288 - Боль

Сны Давида с каждым разом становились всë мрачнее. Если раньше люди его ругали, то сейчас кто давал подзатыльник, кто толкал, когда сильно, когда слабо. Это понемногу начало раздражать парня. В реальности дела обстояли ещё хуже. Нехватка сна, спëртый воздух, отсутствие общения и нормальной еды и воды наносили огромный урон психике парня, с каждым новым часом всë больше склоняя его к сотрудничеству с фондом. И те это видели, начиная давить ещё сильнее. Каждый вопрос, который они задавали, эхом разносился у Давида в голове. Он уже даже не понимал что отвечает. Кажется, то же, что и всегда. А голос агента снова заметно раздражается. В конце концов Давид, в очередной раз сидя у стены, подумал, что всë, хватит. У него больше нет сил. Он на грани. Он просто сдастся. Просто сделает то, что от него хотят, признается в желаемом и всë, это закончится. И плевать на последствия. Только он успел об этом подумать, как лампочка внезапно лопнула с характерным хлопком, а сам Давид вдруг потерял сознание. И потерял на долго. Сидящие снаружи доктора позвали агентов, пытались разбудить парня, но оборудование просто перегрелось и перестало работать. Они пытались войти в комнату, но двери также не работали, заклинили.

— Чëртово существо, — прорычал агент, смотря в помехи на мониторах, — Если мы его сейчас не разбудем, все наши труды напрасны!

— Не кипишуй, — отвечал второй агент, — ему же хуже будет. Каждую минуту, которую он проведëт во сне, мы затем используем для тестирования нового вида пыток, — закончил он с не доброй ухмылкой.

— Ты о чëм? — посмотрел на него первый.

— Удушение, прижигание металлом кожи и ещё много чего действительно жестокого. В общем потом узнаешь, ближе к делу. А пока пускай спит, раз так хочет.

Давид оказался прямиком на пороге храма. Он решил, что ему не место здесь и хотел было уйти, но невидимая сила потянула его в глубь помещения, где находился ангел, и со всей силы швырнула на пол. Парень с трудом приподнялся на локтях, взглянув на стоящего, и сразу почувствовал, что тот злится. Сильно злится, хоть и сдерживается. У Давида возникло желание немедленно убежать от сюда, но страх будто сковал движения. Тело просто не двигалось.

— 𐌿᧐х᧐жᥱ нᥱ ᥰ᧐нᥙʍᥲᥱɯь д᧐ ᥙх ᥰ᧐ρ, κᥱʍ яʙ᧘яᥱɯьᥴя ᴛы. Я — ᧘ᥙдᥱρ ᥴᥲʍых ʍ᧐ᴦущᥱᥴᴛʙᥱнных ᥴущᥱᥴᴛʙ ʍᥙρ᧐ɜдᥲнᥙя, — когда ангел говорил, его ореол светился ярче, а крылья чуть расправились, — М᧐ë ʙ᧐ᥰ᧘᧐щᥱнᥙᥱ — ᴛы. Я ᥙ ᴛы — ʍы. Одн᧐ ᥙ ᴛ᧐жᥱ. Я ʙᥴᥱᴦдᥲ ʙых᧐жу ᥰ᧐δᥱдᥙᴛᥱ᧘ᥱʍ. И ʙ ϶ᴛ᧐ᴛ ρᥲɜ ʙыᥔду, — ангел медленно двинулся ко всë ещё лежащему на полу Давиду, которого начало потрясывать от страха, — У ᴛᥱδя. Нᥱᴛ. 𐌿ρᥲʙᥲ. Сдᥲᴛьᥴя. Тᥲκ яᥴнᥱᥔ? — он чуть наклонил голову.

Сильный страх окутывал Давида с головы до пят. Да хотя какой тут страх. Когда на тебя злится столь могущественное существо, пускай и во сне, ужас пробирает даже так прямо до костей! Отчаяние Давида уже давно охватило его, словно тугая верëвка, а этот нарастающий ужас частично перекрывал его, но этого было недостаточно, чтобы что-то изменить. Парень считал, что даже если ангел его и убьëт, хуже ему уже не будет. Ну умрëт и ладно. Тогда весь этот кошмар просто закончится. А что будет дальше уже так не важно.

— Хочешь ударить меня? Пожалуйста. Мне плевать, — сказал Давид, опуская голову на пол, — Я устал.

В этот же момент он получил мощный удар в грудь, от чего подлетел в воздух. Как так вышло, не понятно. Да и это ли сейчас важно? Затем последовал новый удар, потом ещё, ещё и ещё. С каждым новым ударом в голове парня возникали картины прошлого, буквально переполненные негативными эмоциями: побег из дома, драки и ссоры в школе, ссоры с отцом, равнодушие со стороны матери, наказания, принуждение к молитвам, культ, фонд. Смерть Ангелины от рук Давида. Ещё одна смерть, ещё, и ещё. Он с ужасом наблюдал за еë гибелью, не имея возможности ничего изменить. Сколько бы парень ни бежал, что бы ни делал, он каждый раз приходил слишком поздно. Боль внутри становилась всë сильнее. Давид был на грани безумия. Ещё немного и достигнется точка невозврата. В это самое мгновение удары прекратились, парень открыл глаза и увидел себя самого. Другой Давид крепко схватил настоящего за плечи и прорычал не его голосом, гневно сверкая глазами:

— Сражаться! До конца!

После чего оттолкнул Давида на столько сильно, что тот завертелся в невидимом водовороте пустоты. Вновь последовали удары, но уже более сильные и ощутимые. Парню хотелось плакать. За что с ним так поступают? Что он сделал? «Сражаться. До конца.» Эти слова прочно засели у Давида в голове будто стрелы, вытесняя все остальные воспоминания. В один момент напряжение достигнуло апогея, и что-то щëлкнуло в сознании Давида. Боль физическая и боль от воспоминаний смешались в единое целое, буквально взорвав разум парня. Мощный прилив сил пронзил его тело, наполняя каждую клеточку энергией. «Сражаться.» Впервые в жизни он так сильно возненавидел своего ангела, что был готов наплевать на всепоглощающий ужас и ринуться на него в атаку за то, что тот с ним сделал. Но человек не имеет и шанса на победу против столь могущественного существа. Так что он продолжал получать удар за ударом, тщетно пытаясь себя защитить. Всë вокруг крутилось в болезненном танце, а Давид уже просто не понимал что происходит. Но благодаря горящей внутри ярким пламенем ненависти оставался в сознании. В какой-то момент он перестал сосредотачиваться на том, как ему тяжело и какой ангел плохой, что бьëт его, а стал прислушиваться к ощущениям и старался понять чем наносится удар. Какой-то был мягче, какой-то чуть слабее, какой-то чуть сильнее, какой-то очень жëсткий. В один момент Давид понял что последует дальше и куда. Он протянул руку вправо, поймал крыло, сжав его, потянул на себя и нанëс удар кулаком в лицо ангела, но тот увернулся, за место этого сломав парню атакующую руку ударом по ней сверху. Раздался болезненный треск, который был очень хорошо слышен даже сквозь сон, и не менее хорошо ощущался. Вместе с ударом Давид по инерции полетел вниз, в конце концов приземлившись на пол. При чëм приземлился он с такой силой, что плитки покрылись трещинами, а некоторые даже раскрошились. Рука болела, как и всë тело, но не долго. Все травмы постепенно исчезали. Давид с трудом сел, но получил новый удар, в этот раз в лицо. Избиение продолжалось. Раз за разом ангел бил парня с большой силой. Если в начале второй, используя появившуюся энергию, пытался защищаться и даже атаковать, то вот под конец, когда запасы иссякли, сильнейшая боль вновь вернулась, туманя разум, уничтожая желание бороться. Понемногу Давид начал буквально умолять ангела остановиться. Но удары сыпались вновь и вновь, становясь всë более непредсказуемыми и изощрëнными.

— Хватит! Прекрати! Пожалуйста!

Наконец ангел остановился и поднял ослабленное тело Давида за горло на свой уровень. Крепкая рука туго стягивала хрупкую шею так и грозясь еë сломать.

— 𐌿ᥱρᥱᥴᴛᥲнь ᥰρ᧐яʙ᧘яᴛь ᥴ᧘ᥲδ᧐ᥴᴛь. М᧐жᥱɯь ϶ᴛ᧐ ʙыдᥱρжᥲᴛь ᴛы, — проговорил ангел жёстко, явно сдерживая желание продолжить бить парня.

Давид еле находился в сознании, смотря на говорившего, а потом и вовсе закрыл глаза. Пускай сил почти не осталось, но остались эмоции от пережитого. Он наконец вспомнил, у него есть сестра, ради которой и нужно жить. Ради которой он всегда жил! Только она единственный его лучик света! Но что если еë уже давно нет? Что если еë вообще никогда не было? Что если всë происходящее лишь плод его больного воображения??? Безумие вновь начало захватывать Давида, из-за чего он начал сомневаться в реальности происходящего. Что если он уже давно умер, а мучающий его ангел — это на самом деле демон, а храм — это ад? Ангел со всей силы швырнул парня в сторону фонтана, от чего тот частично разрушился. Вода вытекала из маленьких и не очень трещин прямиком на холодный плиточный пол. Давид поморщился от стрельнувшей боли, но больше не издал ни звука. Нет, это всë реально. Он находится в фонде, взаперти в той комнате. А это… это всë происходит лишь в его голове. «Ты можешь это выдержать!» Действительно может… или нет? Давид не такой, как ангел. Так он считал во всяком случае. Но, кажется, пора изменить своë мнение. Ведь человек не способен остаться в своëм уме, будучи пройдя сквозь такие пытки. А что на счëт ангела? «Сражаться! До конца!» Эти слова крутились у Давида в голове вновь и вновь. Они, словно наконечники копий, застряли в его сознании, не давая думать больше ни о чëм. В конце концов парень очнулся во тьме ощущая всë тот же прилив сил и понимая, что точно выдержит всë. Он пройдëт этот путь. До конца. И никому не под силу его сломить.