298 - Друг или брат?

После очередного кошмара Ира несмыкая глаз просидела до утра под пледом. Мелкая дрожь и горячие слëзы давали знать, что она всë ещё в реальности, что пока не уснула. В таком состоянии еë обнаружили медсëстры, а после и вошедшая женщина, занявшая место Ирины. В начале она с некоторым высокомерием посмотрела в сторону Иры, а после еë взгляд смягчился. Медсëстры пытались привести плачущую в чувства и успокоить, что не сразу получилось. После чего повели на приëм к врачу. В палате осталась одна женщина, которая словно о чëм-то задумалась на несколько минут. После она вдруг отмерла и также покинула комнату. Это была их первая встреча. В дальнейшем Ира часто встречалась с ней, правда не замечала этого из-за своего состояния. В конце концов настал день, когда они наконец познакомились. Тогда девушка сидела в своей палате, не имея желания обедать, и бездумно смотрела в пол, сидя на кровати поджав ноги. Она даже не заметила, как к ней вошла темноволосая женщина. Та в начале посмотрела на Иру, потом на стол, где увидела тарелку с кашей, а затем снова на Иру.

— Каша не вкусная?

Ира взглянула на говорившую красными от недавних слëз глазами и замотала головой.

— Чего тогда не едим? Вы ведь знаете, что вам нужно кушать, чтобы набираться сил, — говорила пришедшая спокойно, без претензий в голосе.

— Не хочу, — хрипло отвечала Ира, после чего кашлянула, прочистив горло, и повторила громче.

Женщина хмыкнула, а после присела на стул.

— Тогда давайте познакомимся. Меня зовут Олеся. А вы у нас Ира, кажется, — та кивнула, — Отлично. Как вам здесь? Не обижают? Хорошо заботятся? А то если что-нибудь нужно, вы говорите, не стесняйтесь.

— Вы доктор?

— Не совсем. Но не так важно кто я. Главное, что я помогу вам встать на ноги.

Далее Олеся задавала Ире вопросы касаемые еë кошмаров, физического и ментального здоровья, общения с медсëстрами и докторами. В целом первая поняла, что состояние второй ухудшилось. Лечение, конечно, помогает, как говорил лечащий врач Иры, но очень слабо. Как говорится, делаем шаг вперëд, а в ответ получаем два назад. Такими темпами девушка вообще скатится ниже плинтуса и рано или поздно покалечит себя.

— Чего ей не хватает? — спрашивала Олеся у женщины напротив.

— Честно говоря, не знаю. Мы делаем буквально всë, что нужно. Ей постоянно помогают, оказывается необходимая поддержка, на сеансы приходит вовремя правда говорит мало и по большей части в себе замыкается, но мы решаем это, и порой она становится чуть более откровенной. У меня есть предположение с чем связано такое состояние. Полагаю, дело во снах. Я, конечно, могу быть не права, но что если душа того насильника действительно кружит вокруг неë и не позволяет ей прийти в себя? — посмотрела она на Олесю.

Та сохраняла привычное спокойное лицо, размышляя над сказанным, хоть внутри и была недовольна результатами лечения.

— Что вы пытаетесь этим сказать?

— Ничего. Я лишь делаю предположения, — отвела женщина глаза, — Мы делаем всë возможное, чтобы помочь ей.

— Плохо делаете. Что-то упускаете, а расплачивается она. Сейчас каждый прожитый ею день ощущается, как варка в адском котле. И с каждым новым днëм эти чувства преумножаются в трое. Если еë состояние не улучшится в течение этой недели, не обижайтесь, я вас заменю. Ничего личного.

Врач понимающе кивнула, внутренне впрочем не очень волнуясь. Она давно уже хотела уйти с этой должности куда-нибудь в другое более тихое место. Но вот дело нужно было довести до конца, необходимо помочь Ире вернуться в общество. Тогда женщина решила использовать народные способы борьбы с призраками, которые ей когда-то показывала бабушка, потому как была уверена, что дело в этом. Так что теперь в палате Иры по вечерам за полчаса до сна стали зажигать маленькие свечи, а за час до сна стали включать ультрафиолетовые лампы. Что удивительно, девушка действительно стала спать спокойнее, да и в поведении изменилась. Стала чуть более расслабленной и разговорчивой, а иногда у неë даже аппетит появлялся. Лиза стала навещать Иру чаще, как и женская сторона еë исследователей. Что касается кошмаров, то Денис стал реже находить еë, а иногда его и вовсе не было слышно. В те редкие моменты, когда он настигал девушку, она видела, что его тëмное тело начинало приобретать очертания, с каждым разом всë более чëткие и ясные. Но тëмный оттенок тем не менее сохранялся. Глубоко внутри Ира надеялась, что он уйдëт, а еë жизнь наладится. Хотя она уже налаживается. В кои-то веке руки перестали трястись, глаза уже не были такими красными, звуки и голоса не вызывали такого отторжения и раздражения, а находиться наедине с собой больше не хотелось. Наоборот, Ира стремилась в общество людей, хотела общаться с ними. Несколько раз она даже выходила гулять с Лизой. В такие моменты они ни раз взаимодействовали с так же вышедшими на прогулку больными, а иногда и докторами. Те всегда с большим удовольствием и радостью встречали девушек, в особенности Лизу, которая становилась душой компании. Все слушали еë, смеялись над еë шутками, беседовали о полученных травмах и жизни, словом чувствовали себя так хорошо, как не чувствовали ещё никогда. И дело далеко не в особенностях Лизы. Всë дело в еë жизнерадостном характере, в простом, равном и уважительном общении как с начальниками, так и с рядовыми. К слову, военным она также очень понравилась и некоторые стали проявлять к ней знаки внимания, которые ранее проявляли и к Ире. Кстати об Ире. Что же у нас с ней? Лиза значит купается в лучах всеобщего внимания, а она что? А она идëт рядом. Вторая не даëт первой отставать и всегда приобнимает еë рукой, как бы давая понять, что они вместе, а не по одиночке. От этого Ире становилось радостно на душе. В кои-то веке она не ощущала себя лишней в обществе. В кои-то веке еë не выталкивают, о ней не забывают, не просят от неë что-то. С ней просто общаются, как с человеком. Олеся, к слову, тоже периодически навещала Иру. В начале она стеснялась общаться с ней. Всë-таки выглядела та не как обычный человек, а как кто-то очень важный. Ну мало ли, Ира скажет чего-нибудь лишнего, а еë потом обвинят в невежестве. Однако подобные мысли быстро исчезли, потому как Олеся оказалась очень милым собеседником, всегда интересующимся мнением Иры. Оказывается их жизни очень схожи. Женщина была такой же тихоней в свои 21, также избегала повышенного внимания и также любила библиотеки. Но в отличие от Иры, еë в то время постоянно окружала толпа парней, потому как она была не просто красивой, а чертовски красивой девушкой. В несколько раз красивей своих сверстниц. Некоторые даже называли еë дьяволицей из-за густых чëрных, как сама ночь, волос. Но вот характером она была словно ангел, мягкая, податливая, скромная мечтательница, не ищущая внимания и признания. Сейчас же в свои 43 Олеся стала совершенно другим человеком, полной своей противоположностью. Но некоторые отголоски прошлой личности всё же остались. Именно она и отозвалась при виде Иры. Именно она и заставила Олесю начать общаться с ней.

Лев быстро оправился после удара молнией и вернулся в свою комнату. Теперь исследователи стали относится к нему настороженно в связи с предполагаемыми изменениями в способностях. Они думали провести несколько экспериментов, чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку, но медлили. То приказ никак подготовить не могут, то система сбоит, то, что называется, человеческий фактор срабатывает. А пока дни шли один за другим, Давид навещал Льва, и они неплохо поладили. По правде говоря второй, когда увидел первого после возвращения в камеру, почувствовал сильное тепло внутри, как от встречи с братом или очень близким другом, а всë нутро буквально потянулось к нему, словно желая обнять. И Лев бы поддался желаниям, если бы это тепло не пропало также быстро, как и появилось. От такой резкой перемены он на несколько секунд встал в ступор. Давид тогда поинтересовался всë ли в порядке. Да, всё в порядке, хотя ощущения странные. К слову, сам он тоже ощутил нечто подобное, но гораздо слабее и, в отличие ото Льва, придал этому значение: «Что это за странные ощущения внутри? Они возникают каждый раз, когда я вижу Льва. Надо бы разобраться в чëм дело.» И с каждой их новой встречей Давид всë больше приглядывался к собеседнику, всë больше прислушивался к своим чувствам, пытаясь понять, что его нутро хочет сказать. Но каждый раз, когда ему казалось что он вот-вот поймëт, тонкая ниточка осознания ускользала, оставляя его ни с чем.