мне лишь выпускает наружу то, о чем я так упорно стараюсь не думать. Я не поддержала этого человека в самый тяжёлый день его жизни и просто не достойна такого приёма.

— Георгий Владленович, познакомьтесь, мой муж Матвей Лесков. — представляю я, вспомнив, что пришла не одна.

Конечно, они уже знакомы, но лично встречаются впервые, поэтому по этикету представлять должна я, хотя все эти светские штучки мне недоступны, и я очень надеюсь, что не опозорюсь. Матвей выглядит удивленным, плохо скрываемое раздражение четко читается на его лице. Лесков быстро берёт себя в руки и, прокашлявшись, протягивает старшему Зотову руку. Георгий Владленович оценивающим взглядом проходится по Матвею. Мужчины жмут друг другу руки. Напряжение сгущает воздух вокруг. Надеюсь, его чувствую только я.

— Приятно наконец-то познакомиться с тобой Матвей. — улыбается старший Зотов, но, честно сказать, мне не кажется, что он говорит искренне. — Что ж, проходите.

Дальнейшие события происходит как в тумане. Георгий Зотов знакомит нас со своими гостями. С некоторыми из присутствующих Матвей знаком лично, кого-то видит впервые. Мне это совсем не интересно. Нацепив на себя что-то похожее на дружелюбную улыбку, я пытаюсь создать вид, что являюсь частью всего этого. На самом же деле я выгляжу как аксессуар для Матвея, который наконец-то искренне улыбается. Он светиться, довольный знакомствами, которые могу перенести его юридической компании новые выгодные сотрудничества. Не хочу казаться пессимистом, но все-таки мне кажется, что интерес к Матвею у всех этих влиятельных людей вызван только Георгием Зотовым, который, к моему великому счастью, не оставляет меня наедине с мужем.

Несколько раз я ловлю на себе веселые взгляды загадочного Адама Сойки. Этот человек не скрывает своей заинтересованности в нас с Матвеем. Честно, его взгляд больше походит на человека, который наблюдает за самым смешным спектаклем в своей жизни. Матвей же принципиально не смотрит в сторону Адама, но каждый раз бледнеет, когда он рядом.

Когда в зал входит Игнат, все на мгновение замирает, я-то уж точно. Он идет откровенной походкой с расправленными плечами и размеренным шагом. Заставлять себя не смотреть на него нет смысла. Я не смогу отвернуться, даже если постараюсь. Игнат одет в серый костюм-тройку, который добавляет ему возраста и прекрасно сочетается с глазами. Если Марк в костюме выглядит неуместно, то вот Игнату такая одежда очень идёт.

Из меня чуть не вырывается болезненное «ай», когда Матвей с силой сжимает костяшки пальцев. По его взгляду сразу понимаю, что муж замечает мой взгляд и чрезмерно недоволен. За спиной Игната появляются фигуры Марка и Артура. Я тут же облегченно выдыхаю, понимая, что Матвей опять ревнует не в том направлении.

Хватаюсь за ножку бокала, как за повод высвободить свою несчастную руку из жестоких пальцев, и перевожу взгляд на пузырьки в фужере, изображая, что это самое интересное зрелище из всех возможных.

Когда Игнат подходит ко мне, а его братья к Матвею, сердце стучит где-то в районе горла.

— Матвей, ты уже знаком с моими сыновьями? — слышу приглашённый голос Георгия.

Пока мужчины здороваются, пожимая друг другу руки, мне хочется провалиться сквозь землю.

Приятный аромат мужского парфюма, доносящийся от Игната, вызывают стаю мурашек по моей спине.

— Добрый вечер, Виктория Александровна. — мягко произносит Игнат, развернувшись ко мне. — Вы прекрасно выглядите.

Он слегка поворачивает голову набок, и от его вида я почти впадаю в экстаз.

«Возьми себя в руки!»

Чувствую себя подростком в пубертатном периоде.

— Спасибо. — вежливо отвечаю я.

Игнат улыбается, и мои губы непроизвольно делают тоже самое. Найдя в себе силы отвернуться, я сталкиваюсь глазами с Марком, который прижимает к своим губам указательный палец, будто так сдерживает улыбку или язвительные комментарии. Артур тоже все замечает, и только поджатые губы выдают его осведомлённость, но, к моему удивлению, он не выглядит разозлённым, скорее очень уставшим. Матвей же остаётся в блаженном неведении. Если бы такая ситуация случилась с Артуром, вот тогда он бы отреагировал, а так ему совершенно неинтересна моя персона, всем его вниманием владеет Георгий.

Мужчины ведут беседу, до которой мне совершенно нет дела. Не зная, чем себя занять, я рассматриваю закуски разнообразных видов. Все выглядит аппетитно, но есть совсем не хочется. Тем более мне нужно думать только о том, как игнорировать присутствие Игната. Он стоит намного ближе, чем это нужно, почти прижимаясь своей рукой к моей. До меня доносится смешок Марка, возвращающий в реальность. Я понимаю, что глаза всех присутствующих устремлены на меня.

— Простите, что вы сказали? — пытаюсь звучать так, будто у меня не закончился воздух в лёгких.

— Как тебе работа в гимназии? - невозмутимо спрашивает старший Зотов, а я даже не слышала его вопроса ранее.

— Все отлично. Мне очень нравится моя работа. — вежливо отвечаю я.

Георгий растягивает губы в мелкой улыбке и смотрит на меня с капелькой нежности. Не могу не подметить, как Игнат похож на своего отца. Даже больше, чем Марк.

— Вообще, я против, чтобы Вика работала, но пока соглашаюсь с ее прихотью. — голос Матвея, звучит слишком надменно.

Мне хочется ударить себя по лбу, а лучше Лескова. Зачем он вообще говорит такое?!

— Разве ей нужно ваше разрешение? — встревает в разговор Артур, который до этого предпочитал отмалчиваться.

— Звучит так, будто она ваша собственность, а не жена. — подключается Марк.

Игнат молчит, но я вижу, как его рука сжимается в кулак, а ноздри раздуваются от того, что он дышит через нос.

— Жена обязана... — начинает Матвей свою любимую песню.

— Не думаю, что жены обязаны что-то делать для своих мужей, если им это не нравиться. — прерывает его Игнат.

Вскидываю голову, чтобы посмотреть на него. Какая-то извращённая часть меня радуется тому, что Зотовы поставили Матвея на место, действуя как одно целое. За этим интересно наблюдать.

Вижу как Матвей начинает нервничать. Ему не нравиться, что кто-то смеет так с ним разговаривать, но сориться с сыновьями Зотова не входит в его планы.

— Вы слишком молоды, и еще ничего не понимаете в семейной жизни. — произносит Матвей с ноткой раздражения в голосе.

Игнат выглядит расслабленным, хоть скрытая напряжённость прячется в его теле. Взгляд, которым он смотрит на Матвея, говорит о многом, будто Игнат готов свернуть моему мужу шею в любую секунду.

— Может и так, но я уважаю женщин и их права.

Удивленно вскидываю брови, осушая бокал шампанского до дна одним глотком. Артур и Георгий гордо смотрят на Игната, а Марк похоже хочет нагнутся через стол с закусками и дать брату пять. Матвей открывает рот, но, не придумав достойного ответа, захлопывает его, отводя взгляд в сторону.

Мне становиться неуютно, и щеки стыдливо заливаются румянцем. Ставлю бокал на стол и опускаю руки, сжимая атласный крой платья. Кажется, разговор заходит в тупик. Все молчат, слушая живой оркестр и голоса гостей. Хочу сбежать отсюда подальше, туда, где нет Матвея и его пренебрежительного отношения ко мне, да и к женщинам вцелом. Одно дело слышать такие вещи от мужа, когда мы одни, но сейчас у меня такое чувство, будто на меня прилюдно вылили ведро помоев.

Сердце пропускает удар, и каждый волос на моем теле встает дыбом, когда я чувствую, как Игнат касается моей руки ребром своей ладони. Щеки покрываются румянцем. Вдруг в зале становиться слишком жарко. Я ничего не предпринимаю, когда он сцепляет наши мизинцы замком. Спокойствие заполняет каждую клеточку моего тела. Мне приятно от мысли, что от Игната не скрылось мое душевное состояние после речи Матвея и он выражает свою поддержку таким жестом, в отличии от моего мужа, которому совершенно плевать, обидели ли меня его слова или нет.

Всего на миг люди вокруг перестают существовать. Прикрываю глаза, наслаждаясь прикосновением и спокойствием, которое оно дарит. Руки покалывает от желания взять Игната за руку, а лучше попросить его забрать меня отсюда.

У себя на спине я чувствую обжигающий взгляд, поэтому спешу убрать руку, как можно незаметней, и с напускным равнодушием оборачиваюсь. Адам смотрит на меня, находясь на довольно приличном расстоянии в окружение людей. Рядом с ним ведут оживлённую беседу, но этот человек смотрит поверх них, прямо мне в глаза. Неужели он увидел…

Мужчина широко улыбается, с издевкой, от которой меня прошибает холодный пот. Адам салютует мне свои бокалом и, подмигнув, возвращает внимание к людям окружающих его.

— Кто этот мужчина? — спрашиваю я, смотря на Георгия.

Зотов-старший вопросительно вскидывает брови, пока я незаметно показываю ему на Адама. Матвей сжимает мою руку под столом с такой силой, что глаза щиплет. Губы мужа презрительно кривятся, а глаза грозятся убить на месте, что, естественно, не скрывается от Артура, который стоит возле Лескова.

— Это Адам Сойка, владелец казино. — отвечает на вопрос Георгий. — Что-то случилось?

Я нервно мотаю головой, вырывая свою руку из хватки Матвея.

«Владелец казино» — звучит набатом у меня в мыслях.

У нас в городе всего одно казино, а это значит…

— Матвей, нам с тобой нужно поговорить. — переключает своё внимание на моего мужа Георгий — Мальчики не оставляйте Вику одну.

Георгий красноречиво смотрит на своих сыновей и жестом показывает Матвею следовать за ним. Артур удивляет меня тем, что идет за отцом. Мальцев кривиться. Перспектива оставить меня одну ему не сильно нравиться.

— Не волнуйтесь вы так, мы её не съедим. — усмехается Марк, подмигивая Матвею.

Лесков колеблется секунду, но очень быстро спешит за Георгием и Артуром, не забыв послать мне глазами предупреждение.

Как только три силуэта скрываются за спинами гостей, я снова оборачиваюсь туда, где стоит Адам, но его уже нет. Покрутив головой, я выискиваю в лицах незнакомцев мужчину, но он как будто испарился.

— Нам нужно поговорить. — произносит Игнат, обращая мое внимание на себя.

Пока я выискивала Адама, Марк умудрился не заметно свалить, поэтому мы с Игнатом остаемся наедине.

— Это плохая идея. — морщу нос и качаю головой.

— Вика.

Тембр его голоса вынуждает меня поднять глаза. Все звуки смолкают в этот момент.

— Пожалуйста.

Делаю глубокий вздох. Мне приятно, что Игнат оставляет выбор за мной, а не тащит подобно Матвею. Киваю, мысленно ругая себя, что опять не могу ему отказать. Игнат улыбается и сразу делает шаги в сторону выхода. Я иду за ним, стараясь игнорировать взгляды гостей, направленные на меня.

С каждым сделанным шагом я все меньше чувствую собственные ноги. Когда зал с гостями остаётся позади, Игнат берёт меня за руку, мягко направляя за собой. Его движения аккуратны и заботливы, совсем не как у Матвея. Кровь пульсирует в венах так сильно, что разум заполняет туманная пустота. Я следую за Игнатом, совсем не думая ни о ком, даже если нас кто-то увидит или Матвей выпрыгнет из-за угла.

Мне плевать.

Все-таки у меня едет крыша. Взявшись за руки, мы минуем охранника, который сторожит второй этаж. Мне не нужно спрашивать, куда он меня ведёт, я хорошо знаю планировку этого дома.

Не останавливаясь, мы заходим прямо в его комнату, после чего Игнат сразу же поворачивает ключ в замке.

Моя грудь тяжело вздымается, возможно, я ахаю, но не уверена. Игнат смотрит на меня с туманной пеленой в глазах, отчего внизу живота все сжимается.

— Как ты можешь быть с ним?

Лицо Игната ожесточается, портя идеальное черты.

— Может я люблю его?

Если бы напряжение между нами не искрилось с такой силой, я бы рассмеялась от нелепости собственных слов.

Игнат делает шаг вперед, а я назад.

Я не боюсь его. Я боюсь себя рядом с ним.

— Не любишь.

Ещё один шаг.

— Знаю, что не любишь.

Он подходит ещё ближе, а я отступаю. Так происходит до тех пор, пока мое бедро не упирается в письменный стол. Дышу через нос, чтобы усмирить беспорядочные удары собственного сердца. В комнате полумрак, и все пахнет им. Это самая сладкая пытка на свете.

— А кого я люблю?

Вопрос слетает с губ против моей воли. Игнат не отвечает, но ухмыляется, медленно, соблазнительно изогнув губы, отчего по позвоночнику пробегают мурашки. Мои глаза фокусируются на этом движении.

— Я могу показать.

Дергаюсь, поразившись, как столь простые слова, вызывают жар во всем моем существе.

Игнат поднимает руку и указательным пальцем нежно касается оголённой кожи чуть ниже ключиц, вызывая во мне ещё большую дрожь. Со всей силы сжимаю бортик стола за своей спиной, потому что не доверяю самой себе.

— Не надо… — перехожу на шепот.

Притяжение между нами обрушивается на меня, как цунами, лишая лёгкие воздуха и заставляя задыхаться.

— Останови меня.

Его слова звучат как вызов, в котором я проиграю.

Игнат подходит вплотную, не оставляя между нами даже миллиметра свободного пространства. Пальцами он медленно проводит по краю выреза, не касаясь оголенных участков кожи. Он играет со мной, прекрасно понимая, что я хочу большего, мы оба хотим. Разум подсказывает, что Игнат не перейдет грань, пока я об этом не попрошу, но во мне еще остались частички самоконтроля, хотя они и разрушаются одна за одной каждый раз, когда его прикосновения посылают импульсы по телу. Облизываю свои пересохшие губы, что не остаётся незамеченным. Игнат хватает меня за бедро одной рукой, а второй скидывает со стола всякий хлам, усаживая меня на освободившуюся поверхность. Разомкнув мои ноги пальцами, он встает между ними. Я чувствую его через тонкую ткань платья. Лицо Игната находится так близко, что я ощущаю его дыхание на своих губах.

Это уже просто за гранью.

— Нельзя… — шепчу я, упираясь ладонью в его грудь.

Игнат медленно обхватывает мои пальцы, удерживая руку на своей груди. Его сердце бьётся, как бешенное, под моей ладонью. Я смотрю на его губы, и все мое тело откликается на такую близость.

— Разве ты не понимаешь, все, что между нами происходит, это неправильно. Мы совершаем ошибку.

Все-таки здравый смысл во мне еще жив, хоть и борется из последних сил. Игнат выпрямляется, но не отходит.

— Скажи, что не хочешь, и я остановлюсь.

«Сказать, и он остановиться… Так просто.»

Мои пальцы хватают Игната за галстук и притягивают ко мне. Прижимаюсь к его губам, и он без колебаний отвечает на поцелуй.

Я всегда считала себя фригидной женщиной, неспособной получать удовольствие от сексуальной близости. Секс был потребностью, и никакие ласки не доставляли удовольствия. За всю жизнь я лишь два раза была инициатором поцелуя, и это было не с Матвеем.

С Игнатом все по-другому. Я хочу его так сильно, что схожу с ума. Рядом с ним во мне просыпается какая-то первобытная похоть, и никакой голос разума не может спасти меня от моих же желаний.

Наши языки встречаются, стремясь исследовать каждую частичку друг друга и отчаянно жаждая получить ещё… Поцелуй быстро выходит из-под контроля, пока не превращается в какое-то дикое соприкосновения губ и языков.

Желание убивает последние остатки самоконтроля. Так хорошо, что я издаю стон.

Одной рукой Игнат удерживает мою шею, а другой сжимает талию. Сильно сжимает. Нежность граничит с болью. Я никогда не думала, что мне может понравиться такое сочетание. Хотя меня никогда так не касались.

Лёгкие просят воздуха, я отстраняюсь, жадно поглощая кислород. Игнат наклоняется, осыпал поцелуями ключицу и шею. Пламя, бушующие во мне, рвется наружу вместе со стонами. Я прижимаюсь к нему всем телом, крепко обхватывая ногами его бедра. Чувствую каждую пульсирующую мышцу под его одеждой, и это вызывает во мне еще большее желание. Ничего не имеет смысла. Время останавливается, а во вселенной остаемся только мы вдвоём. Запускаю руку в его мягкие волосы, оттягивая голову назад. Хочу снова почувствовать его губы на своих, но, прежде чем я успеваю осуществить свои мысли, кто-то сильно дергает ручку закрытой двери…