*****

* * *

Келдыш полусполз-полускатился с лестницы. Оттолкнулся от перил и добрел до стола. Перебирая по нему руками, дотащился до лежащего навзничь Андрэ. Покачиваясь, глядел вниз. Наклонился – Агата, испугавшись, что сейчас он грохнется, и она не сумеет его поднять, ухватила его за плечо обеими руками. Келдыш коснулся пальцами лба Инквизитора. Постоял, закрыв глаза. Выпрямился. Прислонился к столу рядом с Агатой.– Передоз.– А?– Обожрался, – равнодушно пояснил Келдыш.Они оглянулись на ворвавшихся в дом людей.– Игорь?!Келдыш еле поднял руку, показывая наверх. Там навзрыд плакали – Стефи, что ли?– Мальчик... помогите.Кто-то пытался оторвать Агату от Келдыша – она молча отпихивалась, уворачивалась, пряча лицо то у него на плече, то прижимаясь к его спине, пока Келдыш не сказал устало:– Отстаньте. Мы в порядке.– Вижу, в каком порядке! – прикрикнули на него. – Руку давай!Келдыш высвободил правую руку – Агата протестующе захныкала, – тут же обнял ее за плечи. Прижимая к себе, неловко закатывал рукав на левой. Агата следила одним глазом из-за его плеча, как Келдышу ставят укол в вену.– Девочка?Агата вновь дернула локтем.– Не трогайте меня!– Мы только посмотрим...– Она в порядке, – повторил Келдыш.Двое копошились над Андрэ. Келдыш смотрел вниз без интереса. Маги выпрямились.– Все... Кто его так?Шрюдер сбежал с лестницы.– Что здесь случилось?Келдыш оскалился.– А вы догадайтесь! – предложил – сразу всем.Очень много людей. Где они были раньше? Лица расплывались, словно смазывались у Агаты перед глазами. Пока она не встретила взгляд широко раскрытых глаз незнакомой женщины, стоявшей рядом с Дегтярем.– Анжелика... – выдохнула Агата. – Вы вернулись!Борис посмотрел на мертвого Инквизитора. На охранника, которому делали искусственное дыхание врачи «скорой» и маги. На трясущегося Келдыша, на вцепившуюся в него Агату. На мальчика, которого осторожно несли вниз с лестницы.Сказал:– И нас еще называют вампирами?* * *

– Божевича следует уволить!– А Келдыша – расстрелять, – закончил Игорь. Потер лицо и с отвращением уставился на руку – та продолжала трястись. Игорь засунул ее себе под ягодицу. Левой рукой завладела Мортимер. Она лежала на диване за его спиной, тихонько дышала ему в ладонь. Следующей сидела Лидия, поглаживая внучку по голове. Молчала.– А тебя-то за что? – буркнул Шрюдер, безостановочно круживший по комнате.– А его?Сам Божевич мрачно сидел рядом со своими школьниками – тщательно обследовавшие их целители ограничились успокоительными. Стефи непрерывно всхлипывала, Зигфрид то и дело клевал носом, Карл сидел, сгорбившись, зажав руки коленками. Спокойнее всех выглядела Люси.– Он не должен был выпускать Агату из интерната.– Его никто об этом не предупреждал. А школьники имеют право на одну увольнительную в неделю. Тогда уж и Макса добейте. Он тоже недоглядел.Максимом звали Агатиного телохранителя. Шрюдер остановился, с силой нажал пальцами на глаза, словно хотел их выдавить – напрочь.– Да кто же, кто мог предположить такое!Незнакомый Игорю следователь – скуластый, желтолицый – сидел на кухонном табурете напротив дивана и вертел головой, наблюдая сразу за всеми. Келдыш сказал скучно:– А может, это все тянется уже невесть сколько времени. Если, к примеру, поднять старые дела...Следователь сощурил на Игоря и без того узкие глаза. Шрюдер покосился с опаской:– Думаешь, Андрэ свихнулся не в одночасье?– А кто сказал, что он вообще свихнулся?Тишина.– Могу я наконец увести детей? – хмуро спросил Божевич. – Второй час ночи. Вы же их обо всем уже расспросили?Казалось, следователь забыл о существовании школьников, потому что взглянул на них с явным удивлением.– Да-да, конечно!Божевич повлек маленькую потрепанную стайку к выходу. Зигфрид-Водяной то и дело спотыкался, и Карл вел его под локоть, точно слепого.– До свидания, – вежливо сказала Люси – всем за всех. – Агата, надеюсь, завтра мы увидимся в школе.Агата вместо ответа прижала келдышевскую ладонь к лицу, заслоняясь ею от всего мира. Игорь мельком посмотрел на нее, более пристально – на Лидию. Сказал:– Вам тоже не мешает отдохнуть. Спальня наверху. Чистое белье в шкафу. Извините, сам ничего не могу, Борис покажет...Тот поспешно вскочил.– Мадам?Мортимер подняла на него взгляд. Прищурилась.– Борис... Дегтяр, кажется? Вампир, специализация – боевая магия и аналитика фольклора. Наглец, каких поискать...Борис просиял:– У вас великолепная память, мадам!Келдыш покосился на следователя: тот жадно ловил информацию. Дегтяр подставил согнутый локоть:– Я провожу вас наверх.Мортимер спросила его, глядя при этом на Келдыша:– Думаете, я усну?Тот растянул губы – хотя чувствовал, что и они подрагивают:– Тогда оставайтесь – то-то я повеселюсь, когда вы прямо здесь свалитесь!– Подлец, – сообщила бабушка Мортимер без малейшей интонации в голосе. Посидела, с явным усилием отняла от головы Агаты ладони – та тут же натянула плед на лицо.– Вы же останетесь с ней?– Куда я денусь... – сказал Игорь с передышкой, – с подводной лодки...Они проводили взглядом Лидию с Борисом. Следом неслышной тенью скользила Анжелика. Игорь откинулся назад, спиной чувствуя, как дышит Мортимер – девочка плотно сворачивалась вокруг него, словно только он мешал ей принять позу зародыша. Его все больше беспокоило, что он ее не слышит – хотя Агата держалась за его руку с крисом. Пропала связь? Сумела от него закрыться? Или – что?.. Зря они отослали целителей.Прикрыл веки – и сразу же, вздрогнув, открыл. На него неотрывно смотрели щели-прицелы глаз следователя.– Ловец Келдыш, – сказал он ровно. – Я еще не снял показания с главного свидетеля.– Следователь Байдуров, – ответил тот так же ровно, – а не пошел бы ты? Вместе со своими показаниями.– Стоп-стоп-стоп! – вмешался Шрюдер. – Вадим, завтра вы получите справку о состоянии здоровья главного свидетеля, из которой следует, что девочка находится в состоянии шока от воздействия... м-м-м... вы никогда не сталкивались лицом к лицу с Инквизитором?– При чем тут это? Я должен провести опрос по свежим следам, пока свидетель еще не опомнился, пока помнит все детали...– Он не сталкивался, – перевел Игорь. Веки все тяжелели. Наливались свинцом... забавно, он не помнит, видел ли когда-нибудь свинец... а выражение помнит...– ...я должен быть уверен, что свидетель не подвергнется...– Не подвергнется, не подвергнется, – заверял Шрюдер.– ...а также не покинет дом в неизвестном направлении...– Не покинет, – пробормотал Игорь уже с закрытыми глазами. – Только в известном. В туалет, – подумал. – А может, и до него не дойдет. Да оставайтесь вы на ночь, следователь Байдуров! Места всем хватит. А сейчас я лягу.Легче сказать, чем сделать. Мортимер никак не желала расстаться с его захваченной рукой – и то и дело принималась хныкать. Он кое-как перевернул ее на спину, сам примостился с краю дивана. Заворчал, нашаривая куда-то запропастившуюся подушку. Услышал над головой озабоченное:– Игорь?– Ну, что?!– Может, довести вас до кровати? Нормально ляжете.– Нормально. Мы нормально. Холодно вот.Он остался вполне доволен формулировкой ответа, потому что Шрюдер понял и отстал. А потом еще и одеялом укрыл. Игорь засыпал и просыпался, просыпался и засыпал. Падал в вертящуюся черную воронку, крупно вздрагивал, вскидывался и снова засыпал. Мортимер его руку и во сне не выпустила.Он открыл глаза. Едва светало. В доме было тихо. Мортимер дышала ровно, не шевелилась, но он понял, что она не спит. И она сразу поняла, что он проснулся. Прошелестела:– Игорь...– У?– Это я его убила?– Да, – сказал он. – Спи.* * *

В кресле напротив сидела женщина. Светлые, мягкие даже на вид волосы, круглое лицо, серые глаза. Рука подпирает устало склоненную голову. Агата рассматривала ее поверх Келдыша – тот лежал ничком лицом в подушку. Вспомнила наконец.– Лиза...Келдыш тут же зашевелился, перевернулся на бок. Сказал через паузу хрипло:– Лизка?– Да, – отозвалась та, не меняя положения.– Ты чего... тут?– Что – нельзя?Келдыш хотел сесть, но после первой же попытки передумал. Подбил под локоть подушку, приподнялся повыше.– Кто сказал?– Борька звонил пару часов назад.– Ну дура-ак...– Дурак, что вчера не позвонил!Наверное, надо уйти от семейной сцены – и от взгляда Лизы. Агата осторожно присела – голова была гулкой и пустой. Келдыш покосился через плечо:– Вы как?Агата кивнула и неловко перелезла через него. Посидела, сосредоточилась и, оттолкнувшись от дивана, встала. Коленки затряслись, в глазах потемнело – но, в общем, ничего. Даже идти может. Правда, пол под ногами пропадает куда-то.– Не запирайтесь в ванной, – сказал Келдыш в спину. – Я не смогу выбить дверь, если вы там грохнетесь.Конечно, она заперлась. Долго плескала в лицо холодной водой, шипя от ломоты в пальцах. Потом смотрела на себя в зеркале. Вчера она убила человека. Пусть не нарочно. Но убила. И Келдыш это сказал. Должно же это как-то на ней отразиться? Лицо очень бледное, глаза в темных обводах – и все. И вместо раскаяния, страха, мук совести – одно какое-то дремотное оцепенение. Точно чувства тоже онемели. Может, до нее все еще не дошло?В дверь стукнули. Холодный голос Лизы:– Игорь послал узнать – ты в порядке?– Я в порядке, – послушно повторила Агата.– Я передам.Агата аккуратно закрыла воду.* * *

Народу прибавилось – Шрюдер в рубашке с закатанными рукавами пил кофе. Чашки и тарелка с горой бутербродов стояли на табурете перед диваном. Келдыш с кислым видом отламывал крохотные кусочки. Над ним, подперев бока, точно надзиратель, стояла Лиза. Прежде чем та отвернулась, Агата заметила ее красные распухшие глаза.– Завтракайте, – предложил оживившийся Келдыш. Наверно, надеялся, что внимание сестрицы переключится на Агату. Зря. Лиза взяла отложенный бутерброд и молча поднесла ему ко рту. С видимым отвращением жуя, Келдыш показал пальцем Агате на блюдо.– Ешьте, ешьте, – сказал и Шрюдер. – Это необходимо.Агату мутило. Но один бутерброд она все-таки одолела, запила остывшим кофе.– А бабушка?..– Сейчас спустится.Пришедшие целители развели «больных» по разным комнатам. После получаса опроса, осмотра, ощупывания, проглядывания Игорь начал тихо звереть. Потому и вернулся уже в не лучшем расположении духа. Повода долго искать не пришлось – следователь Байдуров был уже тут как тут. Все оглянулись на вошедшего хозяина.– Почему начали без меня? – Игорь рухнул на диван рядом с обеими Мортимер. Старшая из женщин сверкнула на него очками:– А обязаны были ждать?– Я же все-таки ее куратор!– А я – опекун!Взгляд Шрюдера можно было перевести только как «заткнись!». Целители передали начальнику СКМ свои заключения и откланялись. Шрюдер бегло просмотрел листки, пару раз поднял брови, покивал и засунул в карман своего пиджака.– Вы ничего интересного не пропустили, Ловец Келдыш, – кисло сказал следователь. – Девушка просто не отвечает на вопросы.– Да? – Игорь поглядел на Лидию, на Шрюдера (засунув руки под мышки, тот пожал плечами) и лишь потом – на Мортимер. Она сидела, натянув на плечи одеяло. От лица только глаза и нос остались.– Господин Шрюдер, – спросил Байдуров, не сводя с нее глаз. – Каково заключение целителей? Главный свидетель все еще находится в состоянии шока?Шрюдер подумал. Вновь вынул заключение из кармана, тщательно изучил – как будто не читал за несколько минут до этого. Сказал с явным сожалением:– Нет.– Мадам, – теперь Байдуров обратился к Лидии, – не хотелось бы давить на вас и на вашу несовершеннолетнюю подопечную, но вы должны знать, чем грозит отказ от дачи показаний следователю по магическим преступлениям...Лидия потерла внучку по спине. Сказала – с непривычной просительностью в голосе:– Не могли бы вы дать ей еще время?– Нет. Уважаю ваши чувства, но погиб человек, Инквизитор, – и моя работа – выяснить, как это произошло.Впервые младшая Мортимер показала, что замечает окружающее. Подняла взгляд и серьезно посмотрела на следователя:– Я и вправду его убила?– Нет!– Нет!Шрюдер с досадой выдохнул и отвернулся к окну. Лидия сжала плечо внучки, легонько встряхнула, заглядывая ей в лицо:– Ты что, с ума сошла? Нет, конечно!Байдуров сделал стойку.– Это заявление?Мортимер и ему поставила диагноз.– Да вы рехнулись!Метнула грозный взгляд в молчащего Келдыша. Игорь длинно и громко вздохнул, заелозил на диване, пытаясь подняться. Удалось – правда, не с первой попытки.– Поехали.– Куда, куда это? – встрепенулся Шрюдер.– Куда вы тащите мою внучку? – возмутилась Лидия, увидев, как он – впрочем, без особого успеха – тянет Агату за руку с дивана.– Я еще не закончил!– Ты и не начинал еще, – бросил следователю Игорь.– Хватит, хватит, вставайте, вы же не хотите, чтобы я свалился у ваших ног?Это было бы круто...Поднялась – и чуть ли не впервые за утро осмелилась посмотреть ему в лицо. Наверно, вот это и называется – краше в гроб кладут. Но глаза Келдыша были ясными и спокойными. В дверь, вытирая руки, заглядывала изгнанная на время допроса Лиза.– Лизка, сядешь за руль?– Конечно, – сказала та спокойно, отбрасывая кухонное полотенце.– Куда, наконец, вы собрались? – рыкнул Шрюдер.– В больницу. Навестить Славяна. – Игорь оглядел собравшихся и пояснил: – Димитрова. Мальчика, который вчера больше всех пострадал. Вы, Байдуров, можете поехать с нами.– Уж не сомневайся, Ловец, – сказал тот сквозь зубы.В результате поехали все. Процессия получилась внушительная: охрана, Лизина машина с тремя пассажирами, машина Шрюдера, машина Байдурова, снова охрана... Машинный сандвич. Детей бы вчера так охраняли...Келдыш все тер и тер ноющий затылок – пока не почувствовал прикосновение теплой ладони.– Не двигайтесь, – приказала Лидия. По затылку разливалась прохлада, тошнотворная боль уходила.– Спасибо.– Не за что, – сухо сказала Мортимер, снова откидываясь на спинку сиденья.– Здесь налево, – указал он, Лиза взглянула странно:– Да уж знаю!Да, глупо. Она полгода ходила к нему в эту клинику.Дежурный целитель протестовал против их вторжения так энергично, что голова теперь разболелась у Агаты.– И не надо трясти передо мной своими регалиями! – орал он на Шрюдера. – Я и без того знаю, кто вы такой! К тяжелобольным пропускаются только родственники или с разрешения родственников! А следователю в той палате вообще делать нечего! Кого вы собираетесь допрашивать – живой труп?Ох! Агата сжалась. Ее взяли за локоть.– Пошли, – сказал ей на ухо Келдыш. – Тихо уходим.Они попятились на пару шагов и завернули за угол.– Пятый уровень, седьмая палата, – сказал Келдыш. – Я знаю, где это.Сзади доносился возмущенный голос врача:– И не надо меня зачаровывать! Я сам дипломированный маг!* * *

– А почему никаких приборов? – жалобно спросила Агата.– Каких приборов?– Ну каких-нибудь... медицинских.– Здесь это не поможет.Они разговаривали вполголоса, точно боялись разбудить Славяна. А он и так не спал – глаза открыты, хоть и редко, но моргают. Агата заглянула в эти глаза и тихонько отступила. Карие, живые, блестящие, часто – злые, они теперь как вылиняли. Пустые... Так вот как это бывает...– Вот так это бывает, – эхом отозвался Келдыш. Агата примостилась на кушетке напротив.– Он выздоровеет?Келдыш помолчал.– Вполне возможно... в каком-то смысле. Организм крепкий, молодой. Дети все-таки это переносят легче.– Что – «это»?– Потерю магии.– А... то есть он совсем не сможет... – Агата умолкла. Сказала с тоской: – Я говорила ему, что у него будет всего одна попытка. Но лучше пусть не лезет...– Он сам решил. И спас меня.Агата обхватила себя за плечи. Слезы текли из глаз двумя непрерывными полосками, но она даже не пыталась их вытирать – не замечала.– Если бы не я...– Вы это с ним сделали?– Но ведь все случилось из-за меня. Все из-за меня. Вас тогда чуть не убили. И вчера тоже. И Славка теперь лежит вот...– Да, конечно, если бы вы не родились, никто бы никогда не умер! – сказал Келдыш ядовито. – Не слишком ли много вы на себя берете?– А? – растерялась Агата.– С чего вы решили, что весь мир вертится исключительно вокруг вашей драгоценной персоны? Что все, что происходит, происходит только по вашей вине? Откуда такое раздутое самомнение? Или это просто какая-то разновидность подросткового мазохизма?– Но ваша сестра тоже так считает, – убито сообщила Агата. – Она меня ненавидит.– Лиза органически не умеет кого-либо ненавидеть. Во всяком случае – долгое время. Я ей иногда в этом завидую. А ваша... мадам Мортимер могла бы с ней на эту тему поспорить. Она во всем винит меня.– Почему это?– Кто повел вас к Слухачу? Я. Кто не сумел защитить от похищения? Я. Кто допустил, чтобы вы прыгнули в Котел? Снова я! – Игорь внезапно вспомнил все свои прегрешения, перечисленные Шрюдером. – А у кого не хватило сил прикончить Инквизитора?– Но как бы вы...Келдыш отмахнулся:– Мы слишком привыкли полагаться исключительно на магию! Я мог бы затеять нормальную человеческую драку – и вы бы под шумок убрались и позвали на помощь! В конце концов, послал бы вас за оружием!Агата нахохлилась. Действительно. Ей даже в голову не пришло, что Андрэ можно победить без помощи магии. Если бы они все скопом навалились... Келдыш косился на нее насмешливым глазом.– Ну что? Будем вместе предаваться угрызениям преступной совести? Да перестаньте вы реветь, наконец!– Я не реву! – Агата сердито вытерла слезы. – Они сами текут, без моего участия. Но Инквизитора ведь я убила?Келдыш отвесил ей поклон:– С удовольствием бы уступил эту честь вам. Но с чего вы взяли, что вы его убили?– Вы же сами мне ночью сказали!Келдыш улыбнулся – довольно неприятно:– Мортимер, запомните одну очень важную вещь: не стоит верить всему, что вам мужчина нашептывает ночью.Смутившаяся Агата все же продолжала:– Инквизитор погиб из-за моей магии? Значит, я виновата?– Если бы он переел ягоды, которую можно есть только в ограниченном количестве, кого бы вы обвинили – садовника, который ее выращивает?Где-то в рассуждениях Келдыша было слабое место, но Агата пока не могла его найти. Все эти логические построения ей плохо давались – недаром по логике она едва-едва тянула на троечку. Но так хочется, чтобы он убедил ее, разуверил...– Здравствуйте, – сказали у них за спиной.Они оглянулись и встали. Вошедшая женщина смотрела с недоумением. Невысокого роста, кудрявая, темноволосая. В руке – букетик нарциссов. У Агаты засосало под ложечкой – мама Славяна.– Кто вы? Как вы сюда попали?– Извините, мы уже уходим. – Келдыш взял Агату за руку. – Просто приходили взглянуть, как он. До свидания.Женщина складывала на кушетку пакеты, провожая их взглядом.– Подождите, – сказала внезапно. – Вы... Ловец? Вы там были?Келдыш молча кивнул. Женщина перевела взгляд на Агату. Глаза ее заблестели.– А ты – та девочка, что была со Славой?Агата судорожно вцепилась в руку Келдыша.– Да, там было еще четверо детей, – быстро сказал Келдыш. – Простите, я не сумел ему помешать...– Господи, спасибо!А? Келдыш тоже растерялся. Димитрова обнимала их обоих, быстро целовала влажными губами, жала руки.– Спасибо, что защитили его! Я знаю, что такое Инквизитор, я видела... не у каждого бы хватило смелости задержать его... Мне говорили, вы чуть не погибли... и девочка... как тебя зовут? Агата, спасибо... я не знаю, что бы со мной стало, если бы Слава умер... Спасибо вам! Приходите, приходите в любое время, я скажу дежурным! И остальных ребят приводите... Я вас с мужем познакомлю. Мы все будем очень рады!Слегка ошеломленные, они с трудом вырвались из палаты. Навстречу по коридору спешила целая кавалькада, возглавляемая разгневанной бабушкой.– Что вы себе позволяете, Келдыш! – еще издали закричала она.– Баб, – утомленно сказала Агата. – Я сама хотела...Бабушка отмахнулась.– Что – сама? Ты даже не в состоянии сама решить, чего хочешь на обед! Это он втравливал и продолжает втравливать тебя в свои опасные авантюры! – Келдыш выразительно поднял брови, как бы говоря: «Вот видите?». Лицо Лизы, и без того хмурое, напряглось. Она еле удерживалась, чтобы не вмешаться. – Генрих, я требую, чтобы вы оградили мою внучку от общества этого... преступного авантюриста!– Лидия, Лидия...– Что – Лидия? Разве вы не видите, к чему это приводит?Ах, не в состоянии, значит? Агата развернулась к Байдурову:– Вы собираетесь меня допрашивать?– Снимать показания, – въедливо поправил тот.– Тогда давайте снимайте!Он покосился на препирающихся гигантов магии.– Только найдем тихое место.* * *

– Итак, у нас есть девочка, убившая Инквизитора...– Я бы сформулировал это по-другому... – начал Шрюдер.– Чушь!– Как вы сказали, Ловец?– Чушь! Вы считать-то вообще умеете? – Встав, Келдыш начал демонстративно загибать пальцы. – Охранник. Я. Димитров. Мортимер. Четверо! Вам не кажется, что это как-то многовато сразу – даже для Инквизитора?– Но погиб он только после того, как... приступил к проведению процедуры с девочкой...– «После» не значит – «вследствие»! Вы же сами юристы и прекрасно натренированы в словесной казуистике! «Проведение процедуры» – великолепный эвфемизм! Почему бы не сказать прямо – убийство?– Игорь!– Подождите, Ловец...– Или вы предпочитаете термин «казнь»? Единственное преступление охранника и этого парнишки в том, что они встали на пути Инквизитора к магии...– Послушайте...– ...а единственная вина девочки – в том, что у нее есть эта магия! В чем мы тут разбираемся? Была ли смерть Инквизитора убийством, необходимой самообороной, случайностью? А не в том – почему он это сделал?– Мы как раз...– Нет, давайте навешаем все на девчонку – это она спровоцировала великого Слухача на преступление! Давайте запрем ее куда от греха подальше, давайте приставим к ней охрану – а то вдруг то же самое случится и с нами!– Ловец Келдыш!– Игорь, выйди! Выйди немедленно!Игорь медленно, с усилием, отжался ладонями от стола. Прошел мимо молчавшей комиссии. Осторожно прикрыл за собой дверь.– Игорь...Он резко обернулся.– Что?!Шрюдер успел поставить щит – лишь синим заискрило. Лицо начальника СКМ казалось каменным. Игорь опустил вскинутые руки, засунул их под мышки – от греха подальше. Привалился к стене. Его трясло.– Прости, Генрих.Шрюдер постоял и прислонился рядом. Вздохнул.– Игорь, я рано, слишком рано отозвал тебя из отпуска. Это моя вина.Игорь поморщился.– Да не в том дело...– И в этом тоже. Послушай, СКМ – мое детище. После всего, что... случилось, мне, видимо, придется уйти.– Тебя снимают?– Не в этом дело, – сказал Шрюдер в свою очередь. – Знаешь, я тоже испытываю огромное желание свалить все на временное умопомрачение Андрэ, вызванное... э-э-э... неумышленно, конечно, твоей подопечной...– Знаешь что!..– Знаю-знаю. Это гораздо легче, чем принять то, что кто-то из твоих давних соратников стал тем... с кем мы всегда боролись. Гораздо легче, чем признать, что у твоего... детища что-то не так. И видимо, давно, давно не так. – Он надавил пальцами на воспаленные глаза.Игорь мог бы сказать все, что полагается говорить в таких случаях: это не твоя вина, кто же знал, за всеми не уследишь... Промолчал. Шрюдер отнял руки и заметил – более оживленно:– Между прочим, когда ты добивался кураторства над Мортимер, ты именно такие меры и предлагал: строгий надзор, охрана... Что ты сейчас так возмущаешься?Игорь еле повел плечом – нечем крыть. Просто нечем. Генрих щурил светлые зоркие глаза.– Что, Ловец? И каково оно?Игорь молча смотрел на него.– Быть приобщенным к воспитанию новой Мортимер? Стоять, так сказать, у истоков? Щекочет нервы, а?– Ага, – буркнул Игорь. – Щекочет. Прямо хоть вагон «памперсов» заказывай. Ладно, начальник, хватит заниматься психоанализом. Говори, что со мной делать будешь.– Отпуск по болезни у тебя еще три месяца? Вот и гуляй. Гуляй. К лекарю и психологу ежедневно. Чтобы не было таких вот... – Шрюдер поскреб ногтем оплавившуюся табличку на двери.– А вы, значит, тем временем... – Игорь широким жестом показал на дверь.– А мы, значит, тем временем, – Шрюдер повторил его жест, – займемся развалом СКМ.– Генрих...– Убирайся, пока я тебя не засудил за покушение на жизнь... пока что главы СКМ. Кстати, Игорь, что-то не припоминаю у тебя такой магии. Где позаимствовал?Игорь набрал воздуха, Шрюдер поглядел и поспешно замахал на него руками:– Нет! Молчи, молчи пока! Хватит мне уже головной боли. С этой бы расхлебаться.