14 chapter

Или же я попросту проклята?.. Может талисман от сглаза прикупить, или бабку-колдунью поискать?..Что ещё мне делать остаётся?!Как всё это называется?!Судьба? Карма?! Нет, – точно проклятие!

Пять часов вечера. Небольшой актовый зал в совдеповском стиле встречает меня приглушённым жёлтым светом, несколькими рядами кресел в пошарпанных велюровых обивках вишнёвого цвета, старым потёртым паркетом под ногами, и несколькими десятками разукрашенных а-ля «Вырви глаз» женских физиономий, что, стоило тяжёлой скрипучей двери сообщить о моём визите, тут же обратились ко мне. Все до единой! Глаза сощурили и так внимательно смотрят, настороженно, будто я – самка из другой стаи, их единственного здорового самца отбивать пришла.А вот собственно и самец.Умереть и больше не вставать. Никогда.Выскочка, замерев на маленькой полукруглой сцене, смотрит на меня, высоко вскинув брови, явно пребывая в не меньшем замешательстве, чем я. Практически сдутые цветные шарики, и плакат с поздравлением ко дню учителя служат его высокой фигуре, облачённой в видавшего виды джинсы и свободную серую футболку, катастрофично нелепым фоном.Вижу, как медленно выдыхает, так и не сводя глаз с застывшей в проходе меня, и... чёрт... ненавижу... пробегается мало заинтересованным взглядом по моей фигуре, и будто в первые в жизни меня видя, расслабленно интересуется:– Новенькая?«Нет. Твоя смерть», – крутится в голове. Не могу язык от нёба отлепить, не могу даже глаз своих стеклянных от лица Выскочки оторвать. С места сдвинуться не могу, даже вдох полной грудью сделать не выходит...Я проклята.Я точно проклята!Господи, за что?– Ой, Америкоска наша припёрлась, – с какого-то ряда раздаётся знакомый женский голос с хрипотцой, и я заставляю себя оторвать взгляд от лица Мити, и найти это мерзкое подобие девушки в одном из кресел.Ну-ну... Жанна.«Ну, привет. Оуч, ты накрасилась? У тебя есть косметика? Да ещё и подобие юбки есть?.. Ну всё, улёт!»– Чё пялишься, принцесска? – рявкает в ответ на мой излишне долгий и пристальный взгляд Жанна. – Вали давай, дверью ошиблась.– Проходи, – звучит со сцены спокойный, но твёрдый голос Мити. – Занимай любое из свободных кресел.Мычу себе под нос что-то несвязное и опускаюсь в ближайшее к выходу из этого Ада кресло.– Можно и ближе сесть, – комментирует «Сатана». – Мы не кусаемся.«Ну-ну», – поджимаю губы, и нахожу куда более занимательным занятием разглядывание инструментов в углу зала. Старенькая электрогитара, барабанная установка, акустика, сплошь разрисованная цветными маркерами, бас-гитара, что с виду ровесница моего умершего деда, фоно... и... Скрипка, судя по чехлу?– ... да, именно так Дмитрий Александрович. Америкоска всегда такая. Та ещё стерва. Считает нас кем-то вроде крыс под её ногами.«Кем-то вроде тараканов, – отвечаю Жанне мысленно. – Их можно топтать. А крыс я боюсь».Чувствую, как его величество Сатана Дмитрий Александрович со своего трона прожигает меня взглядом, но предпочитаю игнорировать его и теперь разглядываю свои ногти. Боже... как же давно я на маникюре не была...– ... ага, да. Ей Раиса Павловна ультиматум поставила... – доносят черти, друг друга перебивая.– Не успела в новую школу прийти, а уже вопрос об отчислении стоит...– Ага. Точно. Выдра.Слушаю этот змеиный гадюшник одним ухом и вообще ничего не испытываю, даже злиться не хочется. Пусть хоть подавятся своими языками грязными, я выше того, чтобы вступать в спор с какими-то там склочными дурами.– Тупая, избалованная америкоска!– Ни мозгов, ни вкуса!А вот это обидно.– Пришла и воздух испортила! Дышать теперь невозможно! Сколько ты на себя духов вылила?!– Эй, вали давай отсюда! Слышь?– Ты нам заниматься мешаешь!Чего?.. Я вообще молчу.– Но она ведь ничего не сделала!!! – выкрикивает рыжеволосая Женя, и я невольно поднимаю на неё глаза. – Чего накинулись на неё? Она... она просто... просто пришла...– Заткнись, Карасева! – рявкает Жанна.– Варежку закрой, или хочешь к принцесске пересесть?! – поддакивает ей кто-то.И Женя сдувается. Замолкает. Садится на место и с красным, как помидор, лицом пялится себе под ноги.Спасибо, Женя. Ты пыталась.– Закончили?! – мужской голос, что вдруг проносится по залу и мгновенно закрывает рты всем истеричным сукам, кажется не знакомым, чужим и... властным, сильным, авторитетным. Это что... Выскочка так говорить умеет? Пфффф...– Простите, Дмитрий Александрович...– Простите...– Дмитрий Александрович, – почти беззвучно бурчу себе под нос с насмешкой, и будто тот смог услышать тут же впивается мне в лицо острым взглядом.«Что-то не так»? – в ответ говорит ему мой взгляд.И вот буквально на секунду, на мимолётную и едва уловимую, замечаю, как напрягаются его челюсти, а зубы наверняка скрипят от недовольства, но... Надо отдать должное Мистеру-учителю, – лишнего себе не позволяет, и вот уже снова спокоен и рассудителен.– Любой, кто ещё выскажется не по теме музыки, сразу окажется за дверью. Ясно? – обводит строгим взглядом своих учеников, и на мне намеренно взгляд задерживает. – Ясно?! – повторяет требовательно.Это он мне?..Да что не так с этой школой?Я за последние десять минут и слова не сказала!Вытаскиваю из сумочки iPod, наушники в уши, делаю звук погромче, откидываюсь затылком на спинку кресла и прикрываю глаза. Всё, что мне нужно сделать – это отсидеть здесь полтора часа. Участвовать в разговоре и не подумаю даже.Помню ещё, как мысленно подпевала «Green Day», а затем сама того не желая уснула. А когда проснулась...– Выспалась? – Физиономия Выскочки оказалась так близко, что я от неожиданности аж на месте подпрыгнула и издала такой странный звук, что при большом желании повторить не смогу.Тряхнула головой, выпрямила спину и с невозмутимым видом прочистила горло, отодвигаясь подальше от наглеца в соседнем кресле.– Всё уже? – сквозь щёлочки заспанных глаз оглядела помещение. Пусто. За окнами непроглядная тьма. В актовом зале, кроме нас двоих, ни души.– Минут двадцать, как всё уже.– А чего не разбудил?– Так я и разбудил, – губы трогает лёгкая улыбка, а я почему-то дольше необходимого задерживаю на них взгляд и тут же себя мысленно одёргиваю.– Мне жаль, – говорит вдруг, и теперь я смотрю на него, как на идиота.