300 - Я такая же, как ты

Несмотря на ежедневное жжение свечей и включение ультрафиолетовых ламп, кошмары вернулись и стали бить по психике Иры с новой силой. Внешний вид Дениса во сне изменился. Тëмный силуэт обрëл чëткие очëртания. На нëм всë ещё была его военная форма, но она стала темнее, отсутствовал шлем и оружие. Кожа стала тусклой. На него в целом будто наложили затемняющий фильтр. Однако глаза и грудь вспыхнули более ярким светом. Ире показалось, что от них даже стал исходить жар, как от огня. Денис стал быстрее передвигаться и находить еë, его прикосновения потеряли былую нежность и стали грубее, а действия, которые он совершал, стали более активными и вместе с тем более болезненными. Единственное что осталось как прежде, это его тон общения. Денис всë также заигрывал с Ирой, всë также говорил, что любит и хочет быть ближе. Ему нравилось надавливать Ире на низ живота. Нравилось прикасаться к ней в неприличных местах. Нравилось душить. Нравилось видеть бессилие в еë глазах. Всë это подпитывало командующее сознанием безумие, смертельной хваткой вцепившееся в его сущность. Страдания девушки с каждым разом придавали ему всë больше сил, от чего огонь в его глазах и груди разгорался всë ярче и начинал обжигать. Денис вновь и вновь чувствовал ту самую жгучую боль, которая каждый раз жаждала вырваться из его тела, но не могла. Ведь тела уже не было. За место этого она накапливалась и росла, как снежный ком, заполняя собой всë нутро неугомонной сущности, причиняя ей боль, как и в жизни. И эта боль огромными потоками выливалась на беззащитную Иру. Теперь каждый раз возвращаясь в реальность, в груди у той возникало мерзкое, липкое и тянущее чувство, которое не пропадало до вечера. Только-только улучшееся состояние девушки буквально за два дня вновь ухудшилось. Тут уже Олеся поняла, что, кажется, лечащий доктор Иры была права относительно призрака. А произошло это осознание, когда она вошла в палату и увидела яростно трещавшие свечи и помигивающую лампу. Сама же девушка в этот момент сидела на кровати и читала книгу, пытаясь отвлечься от осознания своей неизбежной участи.

— Добрый вечер, — нарушила Олеся молчание, а Ира испуганно на неë посмотрела, встревоженная внезапно возникшим голосом, — Как ваши дела? Как себя чувствуете?

Та не сразу ответила. В начале она просто смотрела на пришедшую не понимая, как могла не услышать еë приход. Хотя чему удивляться? Двери здесь открываются бесшумно, а сама Ира слишком погрузилась в книгу, вот и не заметила пришедшей. Да даже треск свечей не был слышен.

— Здравствуйте. Я… в порядке, — хрипло ответила Ира.

— Не нужно обманывать и бояться побеспокоить нас, — отвечала осторожно и нежно Олеся, присаживаясь на стул у стола, где за спиной у неë помигивала лампа, — Я здесь исключительно для того, чтобы помочь. И если вы не будете до конца честны со мной, то ни чем хорошим это не закончится.

— Я… просто… боюсь, что вы все на меня смотрите, как на ненормальную, — тихо отвечала Ира, опустив глаза, — Всë-таки я часто хожу к психологам. Слишком часто.

— Я тоже одно время ходила к психологам и, уверяю, в этом нет ничего зазорного. Психологи — те же доктора и те же люди, которые просто хотят помочь. И, уверяю, никто здесь не смотрит на вас, как на ненормальную. Потому что здесь происходит слишком много действительно ненормальных аномальных вещей, по сравнению с которыми происходящее с вами просто пылинка.

На время возникло молчание. Не сразу, но Ира поверила Олесе и, вздохнув, рассказала об усиливающихся кошмарах. Рассказала о сложностях в передвижении из-за болей внизу живота. Рассказала о страхе забеременеть от «монстра». Рассказала о нежелании спать, об усталости, о небольших галлюцинациях после пробуждения, в особенности по ночам. Олеся слушала Иру, и сердце её обливалось кровью от жалости и желания помочь, хоть внешне она и сохраняла холод и покой. Под конец рассказа девушке стало легче. Липкое чувство в груди ушло, но явно не на долго. На следующее утро оно вновь появилось и сохранялось до обеда. В середине дня пришла Олеся. Но внешний еë вид в этот раз был уже не таким холодным и собранным. Женщина нашла Иру плачущей в постели. Она так и не смогла ничего съесть. Боль скручивала живот так сильно, что, казалось, что все внутренности вот-вот вылезут в наружу. Девушка, как только услышала чей-то приход, медленно вылезла из-под горячего одеяла и присела, держась рукой за больное место. Олеся, как обычно, поинтересовалась состоянием Иры, спросила про сны и болящий живот.

— Я… просто не могу есть. Слишком больно.

— Больно, когда еда попадает в желудок? — девушка кивнула, — Тогда тебе бы хорошо походить по врачам соответствующим. Надеюсь, ты не против, если на «ты»?

— Не против. Я ходила. Мне говорили, что у меня из-за стресса напрягаются стенки желудка и от сюда боль. Вроде так.

— Тогда давай попробуем успокоиться, — мягко сказала Олеся, беря стул и садясь прямо у кровати Иры, — Я понимаю, сейчас тебе невероятно тяжело. Ты чувствуешь себя беззащитной, словно весь мир обрушился на тебя. Одинокой, будто все вокруг осуждают и обсуждают тебя за спиной, будто каждый взгляд — обвинение. Ты презираешь себя за слабость, ощущаешь себя уязвимой и разбитой. Тебе не хочется жить, не хочется никого видеть. Ты ищешь поддержки, хочешь выговориться о том, что случилось, но боишься — боишься быть непонятой и осуждённой. Поэтому ты практически всегда закрыта и редко открываешься. Ты пытаешься обезопасить себя, но это тебе не поможет, поверь. Молчание лишь усугубит ситуацию.

Ира посмотрела на говорившую глазами полными слëз. Как эта женщина узнала всë то, что она чувствует, что чувствовала?

— Откуда… вы… знаете?

Олеся поромолчала несколько секунд, вздохнула и ответила:

— Я знаю это, потому что меня тоже изнасиловали в твои года, — глаза Иры раскрылись от удивления, — Я была наивной, глупой, доброй девочкой. Искренне верила в любовь, считала всех вокруг такими же добрыми и честными. Мечтала о большой, весëлой, любящей семье, коей являлась и моя. Я была скромной, тихой и робкой девушкой, прямо как ты. Но вместе с этим также была очень красивой. Гораздо красивей своих сверстниц. Мне завидовали, обо мне пускали сплетни и слухи, но я никогда их не слышала и не видела, потому что витала в облаках. Это уже сейчас, вспоминая те годы, я понимаю, что слышала что-то подобное. Но хорошо, что не слышала тогда, иначе бы расстроилась, а я была ранимой личностью. Ну и однажды моя глупость связала меня с жестоким человеком. И очень скоро я за свою глупость поплатилась собственной невинностью, собственной жизнью, собственным «я».

Воцарилось молчание. Ира не могла поверить в услышанное. Если бы Олеся сама не призналась, она бы ни за что не поверила, что еë изнасиловали когда-то.

— Как это… восприняла твоя семья?

— Остро. В особенности папа. Он очень сильно разозлился и хотел убить того парня. Но оказалось, что та тварь была сыном крупной шишки, и судиться с ними нам было просто не по карману, — Олеся посмотрела на Иру, — Я ощущала себя как и ты, только в два раза хуже, потому что понимала, что эта тварь осталась безнаказанной, не умерла и живëт себе спокойно припеваючи. Тогда я его возненавидела. Тогда я возненавидела всех. Потому что никто не мог мне помочь. Прошло очень много лет прежде, чем мне удалось успокоиться, принять факт произошедшего и жить с ним дальше. И за весь этот промежуток времени мой характер и моë «я» претерпело колоссальные изменения. Я потеряла слишком много времени переживая, убиваясь и злясь и не хочу, чтобы столько же времени потеряла и ты. Знаю, отпустить тяжело, но ты не обязана. Ты обязана лишь принять это, вытереть слëзы, встать и идти дальше с гордо поднятой головой. Снова жить. И я помогу тебе, потому что прошла через это, — Олеся села около Иры и положила руку ей на плечо, в нос ударил лëгкий и приятный аромат дорогих духов, — Помни, со мной ты всегда можешь быть слабой, со мной ты не обязана сдерживаться. Если хочешь поплакать, полачь, если хочешь выпустить свою боль, выпусти еë, если хочешь покричать, покричи, если хочешь просто обняться, я не откажу. Всë произошедшее навсегда останется между нами. Это я тебе обещаю.

Ира не выдержала и заплакала, а Олеся притянула еë к себе и крепко обняла. Наконец вторая получила желаемое. Ей с самого начала очень хотелось обнять первую, потому что она видела в ней саму себя. Ту самую милую наивную девочку, которая получила смертельную рану и медленно умерла в одиночестве и ненависти. С тех пор родилась новая Олеся — беспощадная, хладнокровная, спокойная, добивающаяся своего любой ценой. Она словно змея, окружает своих жертв, затем душит их медленно и с удовольствием и затем с ещё бóльшим удовольствием поглащает. Единственная причина, по которой Олеся покинула свой пост и сейчас здесь находится — это Ира. И раз она пришла сюда сохранить еë истинное «я», она этого добьëтся. Как и всегда. Даже если для этого придëтся избавиться от кого-то.