****

* * *

Навстречу шел Андрэ.Агата замедлила шаг. Продвижение Инквизитора по интернатскому парку можно было запеленговать по стихающим разговорам и смеху школьников. Не все его замечали, многие вообще стояли к дорожке спиной, но настроение ребят менялось, как меняется освещение, когда на солнце находит небольшое облако...– Здравствуйте.– Здравствуй, Агата, – сказал Инквизитор на ходу. – Как поживаешь?– Спасибо. Хорошо, – сказала Агата – уже ему в спину. Андрэ замедлил шаг и остановился. Повернулся, глядя на сомкнутые на животе руки. Колец у него не было. Вообще никаких – ни обручального, ни... Или у Слухачей нет кристаллизаторов? Наверное, они вообще не волшебники, а просто присосавшиеся к волшебникам... хм... пиявки? Не вампиры же?Казалось, Андрэ раздумывает, о чем бы с ней поговорить.– Как твои успехи в борьбе с магией?– Вы же видите, – сказала Агата со слабым вызовом. Она его не боится, не боится. Ей нечего бояться.Инквизитор склонил голову набок, разглядывая асфальт под ногами. Поправил педантично:– Не вижу. Скорее – чувствую, слышу. Обоняю.Агата невольно заинтересовалась.– А что, магия у всех волшебников разная?– Неповторима, как цвет глаз. Цвет может быть очень похож, но никогда – идентичен.– Какой цвет был у моего отца?– Коричневый, – не задумываясь, ответил Андрэ. – Очень мощная, очень основательная магия – магия Земли. Страшно огорчен, что мы его потеряли.Сожаление в его голосе было искренним. Как можно жалеть того, кого ты сам уничтожил? Если спросить – он ли это сделал, – ответит? Агата почему-то не сомневалась, что не смолчит. На память вдруг пришли слова Келдыша: «Не стоит задавать некоторые вопросы, потому что вам могут на них ответить». Если магия для Слухачей – легкий наркотик, то может ли появиться зависимость, ломка, когда наркотик не получаешь вовремя?..– Скажите... а если к вам долго не приводят на казнь... что вы... как вы...Андрэ слегка улыбнулся. Губы у него были тонкими и бледными.– Как я себя при этом чувствую? – Он еле заметно покачал головой, словно раздумывая. – Я чувствую себя не при деле. А как ты себя сейчас чувствуешь? – спросил неожиданно.Агата недоуменно нахмурилась.– Спасибо, хорошо.– Голова не кружится? Не печет в затылке? Кончики пальцев не покалывает? Не холодеют?Все больше удивляясь, Агата покачала головой.– Нет, все нормально. А почему вы спрашиваете?Тишина. Казалось, Инквизитор глубоко задумался, уставившись в землю. Сплетенные пальцы рук выпрямились, выгибаясь...– Звонок, – сказал он внезапно, Агата даже вздрогнула.– Что?– Звонок, не слышишь? Тебе пора на занятия.– А, да? До свидания!Инквизитор молча поклонился. Агата пошла, спиной ощущая его взгляд. Какого цвета у него глаза? Их вообще кто-нибудь видел?Ну да, конечно. Те, кого приводили на казнь.Не выдержав, она все-таки оглянулась.Андрэ не смотрел ей вслед. Он шел по дорожке – куда быстрее, чем до встречи с Агатой. Почти бежал.Опаздывает, наверно.* * *

Агата проснулась, точно ее толкнули. Кыш сидел на кровати спиной к ней, лицом... в смысле – мордой – к окну.– Ты чего не спишь? – пробормотала Агата. Кот дернул ухом, но не шевельнулся. Он неотрывно смотрел на окно. Легкую занавеску шевельнуло ветром... какую занавеску? Нет у нее никаких занавесок! Тонкая кисея опять двинулась, пересекая освещенное фонарем стекло. Тихое:– Прости, не хотела тебя пугать...Агата резко села. Полупрозрачные линии стали гуще, темнее – теперь Агате даже без очков был виден сидящий на подоконнике стройный силуэт.– Вы... кто? Вы как?..Очень оригинальные вопросы, но других у Агаты в этот момент не нашлось.– Форточка была открыта, – снова прошелестело от окна.Агата невольно смерила взглядом форточку – в нее влезла бы одна ее нога. И то если очень постараться.– Ты позвала меня. Я пришла.Начиная понимать, Агата спустила ноги с кровати.– Вы... Анжелика?Тишина.– Кажется.Агата посмотрела на Кыша. Почему, интересно, он в этот раз не поднял тревогу?– Не сердись на котенка. Наверное, я слишком недавно стала... Не все изменения еще закончились.Кыш явственно хмыкнул. Мягко спрыгнул с кровати, запрыгнул на подоконник. Уселся, разглядывая Анжелику, точно большую ленивую мышь – не бегает, играть с ней скучно, а съесть проблематично. Женщина протянула тонкую руку – в свете фонаря рука просвечивала, – дала понюхать свои пальцы. Кыш понюхал, чихнул и лег напротив в позе маленького невозмутимого сфинкса.– А почему – кажется? – спросила Агата. Наверное, надо надеть халат, предложить гостье чего-нибудь поесть или выпить... В смысле – чаю.Анжелика поморщилась, мотнула головой – стало яснее видно ее лицо. Скуластое, глубокие впадины глазниц и щек.– Я забываю... все забываю. Забываю, какой была раньше. Наверное, правильнее при... перерождении менять имя. Чтобы ничего не оставалось от прошлого.– А как вы стали... – Агата поколебалась, гостья явно избегала этого слова, но надо же когда-то его произнести, – вампиром? Вас укусили?Анжелика поморщилась, снова качнула головой.– Нет. Мы сами. Добровольно.– Как это? Зачем?!– Зачем? Этого я теперь и себе объяснить не могу. Но тогда явно существовали какие-то причины. Кобуци. НИЦЭМ... Научно-исследовательский центр экспериментальной магии.– А... – сказала Агата. Ей все стало ясно. Опять магия. Опять эксперименты.– Я была... – пауза, словно Анжелика честно старалась вспомнить, – ассистентом профессора Зимина. Мы пытались превратить добровольцев в вампиров... ну, ты понимаешь, не традиционным способом. – Анжелика коснулась пальцами горла. – Потом обратно.– Получилось?– Туда – да. Обратно... – Губы растянулись в медленной улыбке. – Оказалось некому.– Все стали вампирами?– Все пошло обвалом... Там же были еще экспериментаторы. – Анжелика вновь задумалась. – Мы взорвали главный корпус, но некоторые... твари сумели вырваться... Хорошо, что территория Кобуци практически безлюдна.Агата поежилась.– А потом?– А потом... туда явился Борис со товарищи... Я улетела с ними.– А почему вы от него ушли?Анжелика повернула голову. Свет фонаря прибавлял краски бледной коже – золотил.– Детский вопрос... Знаешь, что такое детский вопрос? Тот, на который ни один мудрец не ответит. Так... случилось.– Он мучается.– Да? – Агате показалось, что собеседница как-то оживилась. – Правда?– Да. Он попросил помочь вас найти. Боится, что с вами случится что-то плохое.Анжелика засмеялась – не смех, тихий шелест.– Плохое?! Самое плохое со мной уже случилось... А почему он попросил тебя?Тоже из серии детских вопросов – попробуй-ка ответь... Агата вздохнула:– Ох, это такая долгая история...Изящное движение тонкой полупрозрачной кисти.– Ты куда-нибудь торопишься? Я – нет.Кыш уже спал, когда Агата закончила рассказ. Анжелика ни разу не шевельнулась на своем подоконнике – как будто тоже уснула.– Господи боже мой, – сказала тихо, но очень выразительно. – А я-то думала, проблемы у меня!Агата моргнула. Как-то неудобно преуменьшать Анжеликины проблемы. Она, Агата, по крайней мере не стала вампиром.– Ну... все не так уж страшно, – поспешила успокоить новую знакомую. – Бабушка поправилась, а в интернате временами просто здорово... Правда, у меня странная магия... и я совсем ее не хочу...– Значит, с самого детства у тебя не было ни отца, ни матери.Агата моргнула, переключаясь.– Ну... да. А у вас?– Были. В смысле, до сих пор есть. Я их видела. – Анжелика задумалась, наклонив голову. – И ничего не почувствовала. Я знаю, что они мои родственники, я даже до сих пор помню... кажется, у меня было счастливое детство. Они думают, я погибла при взрыве НИЦЭМа. Я больше не приду к ним. Не хочу. Вообще никого не хочу видеть.– А ко мне пришли?Вампирша покосилась. В темной впадине блеснул глаз.– Да. Ты первая... после Бориса меня заинтересовала. Знаешь... в твоем зове я услышала себя. Можно, я буду приходить? Мы могли бы разговаривать... на разные темы. Какие тебе интересны. Я давно ни с кем не говорила.– А вы увидитесь с Борисом?Анжелика отвернулась к окну.– Не так быстро. Кто такой этот Келдыш?– Мой куратор.Пауза.– Он симпатичный?– Да. – Теперь отвернулась Агата, ненужно поправляя простынь. – Они учились в Академии вместе с Борисом. Он не рассказывал?– Кажется... – Анжелика помолчала, потом повернулась к Агате, деловито хлопнув в ладоши. – Итак, что бы ты хотела узнать про мальчиков?* * *

Зигфрид первый предложил сходить в гости к «тому прикольному Ловцу». Агата упорно делала вид, что не замечает ожидающих взглядов, пока Стефи не дернула ее за рукав:– Иди звони!– Да неудобно...– Ой, что неудобно? Он же сам приглашал! Иди звони, говорю! А то я сама позвоню!Эту угрозу следовало принимать всерьез... Агата неохотно поплелась к телефону. Интернатовцы наступали ей на пятки.– Але? – без интереса спросил Келдыш.– Это Агата Мор... м-м-м... Я.– Слушаю.– Тут к вам просятся в гости. Ну, все, кто тогда был... Если...– Приходите. Я сейчас позвоню Божевичу, пусть выпишет пропуска. Сколько вас?Агата пересчитала.– Стефи, Зигфрид, Димитров, Карл, Люси. Пятеро.Коротенькая пауза.– А вы?– А... можно? – Он что, пустит ее после того... «еврейского погрома»?– То есть шестеро. Жду вас через час. Провожавший их телохранитель, как обычно, остался за дверью с дежурной газеткой в руках.– Входите, открыто! – послышался голос Келдыша. Он стоял на пороге кухни, деловито вытирая руки полотенцем. – Вперед, не стесняйтесь. Я наготовил на всех.– Никто и не стесняется, – пробормотал под нос Димитров.– Здравствуйте, – поздоровались девочки, а Водяной уже пулей несся мимо хозяина на кухню.– Bay!Действительно – «вау». Не стол, а мечта голодного подростка. Глядя на остальных, и Агата навалила себе в тарелку побольше. Хозяин, прислонившись спиной к столу, сложив на груди руки, оглядывал жующих школьников.– И какие новости с полей сражений?– Не с кем было сражаться, – с явным сожалением сообщил Водяной. – А вы кого-нибудь за это время поймали?– Некого было ловить, – сказал Келдыш с такой же интонацией.– А вы вообще в жизни много преступников поймали? – спросил Карл.Келдыш призадумался, словно подсчитывая.– Несколько...– А на войне тоже были?– Да.– Bay! – опять сказал Зигфрид. Он недавно подцепил это словечко и теперь вставлял его куда ни попадя. – С самого начала?– Да.– И в катакомбах были?– И в них.– И как там?– Темно... Вон «кола», Зигфрид.Водяной, не отрывая зачарованных глаз от Ловца, на ощупь нашарил бутылку. Еще и пролил мимо стакана.– А вы, наверное, и Мортимер видели? – спросил с почтением.Келдыш сделал явное усилие, чтобы не покоситься на Агату.– Как тебя.– И что?– Что – «что»? – спросил хозяин с легким раздражением. – Хотите спросить, была ли она похожа на монстра? Нет, Зигфрид. – Он пододвинул ногой табуретку и сел. – Никто из тех, против кого мы воевали, не был чудовищем. Большинство мы знали до войны: с кем-то учились, с кем-то работали, о ком-то слышали... В этом вся трагедия гражданских войн. Твоим врагом становится тот, кто еще недавно сидел с тобой за одной партой. Легко тебе будет убивать... например, Димитрова?– Это еще кто кого! – вскинулся Славян.– Или Люси? Или Карла? А ведь так все и происходило. Здесь нечем хвастать, Водяной. Нечем гордиться. Убивать своих друзей... Если бы пришлось, я сделал бы это снова. Но вам я этого никогда не пожелаю.Агата отставила тарелку и вышла. Она больше не могла слушать: казалось, это говорится только для нее. Он совсем как Андрэ: мне очень жаль, но... Саднило сердце, как будто с него сдирали кожу – или что там есть у сердца. Она на ходу вытерла ладонью глаза. Услышала, что кто-то вышел следом, и поспешно нырнула в кабинет. Огляделась, моргая. Слава богу, никаких следов погрома. Только телевизора что-то не видно. Он его переставил? А где тут была фотография голой Лизы? Подошла к шкафу. Дегтяр Лизу все-таки одел. Она сидела в сарафане в ромашковом поле – ромашка во рту, ромашка в длинных волосах. Хорошенькая... На снимке ниже рядом с Лизой, подперев подбородок руками, валялся Келдыш. Тоже с ромашкой в белых зубах. Смеялся. Она ни разу не видела, чтобы он так открыто и весело смеялся. Ну да, он же здесь совсем молодой – чуть старше Агаты. Наверное, еще до войны...– Эй, ты чего?Агата чуть не подпрыгнула. Димитров всегда так бухает ботинками, а сейчас появился неслышно – точно подкрался.– Ревешь, что ли?– И ничего я не реву. – Агата быстро отвернулась. – Фотографии вон смотрю.Димитров подошел и тоже уставился на снимки. Спросил угрюмо:– А чего ревешь? Вспомнила что-то?– Ничего, – повторила Агата, упорно глядя на фотографии, но не видя их. Глаза опять защипало.Димитров помолчал.– Я знаю, у тебя родители на войне погибли...– Кто тебе сказал?– Никто. Я сам узнал.Агата выпалила ему в лицо:– Ничего ты не узнал, понял? Ничего ты про них не знаешь! Ни-че-го!Он глядел широкими растерянными глазами. Неожиданно взял ее запястье – неловко, но крепко. Бормотал:– Да ладно, чего ты? Ну, не обижайся... И реветь не надо.Агата длинно вздохнула.– Все, я не реву. Идем к ним.– Погоди.– А?Агата растерянно моргнула, когда он осторожно провел мозолистым пальцем по ее щеке. Пояснил хмуро:– Слезы. Видно.Погладил еще – наверно, для тщательности. И еще. Потом очень бережно взял ее лицо в большие ладони. Агата, притихнув, смотрела на него: горящий румянец на скулах, темная полоска над полными губами... бреется уже, наверное. Черные жесткие ресницы приопущены, сквозь них блестят яркие карие глаза...Она не услышала ни звука, ни движения – просто машинально повернула голову. Келдыш стоял в дверях, засунув руки под мышки. Смотрел на них. Димитров оглянулся тоже, отдернул ладони. Хозяин молча оттолкнулся плечом от косяка и вышел.– Ох! – сказала Агата.– А чего? – спросил Димитров с виноватым вызовом. – Мы же ничего такого... Он что, теперь на тебя наезжать будет? Хочешь, я поговорю?– Ну уж нет!Агата выскочила из кабинета. Димитров бухал ботинками за ее спиной. Келдыш обернулся, скользнул пустым взглядом над их головами.– Ну, где вы там? – недовольно сказала Стефи, стоявшая на пороге кухни. – Куда вы все разбежались?Зигфрид за ее спиной энергично жевал очередной бутерброд. Хозяйственная Люси, кажется, начала мыть посуду – в руках у нее было полотенце.– Эй, послушайте... – начал хмурый Димитров.Келдыш снова обернулся – но не к Димитрову, а как будто услышал что-то за входной дверью. Остановился, опустив ресницы. Агата поглядела на него – и холодок шевельнул волосы у нее на затылке. Эта знакомая настороженная поза... Агата тоже оглянулась. В лицо пахнуло бедой...– Агата, поднимайтесь наверх, – сказал Келдыш напряженным голосом.– Что?– Все. Наверх. – Не отрывая глаз от входной двери, он ткнул большим пальцем за плечо. – Быстро.– Чего это? – агрессивно спросил Димитров. Агата молча взяла его за рукав фуфайки и повела наверх. Димитров так удивился, что послушно пошел за ней по лестнице. Следом нестройной цепочкой потянулись остальные. Гурьбой вошли в спальню. Агата задержалась на пороге, и Келдыш, не оборачиваясь, раздраженно махнул на нее рукой. Закрывая дверь, она услышала его спокойный голос:– Здравствуй, Андрей.Щелчок дверного замка показался очень громким.– Кто там? – шипела Стефи. – Что там такое? Кто пришел?Народ так сопел в уши, что Агате совершенно ничего не было слышно. Или двое просто молчали? Водяной, попрыгав за спинами старших, улегся на пол – припал к щели под дверью.– Где боец? – спросил Келдыш. Ей показалось, что он сместился куда-то ближе. Наверное, к лестнице.– Кто? А, ее охранник... Он пытался меня не впустить, – в голосе Инквизитора явственно прозвучало удивление.– И?– И-и-и... – выразительно протянул Андрэ.– Это что – про твоего телохранителя? – шептали Агате в затылок. – А что он ему сделал?– Ты один?– Ну что ты! Инквизитор не может ходить один, ты же как Ловец прекрасно понимаешь – безутешные родственники, оскорбленные друзья, прочие мелкие неприятности... Но мои люди не войдут сюда, если ты об этом. А тебе что, мало меня одного?Тишина.– Игорь, – сказал Андрэ серьезно. – Пропусти. Я не хочу причинить тебе вред.– О, мне так жаль твои нежные чувства! – саркастически отозвался Келдыш. – А как насчет девочки? И остальных детей?– Никто не пострадает.– Неужели?Тишина.– Хорошая защита, Ловец.– Зачем ты это делаешь?– Я просто хочу пройти.– Я о Мортимер.Тишина.– Зачем тебе она?– А зачем она тебе?Тишина.– Тебя не возмущает, что всю магию получила эта бездарь? Она не оставила тебе даже кусочка, хотя ты очень в этом нуждаешься. Разве это справедливо?– Так ты восстанавливаешь справедливость?– А разве не этим мы с тобой уже столько лет занимаемся? Восстанавливаем справедливость – так, как мы ее понимаем. Ты ловишь, я казню. Я ставлю последнюю точку. В этом все дело, да? Думаешь, я не знаю, что вы называете меня Палачом?– Не знал, что ты казнишь и невинных.– Ты считаешь это казнью?– А ты?– Магия к ней попала по ошибке, по глупой случайности. Она даже не почувствует ее исчезновения, как не чувствует сейчас ее присутствия.– Неужели?– Ты понимаешь, что она может натворить, когда войдет в полную силу? Ее родители по сравнению с ней – просто цветочки.– Что бы она ни натворила – это куда меньше, чем ты делаешь сейчас. С каких пор ты сам решаешь, кто прав, кто виноват?Тишина.– У твоей магии необычный вкус...– Что, редко доводилось пробовать Ловцов? – приглушенно спросил Келдыш.– По правде говоря, ты первый. Вы же так преданны нашему делу! И что дальше, а, Игорь? Ударить ты не можешь – слишком быстро потеряешь свою силу. Связаться тоже ни с кем не сможешь – не дам. Ну подумай, какие у тебя шансы?Агата повернулась, впихивая друзей в комнату. Значит, магия бессильна?– У кого с собой сотовый?Стефи и Водяной вскинули руки.– Звоните директору и вот по этому телефону. Скажете: «Агата у Черного Ловца. Здесь Инквизитор».– Что? Кто? – засуетилась Стефи. – Агат, повтори!– Я запомнил! – прикрикнул на нее маленький Водяной. – А потом?– Набирайте пожарную, «скорую», полицию, спасателей... врите, что хотите, только чтоб приехали поскорее.– Инквизитор? – переспросила бледная Люси, прижимая к груди забытое полотенце. Похоже, она единственная, кто понимал, что это значит. Карл с беспокойством переводил глаза с нее на друзей, поспешно щелкавших кнопками телефонов.– А в чем дело-то?Агата метнулась мимо него к двери. Услышала мягкое:– У тебя уже дрожат руки, Ловец...– Что он делает? – спросил Димитров одними губами.– Он его убивает.Агата стояла, глядя на свои прижатые к двери ладони. У нее тоже начали трястись пальцы.– Никто не берет трубку! – крикнул ей от окна Водяной.– Шлите «эсэмэски»! – напомнила Агата. Оглянулась.Пара «земляных» растерянно топтались посреди комнаты. Камень и металл. Металл и камень. Агата с судорожным вздохом огляделась, посмотрела на потолок. На по-модному, лишь слегка заделанную кладку. В этом доме жило столько поколений магов, наверное, сами стены здесь пропитаны волшебством...– Земляные! – резко сказала Агата.Они вздрогнули, испуганно уставившись на нее.– Поговорите с домом. Пусть он начнет отдавать Инквизитору свою магию – чтобы Келдыш подольше продержался.Они поняли сразу – умницы, умницы! – дружно закивали. Карл выпрямился, вытянулся весь, приподнимая руки ладонями вверх. Люси, наоборот, наклонила голову, напряглась, сжимая кулаки... Зашевелила губами – упрашивает железо, что ли?– А мне что делать? – спросил Димитров. Незаметно для себя Агата стала тут главной.– Не знаю. – Она вновь прижалась ухом к двери.– Зачем этот пришел? Чего он хочет?– Меня.Ей не нравилась тишина за дверью. В ней кто-то трудно дышал – или она просто слышит свое собственное дыхание?– Может, надо его будет как-то отвлечь. Но у тебя будет только одна попытка. А еще лучше держитесь от него подальше – Инквизитор выпьет вас всех одним глотком.Димитров больно ухватил ее запястье, когда Агата повернула ручку двери.– А тебя?!Агата терпеливо отцепила его пальцы.– У меня взять нечего.Она приоткрыла дверь равно настолько, чтобы выскользнуть наружу. Закрыла и прижалась к ней спиной. Келдыш косо полусидел-полулежал поперек ступенек, зацепившись сгибом локтя за один из столбиков перил. Уже почти на верхней площадке – наверное, отступал по мере того, как Инквизитор подходил ближе. Тот теперь стоял в самом низу лестницы и, подняв голову, смотрел на нее.– Ну все, хватит, – сказала Агата – ему и Келдышу. Присев, взяла Игоря за руку. Уперевшись подбородком в грудь, он смотрел на нее исподлобья. Бледные губы его шевельнулись.– Не... смей... – разобрала Агата. Сильнее сжала неподвижную ледяную кисть. Пальцы коснулись кольца.– Хватит, я сказала! – повторила, не глядя на Инквизитора.– Но, Агата, – рассудительно сказал тот. – Я же не идиот, чтобы идти мимо живого Ловца. Если хочешь это прекратить, выходи из-за его прикрытия.– Хорошо, – нетерпеливо сказала Агата. – Только отойдите.Шагов она не услышала, но по тому, как Келдыш с громким всхлипом – точно выныривая из-под воды – вздохнул, поняла, что Инквизитор отошел от лестницы. Агата взяла вторую руку Ловца, начала растирать.Да уж, одной головной болью вы не отделаетесь!Серые губы дрогнули в кривой усмешке: рады?Хоть кто-то за меня отомстил.Оставьте в покое крис.Еще немного...Его рука двинулась в немом протесте, но даже то, что он вообще мог пошевелиться...Агата, не оглядываясь, захлопнула приоткрывшуюся дверь. Инквизитор наблюдал за ней, прислонившись к столу. Ждал.– Сейчас, – утешающе сказала Агата.Ему.И Келдышу.Пальцы Игоря сжались в последнем усилии (стой, подожди, не надо, не надо!). Агата легко высвободилась. Осторожно перешагивая через него по ступенькам, спустилась и встала, глядя на Андрэ.– Остальные ни при чем, ведь так? Вам нужна одна я?– Я в состоянии себя контролировать, спасибо.Агата подняла брови, копируя вежливо-язвительную интонацию Келдыша:– Неужели? (Ноздри Слухача дрогнули.) А как же тогда мой телохранитель?Инквизитор отмахнулся:– Мешал.Всего-навсего.Глаза-колодцы. Сухое, будто стянутое к подбородку лицо. Ухоженные мягкие руки, очень белые на фоне серого балахона. Пальцы сжимаются-разжимаются, точно Инквизитор готовится к проигрышу сложного музыкального этюда.– Мне встать, сесть, лечь? – спросила Агата. Говорить у нее получалось с насмешкой. А внутри все тряслось. Все поджилки – так это называется.Слухач, не отрывая от нее широких глаз, повел рукой.– Лучше присядь.Агата с ногами забралась на стол, уткнулась подбородком в колени. Спросила – с нездоровым любопытством:– А как вы собираетесь найти мою магию, если я сама не знаю, где она?– Я найду.Агата краем глаза следила, как он обходит ее, словно примеривается. Руки его медленно поднимались – мягко округленные, как будто Инквизитор держал между ладоней невидимый шар. Выдохнул:– Интересно... – Андрэ остановился перед ней, пораженно покачивая головой. – Удивительно. Великолепно!Наверное, она могла бы растаять от всех этих комплиментов. Если б только забыла, что он оценивает ее исключительно как гурман – новое вкусное блюдо.– Что же, приступим...Агата съежилась, сильнее притягивая к груди колени. Бросила затравленный взгляд за его спину – и изумленно перевела дыхание. Слухач перехватил ее взгляд. Обернулся.– Это что еще?..Келдыш стоял – навалившись на перила, пошатываясь, – но стоял.– Как?! – Инквизитор метнулся к лестнице.Ловец тяжело вскинул руку – Андрэ отбросило, как будто он получил удар в грудь. Но он тут же выправился. Снова шагнул вперед. Теперь жест Келдыша был уже только жестом защиты... Агата вскочила, собираясь прыгнуть Слухачу на спину. Дверь спальни открылась.«Не надо!» – мысленно закричала Агата.Это был, наверное, самый сильный файербол, который когда-либо создавал Димитров. Огненный зигзаг прочертил воздух и опалил Инквизитору брови прежде, чем тот его «заглотил». За эту секунду Келдыш успел отступить. Небрежный взмах инквизиторской длани – и Ловец, падая сам, подхватил Славяна уже у самого пола. Инквизитор ступил на первую ступеньку лестницы...– Эй! – звонко окликнула Агата. Слухач обернулся. Иди сюда, не отвлекайся, подумала она. Старалась не глядеть наверх – там Келдыш и ребята склонились над Димитровым.– Зачем вам они? – спросила Агата. – Зачем? Вот же я.Иди, думала она. Иди ко мне. Андрэ никакое кольцо для чтения мыслей было не нужно – ее мысли его не интересовали. Он возвращался, ведомый только своей безграничной жаждой. Инквизитор казался Агате черной, высасывающей жизни бездонной воронкой. Она смотрела ему в глаза. У наркоманов после приема дозы зрачки сужаются или расширяются? У Инквизитора зрачки расширились до предела – так что радужка была почти не видна... так и не узнала, какого цвета у него глаза...– Да пожалуйста! – сказала Агата. – Возьмите все. Мне не жалко.