В забвении песков

Эй, подожди, не спеши уходить,

Сколько забытых осталось страниц?

Ветер в тылу не желает грустить,

След наш растаял, как лёд на зарниц.

Сны мне дороже, чем явь и покой,

В них я летаю, не зная границ.

Алая нить — на тропе под луной,

Миг — и исчезнет, как миф из крупиц.

Окунись в бездну грёз, не молчи,

Ты — как огонь, в каждом пламени крик.

Трудно пройти за чертою мечты,

Трудно подняться, когда ты привык.

Ты — не моя, ты — лишь тень в тишине,

Плоть — не спасенье, а якорь во сне.

Сколько ни рвись, есть предел у пути,

Грёзы — лишь стебель стремлений земных.

Тик-так... и время уходит в тени,

Словно дыханье в объятьях пустых.

Я не хочу раствориться во мгле,

В вечном забвении, в зыбкой дали.

Лучше сгореть, чем остаться во сне,

Где мы с тобой "навсегда" не нашли.

Окунись в бездну грёз, не молчи,

Ты — как огонь, в каждом пламени крик...

Голос певицы слился с аплодисментами, музыканты с улыбкой вышли на край импровизированной сцены и поклонились. Их костюмы были похожи на закат опустившийся за горизонт океана и перетекающий в ночь. Платья с открытыми плечами, рубашки с вырезами на руках плавно переходили от оранжевого к глубокому синему, словно волны окрашенные лучами солнца.

Лиз старалась не терять Фетису в толпе восторженной публики. Та едва слышно подпевала:

— Ты не моя, ты лишь тень в тишине-е...

— Это концерт? — догнала её Лиз.

— Не совсем, — протянул Нерим откуда-то сзади. — У нас тут, что не день, то концерт. На площади к вечеру вечно собираются музыканты и торговцы.

Лиз с недоверием взглянула на певицу. За её спиной развивались тонкие ленточки, каждый шаг дополнял мелодию. Это на талии лёгким звоном заливались камни, усыпавшие широкий пояс. Каждый в золотой оправе, изумрудные, красные, жёлтые, фиолетовые... А под ними свисали золотые подвески в форме ракушек и листьев.

Женщина царственно шагала по сцене и с улыбкой кланялась.

— А выглядят, как знаменитости, — обернулась к Нериму Лиз.

— Может для вас, — пожал он плечами. — Это же багирский национальный костюм. И у нас с Фетисой такие есть.

— Тоже в камнях?

— Конечно! А ты что? Разве сама не видела пляж кельтиков? Там этого добра навалом. Но вот эти... — махнул он на музыкантов. — Не бедствуют. Видишь платок на голове?

Лиз вновь подняла глаза к сцене. Красный платок завязанный узлом на затылке, с длинными концами, струящимися по спине певицы украшали позолоченные раковины. Две большие у висков и маленькие на шее, словно обрамляя лицо ожерельем морских сокровищ.

— Эти цацки подороже, — улыбнулся Нерим.

— Но и они у нас есть! — обернулась Фетиса.

— Значит тоже не бедствуем.

Лиз закивала головой и остановилась. Она посмотрела за спину Нерима, куда-то через толпу. Среди радостных лиц не сложно было заметить понурую фигуру Марка. Он медленно шёл, отстранившись от всех. С самого Изумкрата Марк не говорил, словно застрял в каких-то мыслях, даже Фетиса его не напрягала.

Лиз пропустила ребят вперёд, а сама подождала Марка.

— Ты чего? — схватила она его за руку, когда он уже почти прошёл мимо.

Марк наконец поднял взгляд и посмотрел на неё. Совершенно холодно, как в тот вечер, когда принял человеческий облик. Но стоило Лиз отпустить его, как взгляд будто прояснился.

— А? — спросил он недоумевающе. — А... Ничего, так... что-то задумался.

Лиз покачала головой.

— Я видела тебя перед волной, — серьёзно, но осторожно сказала она. — Снова воспоминания?

Марк вздрогнул. Картинка перед глазами не исчезала, а сердце сжалось. Он явно был на Багире, и что-то причинило ему такие раны, от которых сознание не успело прийти в себя даже за годы проведённые в Лимбе.

В той волне он увидел и почувствовал, но так и не вспомнил, что именно. Марк не мог поверить, что подобные воспоминания скрыты в его подсознании.

— Я хочу знать, что было в прошлом. Мне кажется, что Багира это ответ.

Лиз внимательно его слушала.

— Судя по их рассказам, — проследил он взглядом за Неримом и Фетисой. — Здесь Полуночный Лев был сражён. После этого никто не слышал о звере. Всё на Багире вызывает у меня новый всплеск воспоминаний. Я подумал, может... Может будущее и прошлое не так сложно связать...

— Ты хочешь спросить Фетису?! — ахнула Лиз. — Сам говорил, что ей нельзя знать! Она не контролирует силу геоманта, сама не знает, что ей явится в видении.

— Знаю.

Он несильно схватил Лиз за руку и повернул. Нерим возвращался к ним сквозь толпу. Лиз тут же замолчала, но неодобрительно мотнула головой.

— Вы чего застряли?

— Засмотрелись на выступление, — буркнул Марк. — Красивые костюмы, и поют хорошо...

— Молись Вселенной, чтоб Фетиса дома не устроила вам выход на бис, — рассмеялся Нерим. — Пойдёмте.

Марк быстро зашагал вперёд, не оставив Лиз и шанса, будто уже всё решил. Она едва охнула и, нахмурившись, пошла следом.

Экран на кухне включился, и Лиз с грустью взглянула на пустое окно уведомлений. Ни Марта, ни Эйдан так и не прочли её сообщений. "Неужели всё так изменилось?", подумала Лиз и медленно опустилась на стул. Фетиса кружилась возле стола, расставляя тарелки.

Марк спустился к ним и лишь кратко взглянул на Лиз.

— Что-то хотел? — улыбнулась Фетиса.

Он перевёл взгляд на неё, затем снова на Лиз и не без недовольства мотнул головой.

— Нет, не буду вам мешать.

Девушки в недоумении переглянулись, а Марк ту же поднялся обратно в спальню. Лиз сразу поняла, воспоминания слишком сильно на него повлияли, он выглядел встревоженным, взвинченным. Сейчас Марк явно искал возможность поговорить с Фетисой, и стоит Лиз оставить их наедине, он точно не выдержит.

Ножик в руке Фетисы мелодично стучал по доске. В салат посыпались жёлтые плоды с жёсткого хрустящего стебля витиеватой формы. Дверца холодильника негромко захлопнулась, Фетиса высыпала из запотевшего пакета мелкие камушки с рельефным рисунком, покрытые присохшим песком, прямо в раковину и включила воду.

— Лиз, — не оборачиваясь позвала она.

— М?

— А откуда вы? — спросила Фетиса, вскрыв коротким ножичком первый камушек, на деле оказавшимся странным плодом под каменной скорлупой. Изнутри показалось ярко оранжевая мякоть. Фетиса взяла ложку и выложила её в миску.

Лиз качнулась на стуле и после недолгой паузы ответила:

— С Земли.

— Это очень далеко от Багиры?

— Далеко. А что?

— Просто захотела узнать побольше, — пожала плечами Фетиса, вынув колбу со специями с верхней полки. — И как там?

Лиз задумчиво покосилась на затянувшееся облаками небо. На Багире всё же было две луны, одна чуть больше, другая совсем маленькая, что и свет её не видно было в такую ночь. Она не знала их названия, но вдруг поняла, что и прежней Земли уже не увидит, даже если вернётся домой.

— Красиво, — тихо шепнула Лиз. Фетиса обернулась и лишь с улыбкой кивнула, будто снисходительно. — Нет, Багира и Земля сильно отличаются, у вас наверное и зим не бывает, а на Земле сезоны меняются.

— Снега не бывает, это да. Потоки приносят прохладу, ветра, штормы, но это слишком частое явление, чтобы назвать зимой... — Фетиса засмеялась, — в привычном для Багиры понимании.

— И суши у нас гораздо больше, города другие.

— Видела. В старых городах были высокие здания, улицы строили иначе... Поля, леса, но знаешь, мне нравится сейчас. В долине я чувствую себя приближенной к природе.

— Местные бастии тоже природой не обделены, — улыбнулась Лиз, вспомнив остров Киро.

Фетиса в изумлении взглянула на неё.

— Вы и там успели побывать?

— Недолго, — тут же поправилась Лиз, не зная, есть ли порты или торны на той стороне.

Но Фетиса не подала даже виду.

— Любуетесь чужеземными красотами? А люди? Такие же?

— А что с ними станет? — хмыкнула Лиз. — Они везде одинаковые.

— Не сказала бы... — наконец закончила готовить Фетиса и вытерла руки. — Я чувствую себя свободной, но никогда бы не уехала далеко от дома, от брата...

Лиз подняла взгляд и невольно усмехнулась.

— Знаешь, я бы тоже, а выходит, как выходит.

— Я очень привязана к этому месту, сама не знаю почему, — присела Фетиса напротив. — Мне нравится читать про путешествия, но я боюсь перемен. Мы слишком долго живём с Неримом вместе. Я не мечтаю, когда-нибудь мы уже не будем спать под одной крышей, охотиться на берегу и прочее.

— Интересно, трудно ли вообще мечтать, когда знаешь наперёд? — вырвалось у Лиз, но она тут же закашлялась, поняв, что вопрос оказался совсем не таким тактичным, как ей представлялось.

Фетиса сразу же протянула ей стакан и налила из графина воды.

— Ничего, я понимаю, — улыбнулась она. — Ты права, но магия меня не обременяет. Наоборот, я касаюсь буквально чужих судеб, вижу человека ещё до того, как он себя поймёт.

— Наверное, поэтому ты так легко находишь общий язык со всеми, — вздохнула Лиз.

— А ты слишком сложная? — рассмеялась Фетиса.

Лиз поддалась её заразительной улыбке и тоже засмеялась, кивнув.

— Это точно.

— Эй! Ребят, вы есть собираетесь? — закричала Фетиса.

На её голос тут же ответил Нерим, вышедший из двери за залом.

— Да иду я, не ори.

Его щеки заметно покраснели, в ухе торчала ватка, а с плечей свисал толстый плетёный плед.

— Ты чего? — удивилась Фетиса.

— Вода в ухо попала, стреляет так, что говорить больно... — нахмурено протянул Нерим, усаживаясь за стол.

— Меньше выпендриваться надо, — усмехнулась Фетиса. — Кто тебя заставлял сальто на доске исполнять?

Нерим недовольно махнул рукой и принялся за еду. Лиз украдкой взглянула на лестницу, но Марк, видимо, не собирался спускаться.

Поужинав, Лиз пожелала ребятам доброй ночи и поднялась в комнату. Марк уже спал, но её не покидало чувство, что увиденное в Изумкрате изменило его.

Она беззвучно приоткрыла балконную дверь и вышла наружу. Ночь была тёплой, дышала морской солью и шёпотом далёких островных растений, но очередной вид на одинокую гору заставил холод пробежаться по коже.

Лиз поёжилась и подошла к краю.

Кажется, достаточно было бы чуть наклониться, и мир бы перевернулся: не балкон под ногами, а пустота, стремительная и безмолвная. Она замерла, сердце заколотилось, ладони вспотели. Чем дольше Лиз всматривалась в даль, тем больше нарастало ощущение, будто ничто не держит её здесь. Ни стена за спиной, ни пол под ногами. Один неверный шаг, и всё.

И в этой хрупкой грани вдруг вспыхнули мысли, которые она так долго гнала прочь. "Марта и Эйдан... Может они и правильно делают, что игнорируют меня? Думают, просто сбежала, забыла, обиделась как ребёнок..."

Лиз сжала подоконник, пальцы впились в прохладный камень.

"А ведь могла бы быть мягче. Могла бы объяснить. Могла бы просто сказать. Да всегда могла быть не такой!", рассерженно винила Лиз саму себя.

Теперь она стояла над пропастью не только здесь, на балконе, но и в своей жизни. И не знала, кто из них первым протянет руку, если вообще протянет.

где-то внизу шипел океан, не угрожающе, а устало, как будто тоже ждал, когда кто-то наконец скажет: «Прости». кто-то слишком гордый и упрямый.

Лиз глубоко вдохнула, отступила от края и тихо вернулась в комнату.

Марк по-прежнему лежал, укрытый с головой. Она долго смотрела на него —единственного, кто терпел её так долго и, кажется, начал отворачиваться. А потом легла на кровать и развернулась к стене.

Глаза защипало. Лиз крепко сжала веки, стараясь не дать слезам вырваться. Боялась, если заплачет сейчас, уже не остановится. Она попыталась как можно скорее уснуть, чтобы мокрая подушка не помешала сделать этого позже.

Но вопреки всем желаниям Лиз, эта тёплая Багирская ночь имела свои планы. Сначала ветер поднялся и погнал волны к берегу. Затем он бесцеремонно распахнул не плотно прикрытые балконные двери и ворвался в комнату, вздымая шторы к потолку.

Тело то бросало в жар, то вновь окутывала прохлада. Одеяло внезапно приобрело вес и начало давить, сжимая грудь и не давая сделать глубокий вздох.

Завывания ветра отражались от каменных стен. Марк медленно повернулся и открыл глаза. Сквозь полумрак на столе колыхалось затухающее пламя свечи, и через мгновение погасло. Он протёр лицо руками и обернулся на дрожащие дверцы балкона. Они стучали о стены, шторы надулись и небрежно вспыхивали в воздухе.

Поёжившись, Марк поднялся и сделал шаг к балкону, ноги коснулись чего-то мягкого и холодного. Спросонья он не сразу это заметил и поспешил закрыть двери. Стоило щёлкнуть старой железной задвижке, как ветер стих и наконец выпустил из своих цепких рук тонкую ткань.

И только сейчас, он увидел Лиз. Сердце гулкими ударами отозвалось прямо в ушах. Простыни и ковры прямо до места, где он стоял были покрыты сверкающим инеем, а Лиз лежала так неподвижно, что казалось будто и вовсе не дышит.

Марк подскочил к её кровати и обхватил за плечи.

— Лиз?! — зашептал он, бросив взгляд в коридор. — Лиз?!

Но она не отзывалась, даже не вздрогнула. Вокруг Марка возник Полуночный Огонь, глаза полностью залились чёрным. Дрожащей рукой он потянулся к её лицу, и тогда она перехватила его запястье. Мышцы задрожали, хватка Лиз была слишком сильной, пальцы впивались в его кожу, оставляя за собой красные следы.

Марк отпрянул, но Лиз не отпустила, ещё крепче сжала его руку в ладони и повернула голову. Её глаза наполнились золотым светом, лицо спокойно, но одновременно так холодно, что невозможно было оторвать взгляд. Она приподнялась и нависла над ним. Марк уже не мог скрыть ощутимую боль, мышцы на лице задрожали, а с губ едва ли не срывался стон.

— Лиз... — процедил он сквозь зубы.

Но она продолжала, наклонилась вплотную и вдруг протянула вторую руку прямо к нему и пальцем надавила в лоб, между бровей. Марк обхватил ладонь, которой она схватила его запястье и попытался разжать её пальцы.

Полуночный Огонь обдал кожу Лиз, и та заискрилась. Её губы дрогнули в улыбке и она тихо прошептала:

— Ты снова здесь.

Марк уже не сомневался, это говорила не Лиз.

— Они снова убивают, — уже с грустью добавила она. Слова были едва различимы, хоть Марк и сидел прямо перед ней. Будто кто-то через силу пытался быть услышанным. — Я тебе покажу.

И в её пальце появился всё тот же свет. Чистый, искрящийся, золотой. Марк скривился от боли, на этот раз в висках. Символы на лице прожигали кожу, но не поддавались и продолжали сдерживать свою печать.

Брови Лиз в изумлении поднялись, она рассердилась и оттолкнула Марка так, что он прокатился по полу и отлетел в стену. Снизу донёсся скрип, Лиз обернулась, совсем неестественно, слишком плавно, поднялась и с дрожью в голосе произнесла:

— Они снова убивают, а ты не видишь!

Марк обхватил руку и попытался встать. Снизу послышались шаги, а Лиз посмотрела в окно и растворилась в искрах. Марк застыл на месте, в чувства его привёл голос Фетисы:

— У вас всё хорошо?

— Нет... — прошептал он, всё ещё не осознавая произошедшее.

Нельзя было точно описать состояние Лиз в момент, когда неизвестная сила взяла верх над её телом и сознанием. Сначала в мысли ворвался странный сон. В нём была Кирен, она вновь застыла над Лиз, словно статуя, и холодным взглядом прожигала её насквозь. Всем своим видом Кирен из сна пыталась скрыть свою одержимость обидой, необъятной и разрушительной.

Лиз не понимала, чего от неё хочет Кирен и её сестры, чьи фигуры терялись в пурге, но чувствовала, что каждый взгляд в их сторону болью раздаётся по телу. Она пыталась уйти, убежать, но облик Кирен появлялся всюду, куда бы она не шла. Словно её собственная тень обратилась врагом.

Голос Бури тоже привиделся ей во сне. Она звала её и молила о помощи, но Лиз не понимала ни слова. Металась от ледника к леднику, а Бури не было нигде. И когда её голос стих в вихре, свет полился прямо из груди Лиз. Он вырвался так стремительно, осветил всё вокруг и оставил её в одиночестве.

Снова одна и даже Марк ей уже не поможет. Лиз опустилась на колени и из последних сил закричала:

— Выпустите меня!

Но бесконечная пустота не собиралась выполнять её просьбу. Лиз почти смирилась с волей света, когда в мыслях с ехидной ухмылкой заскрежетала назойливая идея. "Могла быть мягче-е! Могла быть друго-ой!"

Голос змеёй обвился вокруг разума, шипя и скалясь, как дикий зверь. Лиз вспыхнула от злости — на себя, на трусость и на вечное "надо было". Она сжала зубы, поднялась и пошла вперёд. Голос не умолкал, издевался, смеясь, тыкал пальцем в самые уязвимые раны. Тогда она побежала — вперёд, сквозь боль, стыд и заточение в цепях собственной совести.

Кто бы мог подумать, что она окажется такой стервой — той, что сама себе становится палачом?

Но Лиз верила, если просто идти, то обязательно найдёшь выход. И нашла.

Не в стенах каменной долины. Не на пляже кельтиков. Она замерла перед одинокой горой. Не помнила, как добралась сюда, но была рада, что тело наконец подчинилось.

К ногам подкралась тёплая волна, песок зашуршал в потоке воды, а над головой шелестела листва вытянутых крон. Утро прояснило небо, но каменная долина всё равно теперь была слишком далеко, чтобы разглядеть высеченные в скалах окна или людей на берегу.

Лиз осмотрела себя, майка и шорты слегка помялись, но были чистыми.

— Вплавь я сюда не добиралась... — прошептала она в попытке восстановить цепочку ночных событий.

Она прищурилась на гору. Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Ни построек, ни троп, только голые, серые, каменные выступы и густые заросли у подножья.

Паника захватила разум. Дыхание участилось. Но Лиз резко втянула воздух и подавила страх. Принялась бродить от дерева к дереву, встала на цыпочки, обхватила толстую ветку, до которой смогла дотянуться, и потянула на себя. Но деревья на Багире росли не как на Земле. Их ветви были плотные, завивались в жгуты, почти каменные, покрытые смолой, блестящей и липкой. Пальцы соскользнули, оставив на ладонь красную полосу.

— Черт!

Берег был на удивление чистым, ни одной опавшей ветки или кустарника.

Лиз отпрянула и набрала в грудь побольше воздуха.

— ЭЙ! — закричала она во всё горло.

Крик эхом отозвался в скалах, но быстро стих за всплеском прибывшей волны.

Лиз застыла на месте. Волосы и кожу обдавало мягким бризом, а морская пена нежно касалась стоп. Взгляд забегал из стороны в сторону по бескрайнему пейзажу сиреневатых вод.

— И что прикажете делать? — вздохнула она.

Руки сами дрогнули от этих слов. Лиз неуверенно покосилась на пальцы. Сила бабочки, скрывающаяся внутри, была незрима, но именно сейчас вспыхнула в подсознании, как спасательный круг на волнах. Лиз совсем недолго терялась в раздумьях.

Она сжала ладонь и помотала головой.

— Нет. От этой магии одни проблемы. Если даже подумаю воспользоваться ею, потеряю контроль. Снова.

Мысли путались, как нитки в клубке.

— Я была на балконе... Ветер, дверь, Марк... — прикрыв глаза, начала она вспоминать.

Пальцы прижались к вискам, они пульсировали. Там, где память обрывалась, оставалась лишь пустота, заполненная эхом чужого голоса: "Они снова убивают..."

Вот оно. Лиз открыла глаза. Этот отрывок не был сном или галлюцинацией. Слова звучали в той комнате, шёпотом сошли с её собственных губ.

— Я вышла подышать, вернулась в комнату, а потом? — потерялась она в раздумьях. — А потом всё! Вот она гора, вот он океан!

Лиз пнула мокрый песок, и он разлетелся в стороны, прямо как снег во время оттепели. Она тут же поймала себя на мысли, что Буря не могла отправить их на Багиру просто так. Может быть кто-то подобный ей вновь вмешался в дела Марка и Лиз.

— Фага, Буря, — медленно начала Лиз. — Эти сами появлялись из неоткуда...

Все древние на их пути тянулись к Лиз без её желания, словно она была маяком, зажжённым кем—то другим. Но сейчас всё было в точности наоборот. Её телом управляли, нагло и бесцеремонно, привели, шаг за шагом. Но к чему?

Она обернулась на гору, вросшую в землю. Последняя надежда оставалась на Марка, но вспомнив его отстранённый и холодный взгляд, Лиз вздохнула:

— Вот теперь я одна. Не поспоришь, Марк.

Лиз вытерла испачканные руки о шорты, стряхнула песок с ног и в очередной раз посмотрела на гору. Если не магия, не друзья и не логика, то ноги.

Лиз сделала первый шаг по склону. Камни угрожающе заскрипели, пальцы впились в выпирающие валуны, и она медленно начала карабкаться выше.

— Как это испарилась? — не унималась Фетиса.

Она впервые была зла, её лицу совсем не шла эта эмоция. Нерим, всё ещё с болезненным видом, но обеспокоенный, сидел на диване и что-то быстро искал в планшете.

— Вот что ты там смотришь? — рявкнула на него Фетиса, а затем перевела взгляд на Марка. — Лиз же не марэйта? А тебя будто это совсем не смущает...

Его взгляд застыл на стене, будто Марк и вовсе не находился с ними в одной комнате. Он даже не слушал Фетису, чем вводил её в бешенство. Она резко подскочила к нему и щелкнула пальцами прямо над ухом.

— А ну посмотри на меня! Это в порядке вещей, что твоя подруга может взять и исчезнуть посреди ночи на неизвестной ей планете?

— Я не знаю, что для неё вообще является порядком! — не выдержал Марк и закричал.

— Э—эй... — выпрямился Нерим. — Не повышай на неё голос, — строго произнёс он, но будто предостерегая, что с Фетисой лучше не ругаться.

Марк тут же выдохнул и кивнул.

— Вы должны кое-что знать...

Фетиса скрестила руки и выжидательно на него посмотрела.

— Лиз не марэйта... Но она и не человек.

Нерим с Фетисой переглянулись. Злость испарилась с её лица, и поменялась на удивление.

— Как это? Она другой расы? Я даже не заметила... — прошептала Фетиса, пытаясь восстановит образ Лиз в памяти до мелочей.

— Нет, она не другой расы, она просто... Просто не человек, — Марк осёкся, невольно провёл языком по пересохшим губам, будто пытался сглотнуть страх. Он обхватил запястье, на котором красовались свежие следы, и поспешно добавил, — но не опасна. И мы не зря скрывали это от вас, только никак не могли предположить, что произойдёт подобное.

Все замолчали. Фетиса исподлобья смотрела на Марка, словно с опаской. После недолгой паузы Нерим поднялся, отложив планшет в сторону. Он подошёл к Марку и строго сказал:

— Вы просто нас подставили, да?

Марк опустил взгляд.

— У вас нет ни документов, ни денег, но вы из Альянса, — продолжил он уже с нескрываемым раздражением. — Значит вы не можете обратиться за помощью к стражам, значит скрываетесь.

— Мы не какие-то преступники...

— А кто говорил об этом? — перебил Марка Нерим. — Ваш поступок уже показатель. Я тебе не верю. Не просто так бегаете, а я посмотрел новости Земли, она закрыта. Закрыта для телепортации, полётов. Для всего!

— Нерим...

— Не лезь, Фетиса. Они нам врали, воспользовались!

— По твоему Лиз похожа на...

— Мне плевать на кого она похожа! А эта магия? Его чёрное пламя, видела такое? Не опасны? Выглядит в точности наоборот.

Марк нахмурился, вздёрнул голову и ответил:

— Ты не знаешь о чём говоришь. Сложно объяснить, что Лиз представляет из себя, даже мне. Но я знаю, что она так же обычный человек. Загнанный в угол, напуганный человек, который вообще не хотел здесь очутиться. Пускай тебе плевать. Я честно признался во всём, и отправлюсь на поиски. Хочешь мне помешать? Давай! Тогда я стану опасным, даже стражи не помогут.

Между ними задрожал воздух. Нерим был в ярости, сжал кулаки, но до удара было ещё далеко. Фетиса встала перед ним и схватила за руки.

— Успокойся. Пусть он откроется мне, — старалась она перехватить взгляд брата. — Ты сейчас не можешь здраво оценивать ситуацию. Лиз, и правда, была встревожена. Она больше похожа на жертву, чем мы. Их ложь невинна.

Нерим высвободился из хватки Фетисы и приблизился к Марку.

— Ладно, — процедил он. — Позволишь Фетисе поковыряться в голове. И если... — пригрозил Нерим ей пальцем, — если он сказал правду, мы поможем. Но сразу после... Вы уйдёте. Я даже не сообщу стражам. Просто уйдёте отсюда, и желательно из долины тоже.

Марк уверенно кивнул. Фетиса потянула Нерима за собой и взглядом дала понять, что останется с Марком наедине.

— Уверена? — уже тише спросил он сестру.

Фетиса украдкой посмотрела на Марка, он поднял на неё глаза. Их взгляды пересеклись, и в этом мгновении Фетиса ясно ощутила его переживания. Страх сложно скрывать, особенно за близких, она хорошо знала это чувство.

— Да, — кивнула Фетиса.

Её кабинет был не просто комнатой — он был выточен в из скал долины, будто сама гора когда-то вдохнула слишком глубоко и выдавила из своих недр это убежище. Стены плавно переходили в потолок, с мягкими, почти живыми изгибами, как стенки внутри гигантской раковины.

Пол усыпанный шелестящим песком был чист. Никаких подушек или ковров, всё убрано. Фетиса скрупулёзно относилась к предстоящим сеансам, всегда приводила кабинет в порядок. Даже незаметная крупинка пыли могла исказить геомантический поток, а случайно отброшенная тень стать пятном на полотне видения. Песок лежал ровным слоем, почти зеркально отражая свет витража.

Лишь под самым сводом потолка тянулась череда деревянных полок. На них хранились свитки в кожаных чехлах, тома с тугим переплетём из высушенных морских лиан. Кулоны, мерцающие, будто наполненные водой, свисали на тонких нитках, высушенные перья, возможно больше не летающих в Багирском небе птиц, торчали из невысоких ваз.

В самом конце кабинета, там, где стена сливалась с полом, завершая конечный изгиб, было окно. Словно вырастающее из камня, оно повторяло его рельеф, края неровные, а стекло не прозрачное — витражное, собранное из сотен осколков разных цветов. За ним не было пейзажа, ни деревьев, ни океана, только свет. Чистый, живой, меняющий оттенки от тёплого янтаря до глубокого изумруда. Он лишь дополнял помещение, рассеивался и расходился по поверхностям, как блик на восходящей волне.

Под окном был выступ, едва заметный, но достаточно широкий, чтобы сесть. А вместо подоконника прозрачный, стеклянный аквариум, сросшийся с камнем. Дно усыпанное мелкими, сточенными солёной водой камушками, среди которых разрастался пушистый мох и пробирались вершки оранжевых веток кораллов. Часть аквариума заполняла вода, не мутная, кристальная, с пурпурным отливом. В её тишине и мелких пузырьках плавали два лягушонка. Один мирно спал на пористой ветке коралла, другой медленно прильнул к стеклу, будто ощущая, что скоро вновь понадобится хозяйке.

Шаги Фетисы зашуршали по песку. Она аккуратно опустила руку в аквариум. Лягушата мгновенно вскочили на ладонь, а затем, без команды, запрыгнули на мочку уха, крепко вцепившись лапками.

— Садись, Марк, — мотнула Фетиса на центр комнаты.

Он послушно выполнил просьбу. Воздух здесь был теплее, а песок холодным, освежающим. Марк сложил ноги и продолжил наблюдать за движениями Фетисы. Она присела напротив и протянула руки к его лицу.

Стоило её пальцам коснуться щёк, как Марк резко отпрянул. Фетиса вздрогнула, и с недоверием покосилась на него.

— Должен предупредить... — начал Марк.

Он взял её ладонь и приложил к отметкам в виде треугольников.

— Это печать. По всей видимости очень сильная. Древняя. Она скрывает часть памяти.

Он отпустил руку Фетисы, но она не оторвала пальцев от кожи. Провела ими по рисунку, слегка надавила. Их глаза вновь встретились, будто она ожидала реакции.

— Если не хочешь...

— Печать не моя, — перебил Марк её на полуслове. — Если сможешь пробиться сквозь её магию, будь добра, ломай до конца. Даже если мне станет больно.

— Геомантия не причиняет боли, — шепнула Фетиса. — Я связываю человека с судьбой. Видения проливают свет на настоящее, будущее и прошлое.

Она прикрыла веки. Марк всматривался в её тёмные, густые волосы, смуглую кожу, прислушивался к дыханию. Фетиса медленно погрузила одну руку в песок, и тот откликнулся. Сначала едва заметно, потом ярче. Песчинки засветились тусклым, пустынным светом, как угли под пеплом. Нити энергии потянулись от них к её руке, пробежались по ладони, а оттуда к сердцу.

Когда она вновь посмотрела на него, её глаза изменились. Они заполнились светом песка, стали похожи на него и цветом и мелкой рябью.

Не золотой, не жёлтой и не жгучей. Этот свет двигался в такт её сердцебиений, волнами проходился по телу. Марк и не заметил, как поддался этим приливам, будто они с Фетисой слились в один организм, дышали едиными вдохами и выдохами. Он чувствовал мелкую вибрацию под пальцами Фетисы.

В первые за долгое время на душе стало легко. Все тревоги рассеялись, будто Фетиса собрала их в кулак, сжала и превратила в крупицы, развеявшиеся на ветру. Магия соединила тело Марка с песком.

Касания Фетисы были нежными, в них хотелось окунуться, погрузиться в сон. Наверное, если не печать, Марк бы забыл всё и просто отдался в руки Фетисы. Но символы ярко засияли, противясь вмешательству.

Губы Фетисы разомкнулись, рот слегка приоткрылся, дыхание участилось, будто она тоже почувствовала тяжесть цепей, сковывающих прошлое Марка. Но, то что он успел пережить за последние недели, не поддавалось силе печати. Она была не властна над его новой жизнью.

Фетиса искала в судьбе ответы, подтверждение, которого сама жаждала. Ей хотелось помочь Лиз, хотелось верить им с Марком. Их путь лежал на поверхности сознания. Страх перед войнами Цай, пролитая кровь, в которой не было их вины, тянущиеся по следам, как щупальца древнего зверя, разрушения.

Видения не оттолкнули Фетису, лишь разогрели пламя желания. И тогда она увидела Лиз в незнакомом ей обличии. За привычной внешностью скрывалась чужая суть. Она всплыла и в отголоске прошлой ночи, в спальне наверху. Лиз и сущность скованные одной плотью.

Лиз заметно терялась в золотом свете, но всё ещё была собой, стремилась вырваться, прокричать хоть слово. В незнакомом шёпоте Фетиса слышала голос Лиз, скрытый, но отчаянный. И обе эти души были связаны с Марком, они стремились к нему за помощью, а он не понимал, не различал их.

Она отпустила руки, свет погас, а глаза вновь прояснились.

Марк посмотрел на неё.

— Я тебе верю, — склонив голову, тихо произнесла Фетиса.

— Что ты увидела?

— Если тело Лиз это дом для души, то кто-то намерен выселить её. Я не вижу, что пробудило силу, но вижу образ. Он истинный.

— Правдива только Лиз, — нахмурился Марк.

— Да. Я тоже хочу в это верить, — улыбнулась Фетиса. — Но сейчас её необходимо найти.

— И чего хочет этот... образ?

— Тебя.

Марк удивлённо распахнул глаза.

— Ночью он не смог достучаться до тебя. Сейчас он намерен вызвать что-то гигантское, разрушительное, чтобы снять твою печать, развеять магию.

— На Багире... — прошептал Марк и резко вскочил с места.

— Что на Багире? — непонимающе подняла голову Фетиса.

— Вот именно! Что на Багире? Что этот образ может пробудить на Багире такого, чтобы сокрушить печать падшего воина...

— Воина? — перебила Фетиса, побледнев.

— Пробудить Хранителя, связанного прошлым с полуночным львом. Только один свидетель среди ныне живущих помнит крушение планеты, чувствовал каждый клочок её земли. Это Багир.

Фетиса испуганно сглотнула, она поднялась и обхватила Марка за плечи.

— Ты? Это ты?!

— Фетиса, если правда окажется такой ужасной и... И я действительно стал причиной разлома Багиры в прошлом. Я самолично лишу себя жизни. Но Лиз не виновата в том, что произошло до её рождения. Тот, кто наложил эту печать, — указал он пальцем на треугольники. — явно не хотел, чтобы я узнал истину. Я не верю, что хотел причинять страдания невинным, ваша история...

— Я тоже в это не верю! — разозлилась Фетиса, чем сильно удивила Марка. — Будь это правдой, её бы не открыли людям! — и она вдруг замолчала. Фетиса никогда не думала, что будет цитировать слова брата. А сейчас поняла, что всегда верила в его странные теории, хоть и далеко в глубине души.

Марк кивнул.

— Куда оно могло отправиться, чтобы его пробудить?

Фетиса повернула голову и посмотрела в витражные блики на окне.

— Изумкрат далеко не самое ближайшее место к Хранителю. Есть ближе и заметнее.