Купитман и Люба: любовный хаос

Утро в отделении началось тихо, почти подозрительно тихо. Левин потягивался над кипой бумаг, Варя листала учебник, и только Романенко развлекал себя, глядя в зеркало и отрабатывая «улыбку для проверяющих».Вдруг раздался скрежет двери, за которым последовал знакомый скрипливый голос:— Доброе утро, господа и дамы!Все одновременно вздрогнули. В дверях стоял Иван Натанович Купитман, с идеально уложенными волосами и неподражаемым выражением лица, будто он был не просто врачом, а ходячим рекламным плакатом уверенности в себе.— Господи... — пробормотала Варя, — опять он.— Да что с ним сегодня? — спросил Левин, осторожно прищурившись.— Сегодня... — тихо произнес Романенко, — день Любы.Все посмотрели на старшую медсестру, которая как раз входила с подносом медицинских инструментов. Люба шла уверенной походкой, но в глазах была лёгкая тревога. Она явно ожидала очередной «проект Купитмана по обаянию».— Люба, — произнёс Купитман с такой интонацией, будто объявлял новую версию «Айфона», — вы сегодня выглядите... исключительно профессионально.Люба подняла бровь.— Иван Натанович, вы опять... — начала она, но тут же остановилась, заметив, что Купитман держит в руках какой-то огромный лист бумаги.— Я принес проект! — с воодушевлением сказал он. — Проект... нашего взаимодействия!— Про... чего? — спросила Люба.— Ну, знаете, — Купитман сделал драматическую паузу, — я решил, что нам нужно систематизировать наши... отношения на работе. Чтобы они стали более... структурированными.Левин с Варей переглянулись.— Структурированные отношения? — спросила Варя. — А это значит... что он опять будет флиртовать под прикрытием протокола?— Именно, — кивнул Левин. — Под прикрытием.Люба вздохнула.— Иван Натанович, у нас рабочий день, а не свидание, — строго сказала она.— О, — с наигранной грустью сказал Купитман, — вы так холодно относитесь ко мне... А ведь я просто хочу, чтобы наша работа была продуктивной.— Продуктивной? — переспросила Люба. — Или продуктивно раздражающей?— Может, и то, и другое, — пожал плечами Купитман, улыбнувшись. — Но я подготовил план!Он развернул лист и показал сложную схему, похожую на карту метро с цветными линиями и стрелками.— Это схема... наших взаимодействий? — спросила Люба, пытаясь скрыть улыбку.— Именно! — с гордостью заявил Купитман. — Я разделил все ситуации на «критические», «умеренно сложные» и «компетентные».— И где же я? — спросила Люба, смотря на лист.— Вы — главный «координатор», — сказал Купитман. — Ваше мнение теперь будет влиять на все мои решения.— Это значит, что вы снова будете зависеть от меня? — Люба попыталась звучать строго, но на губах не удержалась лёгкая улыбка.— Совершенно верно! — радостно сказал Купитман. — И это поможет нам избежать... хаоса.— Хаоса? — переспросила Люба. — А что, в отделении есть хаос без вас?— О, конечно, — с грустью ответил Купитман, — но благодаря вам я могу контролировать хотя бы свою «систему хаоса».В этот момент в комнату вошли интерны. Левин мгновенно понял, что приближается катастрофа, и попытался затормозить процесс:— Иван Натанович, может, не сегодня... — начал он.— Не сегодня?! — переспросил Купитман с легкой паникой. — Сегодня именно тот день, когда план должен заработать!Романенко рассмеялся.— Отлично, — сказал он, — у нас начинается шоу «Купитман и Люба». Я беру билеты на первые ряды.Варя прижала руки к лицу, стараясь не смеяться.— Давайте хотя бы попробуем, — сказала Люба. — Пусть будет «рабочий эксперимент».Купитман подпрыгнул от радости.— Замечательно! — сказал он. — Тогда начнём с «критического сценария №1».И вот они начали. Купитман подходил к Любе с бумагами, пытался обсуждать медицинские процедуры, но при этом умудрялся вставлять комплименты:— Люба, ваш метод перевязки уникален... прямо как ваше чувство юмора.— Иван Натанович, пожалуйста... — вздохнула Люба, — это рабочее помещение, а не театр.— Рабочее помещение, театр... — задумчиво произнёс Купитман, — в любом случае, вы звезда сцены!Левин и Романенко едва удерживались от смеха. Варя тихо шептала:— Как он это делает... каждый день одно и то же.В какой-то момент Люба, пытаясь сосредоточиться на делах, случайно уронила инструмент. Купитман мгновенно подхватил его.— Вы доверяете мне свой инструмент... как я доверяю вам... — сказал он, делая паузу.— Ой, хватит! — рассмеялась Люба, но не смогла скрыть улыбку.Интерны тихо хихикали за спиной, а Купитман, видя, что «система работает», решил перейти к «умеренно сложному сценарию».Он начал устраивать мини-тренировки для интернов, объясняя все действия с ненавязчивыми комплиментами Любе.— Смотрите, — говорил он, — если вы правильно держите катетер, Люба это заметит и обязательно похвалит.— Иван Натанович... — пробормотала Люба, — вы реально превращаете работу в цирк.— А разве это плохо? — возразил он, — цирк повышает мотивацию!К вечеру план Купитмана был выполнен. Люба устало, но с улыбкой оперлась на стол.— Иван Натанович... — сказала она, — ваш план действительно сработал. Хотя я до сих пор не понимаю, как.— Просто доверьтесь системе! — радостно сказал Купитман. — И вы видите, результат: интерны работают продуктивно, а я... счастлив.— Счастлив... — повторила Люба, глядя на него, — а я просто устала.— Отлично, — сказал Купитман, — значит, эксперимент удался!Интерны переглянулись. Левин шепнул Варе:— В следующий раз я надеюсь, что они сделают хотя бы одно действие без «комплимента для Любы».— Эээ... — Варя сомнительно посмотрела на них, — сомневаюсь.Купитман же гордо развернул свою схему на столе: линии, стрелки, разноцветные кружочки.— Видите! — сказал он. — Это называется «эффективная работа отдела»!— Эффективная? — переспросила Люба. — Если под эффективностью понимать хаос, комплименты и цирк, тогда да, — она рассмеялась.И на этом день закончился. Люба поняла, что с Купитманом всегда будет немного странно, немного смешно, но при этом... как-то уютно. А Иван Натанович снова доказал себе, что умеет превращать любое рабочее место в свою «систему обаяния».Интерны же сидели в углу, тихо обсуждая:— Вот это да... они реально... — Левин замолчал, посмотрев на Купитмана.— ...влюблены в хаос? — закончила мысль Варя.— Пожалуй, да, — тихо сказал Романенко. — И это прекрасно.