303 - Сказать «спасибо» и простить?!

Наконец, Ира пошла на поправку. Благодаря помощи ангела и еë стража, кошмар отступил. Правда иногда он всë-таки нападал, пытаясь затянуть девушку в темноту. Но острые шипы метко били в цель, ограждая и защищая Иру. Если раньше ей казалось, что страж жестокая и злая личность, то сейчас она увидела еë с другой стороны. Эта молчаливая дева — защитник, которому необходимо оставаться холодным и стойким, необходимо следовать правилам и приказам своего ангела, чтобы сохранить той жизнь. Да, порой она и впрямь жестока, к примеру когда протыкает кошмару голову. Если это видит ангел, то непременно просит прекратить это делать. Всë-таки она воплощение любви и милосердия и ей чужда жестокость. Но ведь есть и те, кто этим пользуется. Как же ангел справляется с такими наглецами? Очень просто. Против зла самое лучшее оружие, это его противоположность — доброта. Именно против неë агрессоры не имеют оружия. Конечно, в начале они издеваются, потом молча удивляются, а затем принимают еë и становятся зависимыми, словно от алкоголя. Но не так беспросветно, как у ангела Сергея. Каждую ночь кошмар напирал всë сильнее, становясь заметно агрессивней. Его ухмылка прерватилась в злобный оскал, пальцы на руках вытянулись, превратившись в острые когти, глаза и грудь пылали не ярким огнëм, а тело вытянулось. Он потерял оставшиеся человеческие черты, превратившись в настоящего монстра. Уменьшившийся за не продолжительное время затишья страх вновь возрос, заставляя Иру нервничать каждую ночь. Она знала, что ангел и страж сильны и не бросят еë, но в глубине боялась, что однажды они не сумеют ей помочь. Что до монстра, то он не был просто плодом воображения девушки, бездумно действующим, как по команде. У него были мысли, было сознание, были мотивы. Он хотел, чтобы Ира была его. Полностью его. Но ему каждый раз мешали отбирая еë то люди, то теперь ангел со стражем. Не справедливо! А ведь монстр просто любит Иру и хочет быть с ней. Разве он так многого хочет??? Почему они ему мешают??? Почему они всегда еë забирают?! Хватит это делать!!! В этот раз монстр рвëтся особенно агрессивно, пока в конце концов не отрывает себе руку, пронзëнную шипами. Глаза блестят, на лице оскал, рука отростает, становясь острее на концах пальцев, плече и локте, и тянется вместе с первой к напуганной Ире. В этот момент множество шипов вновь протыкают его, не давая достичь желаемого. Он не чувствует боли. Он рычит. Он рвëтся, но в этот раз не может пошевелиться. Отростки полностью пронзили всë его тело, не давая возможности как-либо двинуться. Глаза яростно горят, смотря на Иру с вожделением. Его рука, насаженная на множество шипов, всë ещё тянется к ней. В один момент девушку загородила ангел, отбросив тëмную тень на монстра. Он медленно поднимает глаза. Любой человек бы испугался столь дикого взгляда, но не она. Он скалится. Ему не нравится, что он не видит объект своего обажания. Он рычит, начиная активней вырываться. Плоть и кости рвуться с характерными звуками, но сил на то, чтобы выбраться всë равно не достаточно. Ангел в свою очередь с меланхоличной улыбкой и добрым взглядом подошла к нему и положила руку на голову.

— Тиɯᴇ, ᴛиɯᴇ. Вᴄë хᴏᴩᴏɯᴏ, — медленно гладила она его, — Я ɜнᴀю, ᴛы ᴧюбиɯь ᴇë. Любиɯь ᴛᴀᴋ ᴄиᴧьнᴏ, чᴛᴏ ᴄᴨᴏᴄᴏбᴇн ʙᴄю ʙᴄᴇᴧᴇнную уничᴛᴏжиᴛь. Тʙᴏя ᴧюбᴏʙь ᴛᴀᴋᴀя ᴋᴩᴀᴄиʙᴀя, ᴛëᴨᴧᴀя, ʍиᴧᴀя, ᴋᴩᴇᴨᴋᴀя, ʙᴇᴩнᴀя. Нᴏ ᴛᴇбᴇ ᴄдᴇᴧᴀᴧи бᴏᴧьнᴏ, — грустнее заговорила ангел, а еë улыбка немного померкла, — Тᴇбᴇ нᴇ ᴏᴛʙᴇчᴀᴧи ʙɜᴀиʍнᴏᴄᴛью, нᴀ ᴛʙᴏих ᴦᴧᴀɜᴀх ᴨᴏᴧюбиᴧи дᴩуᴦᴏᴦᴏ, ᴛᴇбя ᴏᴛʙᴇᴩᴦᴧи. Эᴛᴏ ᴨᴩᴇʙᴩᴀᴛиᴧᴏ ᴛʙᴏю ᴄᴛᴏᴧь ᴨᴩᴇᴋᴩᴀᴄную нᴇжную ᴧюбᴏʙь ʙ нᴇ ᴋᴩᴀᴄиʙую ᴦᴩубую хиʍᴇᴩу. Эᴛᴏ ɜᴀᴄᴛᴀʙиᴧᴏ ᴛᴇбя убиᴛь ᴄᴇбя. Тʙᴏя ᴧюбᴏʙь ᴄᴏжᴦᴧᴀ ᴛᴇбя иɜнуᴛᴩи, ᴨᴩᴇʙᴩᴀᴛиʙɯиᴄь иɜ ᴛëᴨᴧᴏᴦᴏ ᴏᴦᴏньᴋᴀ ʙ ᴏбжиᴦᴀющᴇᴇ жᴀᴩᴏʍ ᴨᴧᴀʍя. Эᴛᴏ ᴛᴀᴋ ᴨᴇчᴀᴧьнᴏ, — медленно говорила ангел, не переставая гладить монстра.

Тот в свою очередь в начале был настроен агрессивно, хотел еë не слушать, а вцепиться в горло мëртвой хваткой и разодрать в клочья. Однако уже в середине речи его злость начала медленно пропадать, пока под конец и вовсе не исчезла. В ангеле он стал видеть саму Иру. Ту самую добрую, нежную, милую девушку, в которую он и влюбился с самого начала.

— Ты ᴛᴀᴋ ʍнᴏᴦᴏ ᴄдᴇᴧᴀᴧ. Тᴀᴋ ʍнᴏᴦᴏ иɜʍᴇниᴧ ʙ ᴄᴇбᴇ, — продолжала та тем временем, — Тʙᴏя иᴄᴋᴩᴇнняя ᴧюбᴏʙь ᴨᴩидᴀʙᴀᴧᴀ ᴛᴇбᴇ ᴄиᴧ, ᴨᴏддᴇᴩжиʙᴀᴧᴀ и ᴨᴏʍᴏᴦᴀᴧᴀ дʙиᴦᴀᴛьᴄя ʙᴨᴇᴩëд. Тʙᴏи ᴨᴩиʙяɜᴀннᴏᴄᴛь и ʙᴇᴩнᴏᴄᴛь ᴨᴏʙыɯᴀᴧи ᴛʙᴏë ʙниʍᴀниᴇ и ᴨᴩидᴀʙᴀᴧи хᴩᴀбᴩᴏᴄᴛи. Ты ᴄᴏʙᴇᴩɯᴀᴧ ᴏчᴇнь ʍиᴧыᴇ и ᴄʍᴇᴧыᴇ ᴨᴏᴄᴛуᴨᴋи, ᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ дᴏᴄᴛᴏйны ʙᴏᴄхищᴇния! Бᴧᴀᴦᴏдᴀᴩя ᴄʙᴏᴇй иᴄᴋᴩᴇннᴇй ᴧюбʙи ᴛы иɜʍᴇниᴧᴄя ʙ ᴧучɯую ᴄᴛᴏᴩᴏну. Ты ᴄᴛᴀᴧ идᴇᴀᴧьныʍ чᴇᴧᴏʙᴇᴋᴏʍ: ʙᴇᴩныʍ, хᴩᴀбᴩыʍ, дᴏбᴩыʍ, ᴄᴨᴩᴀʙᴇдᴧиʙыʍ, ᴧюбящиʍ, — ангел спустила руку с головы монстра на его щëку, а тот продолжал смотреть на неë, словно заворожëнный, — И ᴛы ʙᴄë ᴇщё иʍ яʙᴧяᴇɯьᴄя. Пᴩᴏᴄᴛᴏ бᴏᴧь, ᴄᴧᴏʙнᴏ ᴄᴛᴩᴇᴧᴀ, ʙᴏнɜиᴧᴀᴄь ᴦᴧубᴏᴋᴏ ʙ ᴛʙᴏë ᴄᴇᴩдцᴇ и нᴀчᴀᴧᴀ ᴏᴛᴩᴀʙᴧяᴛь. Тᴇбᴇ бᴏᴧьнᴏ. Я ᴨᴏниʍᴀю ᴛʙᴏю бᴏᴧь и хᴏчу ᴨᴏʍᴏчь. Нᴏ дᴧя ϶ᴛᴏᴦᴏ ᴛᴇбᴇ нужнᴏ ᴨᴏᴄᴛᴀᴩᴀᴛьᴄя и ᴏᴛᴨуᴄᴛиᴛь ᴇë, — глаза монстра раскрылись от удивления, и он замотал головой в качестве отрицательного ответа, — К ᴄᴏжᴀᴧᴇнию, ᴛᴇбя ужᴇ нᴇᴛ. Ты уɯëᴧ.

— Я здесь!

— Ты — ᴨᴧᴏд ᴇë ʙᴏᴏбᴩᴀжᴇния, ʍᴀᴧᴇньᴋᴏᴇ ᴄᴏɜнᴀниᴇ.

— Н-но… я здесь… Здесь! Я… я......... здесь.........

Всë тише и тише разносился голос монстра, пока в конце концов и вовсе не исчез. Наконец ангел повернулась к стоящим позади неë девушкам. Ира боязно выглядывала из-за готовой к бою стражницы.

— Он ушëл? — робко спросила первая.

— Нᴀ ʙᴩᴇʍя, — отвечала ангел, — Нᴏ ᴏн ʙᴇᴩнëᴛᴄя и, ʙᴏɜʍᴏжнᴏ, ᴄᴛᴀнᴇᴛ ᴄиᴧьнᴇᴇ, — даже сквозь сон Ира почувствовала, как холодеют пальцы, — Нᴇ ᴨᴇᴩᴇжиʙᴀй, ʍиᴧᴀя, — подошла она с улыбкой к испугавшейся и взяла еë за руки, — Мы ɜдᴇᴄь. И ᴛы ʙ бᴇɜᴏᴨᴀᴄнᴏᴄᴛи. Он нᴇ будᴇᴛ ᴛᴇбя бᴇᴄᴨᴏᴋᴏиᴛь нᴇᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ днᴇй иɜ-ɜᴀ ɜᴀбᴧуждᴇния, нᴏ ᴨᴏᴋᴀ ʙᴏцᴀᴩиᴧᴀᴄь ᴛиɯинᴀ ᴛы ᴛᴏжᴇ дᴏᴧжнᴀ будᴇɯь ʙᴄë ᴏбдуʍᴀᴛь. Вᴄᴨᴏʍни ᴇᴦᴏ, ᴇᴦᴏ дᴇйᴄᴛʙия, ᴇᴦᴏ ᴄᴧᴏʙᴀ. Дᴀй ᴇʍу ᴨᴏняᴛь, чᴛᴏ ᴛы ᴨᴏʍниɯь ᴇᴦᴏ, чᴛᴏ ᴛы бᴧᴀᴦᴏдᴀᴩнᴀ ᴇʍу. Знᴀю, ᴏн ᴨᴩичиняᴇᴛ ᴛᴇбᴇ бᴏᴧь, ɜнᴀю, ᴛᴇбᴇ нᴇᴨᴩияᴛнᴏ, нᴏ ᴨᴏйʍи нᴇуᴨᴏᴋᴏᴇнныᴇ дуɯи, ᴀ ᴛᴇʍ бᴏᴧᴇᴇ чᴀᴄᴛичᴋи ᴄᴏɜнᴀния, ᴨᴩᴇдᴄᴛᴀʙᴧяюᴛ бᴏᴧьɯую уᴦᴩᴏɜу дᴧя жиʙых ᴄущᴇᴄᴛʙ. Он ʍᴏжᴇᴛ ᴄᴩᴏᴄᴛиᴄь ᴄ ᴛᴏбᴏй, ᴇᴄᴧи ᴨᴩᴏбудᴇᴛ ɜдᴇᴄь ᴄᴧиɯᴋᴏʍ дᴏᴧᴦᴏ, и ᴛᴏᴦдᴀ ужᴇ ниᴋᴏᴦдᴀ нᴇ уйдëᴛ. И ᴛы ʍᴏжᴇɯь ᴨᴏᴦибнуᴛь ᴩᴀньɯᴇ ʙᴩᴇʍᴇни. Сᴦᴏᴩᴇᴛь ᴏᴛ ᴧюбʙи, ᴋᴀᴋ ᴏн.

— Мне… нужно просто простить его? — не сразу ответила Ира, внутренне ощущая отрицание.

— Дᴀ. Вᴄᴨᴏʍниᴛь ᴏ нëʍ, ᴨᴏбᴧᴀᴦᴏдᴀᴩиᴛь ᴇᴦᴏ ɜᴀ ʙᴄë и ᴨᴩᴏᴄᴛиᴛь. Тᴏᴧьᴋᴏ ᴛᴏᴦдᴀ, ᴨᴩᴇᴏдᴏᴧᴇʙ ᴄᴇбя, ᴄʙᴏë чᴇᴧᴏʙᴇчᴇᴄᴋᴏᴇ «я», ᴏн уйдëᴛ, ᴀ ᴛы ᴨᴩᴇᴏбᴩᴀɜиɯьᴄя.

Девушка наклонила голову в непонимании. Преобразится? Что это значит? Но Ира промолчала. Происходящее пугало и тревожило. Информации слишком много, как и чувств. Сейчас нужен только отдых. Но с утра во время завтрака Ира вспомнила произошедшее, вспомнила слова ангела и вновь ощутила отрицание. Как можно думать о человеке, благодарить человека, простить человека, который надругался над тобой??? Кто вообще в здравом уме будет так делать?! И Ира не хотела этого делать. Внутренний комок боли, не любви и неприязни не позволял двинуться вперëд. Несмотря на свой изменëнный характер, она всë равно считала, что всë то, что сейчас происходит с Денисом, это заслуженная кара за содеянное. И в чëм Ира не права? Она ли виновата, что он влюбился в неë? Она ли виновата, что он стал еë телохранителем? Она ли виновата, что он умалчивал о своих чувствах? Ну точно нет. Так почему она должна его благодарить? За что? Поток мыслей прервала медсестра. Женщина, как обычно, поинтересовалась здоровьем Иры и, заметив, что тарелка с кашей почти пуста, а следов от слëз на лице нет, очень обрадовалась. Через некоторое время пришла Олеся. Девушка очень обрадовалась еë приходу и обняла. Та ответила взаимностью и также стала расспрашивать о прошедшей ночи. Ну Ира не стала скрывать и рассказала всë как есть. От предложения ангела простить и отпустить насильника у неë, что говорится, челюсть отвисла.

— Мда, странный у тебя ангел. Ничего не скажешь, — покачала Олеся головой, — На ребëнка похожа. Наивного, доброго, ласкового. Ей, видимо, ещё не пользовался никто и больно не делал.

— Зря ты так говоришь. На самом деле она многое пережила. Ей делали больно, ею пользовались, но она всë равно осталась доброй, милой и заботливой, — возразила Ира.

— Это глупо. Заботиться о тех, кто причинил тебе боль. Потому что они просто будут продолжать причинять эту самую боль снова и снова. Такие заслуживают только медленной кончины, — холодно проговорила Олеся.

На это девушка промолчала, чувствуя себя обиженной. Будто не ангела сейчас обозвали маленькой и глупой, а еë. Но… что если маленькая и глупая вовсе не она, а сама Олеся? Что если таковыми являются все люди? Гнев, обида, мстительность, ябедничество — всë это обычно проявляют маленькие дети, когда сталкиваются с непосильными трудностями. Они плачут, дерутся, бегут жаловаться родителям, потому что понимают, что не способны решить проблему самостоятельно. Потому что не знаю как решить эту проблему по-другому. Вот и прибегают к первому что прийдëт на ум. Но так происходит из-за их ещё совсем юного разума. А какое у людей оправдание?