Глава 10. Дрожь земли

        Ангелы уходили. Гелова стояла на крыльце дома Кузиных и наблюдала за двумя высокими белобрысыми фигурами в чёрном, которые поднимались по ступенькам, ведущим в усадьбу. Одна из фигур двигалась чуть заторможенно, пошатывалась и едва не скатилась по каменной лестнице, когда уже добралась до самой вершины. 

"И чего вам там понадобилось, господа хорошие?" - тёмное тело огромной змеи лентой заскользило по ночной улице следом, но на приличном расстоянии. Мало ли, что эти двое решать предпринять, если увидят её. Гелова на их счёт не обольщалась. Голову рубанут, и нет больше Евы-Маргариты.

Дверь в дом оказалась распахнута настежь.

"Заходите, гости дорогие. Пейте, ешьте, если что найдёте, располагайтесь. Хотите — на стенах картинки мерзопакостные вырисовывайте. Хотите — на пол насрите. Нам не жалко, пользуйтесь ангельской добротой, ага. Сволочи. Сами бездомные, так и чужое не уважают."

Мысленно костеря небесных тварей на чём свет стоит, змея проползла через холл, под лестницей, свернула налево в коридор и по ступеням, ведущим в подвал, откуда теперь смердило колодцем. Раньше ей не удалось почувствовать его только потому, что порталом давно не пользовались, если пользовались вообще. А теперь, когда ангелье распечатало его и свалило, на стене появилась руна. Ткнув кончиком хвоста в каменную плиту и убедившись, что дверь в другой мир надёжно заперта, Гелова покинула дом. 

- Так я могу уже хоть нос высунуть? - замер в проходе Лёша, когда женское тело отмерло, перестало напоминать каменный истукан. 

- Можешь. Только о том, что видел и слышал, не трепись, -  Рита спустилась на дорожку и двинулась прочь с участка, - Калитку запри!

Убедившись, что парнишка послушался, женщина поспешила прочь. У неё на на эту ночь было назначено ещё одно дело. 

Домик изнутри выглядел ещё хуже, чем снаружи. Остатки обоев свисали, обнажая изъеденные плесенью и древоточицами брёвна. Это зрелище почему-то напомнило лоскут кожи, разорванной хищниками, которая больше не прикрывала растерзанную, обезображенную плоть. Пол местами прогнил и опасно скрипел и прогибался под весом тела женщины. Она скользнула в залу, остановилась у серванта с помутневшими и пыльными от времени стёклами в дверцах. Распахнув их, Рита придирчиво осмотрела содержимое. Сервиз, утративший весь свой лоск, мог похвастаться теперь разве что трещинками на боках чашек. Статуэтки балерин, оленей и другого мелкого милого в глазах некоторых зверья. Несколько фотографий. Выцветших, когда-то чёрно-белых, а теперь коричнево-жёлтых, изображающих мужчину и женщину чуть за сорок. Должно быть, родители Алёны. 

В ящиках комодов и шкафов тоже не нашлось ничего особенного. Стандартный набор советского жителя. Ни одна вещичка не притягивала взгляд, не звала. Рита перешла в комнату, которая когда-то была спальней Алёны. Но и там оказалось пусто. 

- Да что же тебя тянет сюда? - шепнула Гелова, листая отсыревшую тетрадь с пожелтевшими страницами, которая служила дневником. 

Наткнувшись на одну коротенькую заметку, она встала с чудом не развалившегося стула и пошла к шкафу, роясь в девичьих мелочах. Но не было среди заколочек-сережек и косметики искомого.

- Вам помочь? - послышался голос Бодрова, что тихо подошёл сзади. Тёмная была слишком поглощена процессом, чтобы обращать внимание на окружающие её декорации. Гелова, не поворачиваясь, спросила:

- Помните медальон, который носила ваша соседка? Не знаете, где он может храниться?

Владимир замер, как-то крякнул. Рита обернулась к нему, выгляделась в лицо, освещаемое фонариком телефона полковника.

- Значит, знаете. 

Бодров кивнул, нахмурил кустистые брови. Морщинки на его лице стали чуть глубже.

- Да. Анастасия Павловна была женщиной вздорной, можно даже сказать, вредной. Пойдёмте, - когда они покинули дом и перешли дорогу, направляясь к его калитке, Владимир продолжил, - Так вот, характер у женщины всегда был отвратным. А перед смертью она совсем с катушек слетела. Неудивительно, конечно. Муж умер, дочь с собой покончила. Она недолго после смерти Алёны прожила. Сердце. И вот дня за три перед тем как рухнуть посреди комнаты и больше никогда не встать, выкинула медальон Алёнки на дорогу. Не буду повторять её слова. Проклятия одни. Мол, выбрала мужика, за ним пошла, а мать одну бросила. Когда крик стих и дверь их дома захлопнулась, я вещицу подобрал. 

Бодров провёл Риту в гостиную, открыл ящик одного из шкафов, достал коробку и вытащил овальный медальон на толстой серебряной цепочке. Женщина взяла его в руки, раскрыла. Внутри пряталась фотография. Светловолосый и ясноглазый парень уже знакомая девушка, только ещё живая и счастливая. Украшение окутывало свечение. Белое, прохладное, как туман над рекой. Это оно. 

- Это хорошо, что вы сохранили вещицу. Сейчас было бы гораздо тяжелее. Затеряйся, она или сломайся, теперь я смогу отпустить её.

- Что вы будете делать? 

- То же, что и всегда. Пойду на кладбище, -  Рита  положила медальон в карман. Бодров шагнул ей навстречу

- Я с вами.

                             🌿

Он и сам не понял, зачем это сказал, как слова вылетили изо рта. Нельзя было утверждать, что желание посетить кладбище посреди ночи и воочию узреть изгнание призрака являлось сильным, но слово, как говорится, не воробей. Теперь заднюю не дашь. И перед собой стыдно, и перед девчонкой. Она-то попрётся, не впервой. И ничего, жива-здорова. А что ему, взрослому уже мужику, станется? С другой стороны, она же не человек. И тень вон змеиная, как он раньше не заметил?

- Ладно, Владимир Алексеевич, отговаривать вас не стану. Только на месте не мешайте, стойте в стороне. И без лишних звуков.

Бодров весомо кивнул, делая умную рожу. Хотя, если честно, душа требовала остаться дома, влезть под одеяло и заснуть. Но назвался груздем — пиздуй, товарищ полковник. Следуй за юркой змеиной тенью, подсвечивай себе дорогу между могилами, натыкайся на просевшие забытые памятники. Девчонке-то ничего из этого не грозило. Топала себе бодренько на шпильках, пока те не увязли каблуками в грязи. Зашипела, разулась, выдрала туфли одним резким движением и прямо так, как была, босая пошлёпала по жирной кладбищенской земле.

- Вам в них разве удобно? - спросил мужчина хриплым от долгого молчания голосом. Нечистая обернулась через плечо, хмыкнула.

- В этом теле вообще не слишком удобно, Владимир Алексеевич. Даже за столько лет не привыкла. Тяжело в моём возрасте привычки менять, в человеческую шкуру и обратно скакать, - она обошла пень, оставшийся от старого сухого дерева, что лет двадцать торчало и угрожало рухнуть и на могилы, и на их посетителей, повернула налево. А полицейский вдруг задумался, как за ним водилось, вслух.

- Это сколько же вам лет? И что значит «скакать из человеческой шкуры обратно»? Вы что, как Сангин, получается?

- Как много вопроссссов, - раздвоенный змеиный язык показался, а затем снова спрятался во рту зеленоглазой. Это было не так жутко, как зубастая пасть Аркаши, но эффект производило довольно неплохой, - Но вы правы. Мы сссс ним одной крови. Тёмной.

Тьма расплескалась по глазам, окрашивая белок в цвет ночи. Радужка загорелась болотными огнями, по бледному лицу поползли чёрные вены. Красиво. Красиво и лишь немного, капельку жутко. 

- А возрассссст.... Вам я, Владимир Алексеевич, гожуссссь в прабабушшшшки. Только не тушшшшуйтессссь, в человечесссской жизсссни я сссмыссссслю меньше вассс.

Поверить в то, что этой хрупкой девушке больше сотни лет отроду было сложно. Лицо молодое, тело ловкое и выносливое.  С другой стороны, раз она как художник, значит и живёт в облике этой теневой змеи? Как там Арк это называл, дай бог памяти. Хтоническая суть. Он многорукая зубастая махина. Она — огромная змея. 

Увидев подобное зрелище ещё год назад, Владимир бы решил, что помешался и словил галлюцинации на фоне переработок. Но те времена прошли в тот самый день, когда тайна смертей в округе Шафринской усадьбы раскрылась. Точнее, когда непосредственные участники тех событий явили свои лица. Ещё живые и уже мёртвые. Да уж, после задержания Разина Бодров был в некотором смятении. Если бы не общение с Самохиным и Сангиным, вероятность сойти с ума была бы куда выше. Но ему повезло. Несмотря на нечеловеческую природу, Аркадий был куда более человечным, чем многие обитатели городка. Значит, и Гелова не причинит вреда. 

- Я здессссь для того, шшштобы помочшшшш, - прошипела она и остановилась у потемневшего памятника. 

Бодров осветил фотографию, пробежал взглядом по надписям и вздохнул тяжело. Алёна Смирнова. Юная, радостная. Ещё не знающая, что ждёт её в недалёком будущем. Она смотрела с надгробного портрета светлыми глазами на то, как Тёмная раскладывает на заросшей травой земле какие-то предметы, в том числе и медальон, как что-то по-змеиному шепчет, опустившись на корточки и наклонившись низко-низко. Из всей речи полковник разобрал только несколько слов. 

Portae apertae sunt.*

*врата открыты.

Порыв ледяного ветра коснулся тёмных  волос полицейского с редкими нитями серебра, взлохматил отросшую чёлку, будто кто-то погладил по голове. Так и оказалось. Вперёд выплыла бледная фигура. Её очертания были нечёткими, а свадебное платье развевалось, словно Алёна всё ещё находилась под водой. Мёртвое лицо тронула грустная улыбка. Белесые глаза излучали тоску. Владимир чуть было не нарушил инструкции, не заговорил с призраком, но вовремя заметил взгляд Геловой, захлопнул рот. 

- Suus ' vicis ut, - шепнула Тёмная, протягивая руку покойнице.

- Вы правы. Пора. Прощай,  - ответила звонким голосом любовь всей юности полковника, взяла Риту за бледные пальцы и шагнула вперёд, растворяясь в тёмном тумане. На мгновение там же скрылась рука змеи, но та почти сразу отдёрнула её и попятилась.

- Iãnua est clausa*, - громко сказала девушка. Бодров замер, глядя, как марево рассеивается, распадается клубами тумана и исчезает без следа. По его щеке скатилась одинокая слеза, - Она свободна, Владимир Алексеевич. Алёна теперь там, где её ждут. 

Он искренне надеялся на это и от всего сердца желал, чтобы дорогой ему человек обрёл покой. 

*врата закрыты.      

                          🌿

«Только руну не трогай», - прозвучал в голове голос Риты. Лера посмотрела на сие художество, обнзобразившее каменную стену старого подвала и брезгливо поморщилась.

"Ага блин, бегу и спотыкаюсь стену колупать. Ну нахер. Теперь подвал из-за этих страшилищ замуровывать. Хотя, хрен поможет. Ай бля, почему в моём доме?! Почему со мной вечно случается всякая фигня?"

Лисанская, раздражённо топая ногами по каменным ступеням, вышла из помещения и заперла его на навесной замок. В основном, конечно, для своего успокоения. Надеяться, что эта мера защитит усадьбу от непрошеных гостей, было бы глупо. Ни одно заклинание, ни один замок не могут противостоять ангелам.

Убедившись, что ничего больше в доме не поменялось, девушка заперла заднюю дверь изнутри и вышла через центральный вход, осмотрела накрытые плёнкой стройматериалы. Сейчас бригады на месте не было, что больше плюс, чем минус. Не хотелось бы искать новых рабочих на место съеденных, да и людей жалко. Блуждающая по округе стая ещё куда ни шло. Волки к городу совсем близко не подходили. Да и к усадьбе, пока Лера не звала. Так что проблем от них никаких. А вот колодец...

"Не думаю, что они скоро вернутся", - зазвучал в её голове голос Рэя. Сам он ангелов не застал, до самого утра оставался с Семёновой, но чувствовал и толчки из-под земли и опасность. Рассказ слушал внимательно, хмурил чёрные брови. Ночью он так и не поспал, поэтому утром, сидя у них на кухне, хлебал кофе. Впрочем, остаток ночи бодрствовали все, прислушивались, принюхивались, будто ожидая нового пришествия.

 Ларса сморило в девятом часа утра, Арк поехал в строительных договариваться насчёт забора. Рейнхарт же поплёлся за Лерой следом, когда явилась Гелова и "обрадовала" их известием о колодце прямо в подвале усадьбы.

"Очень на это надеюсь. Мне одного раза за глаза."

"Это точно. Но с гостями ещё не всё", - хмыкнул волк, и Лера почуяла Марусю. 

Выйдя из-за угла дома, Лисанская увидела, как та присела на корточки и протянула руку к чему-то, лежащему в сочной траве.

- Стоп, не трогай! - крикнула она, приближаясь. Учительница подняла на неё карие глаза-плошки, замерла.

- Ээээ, ладно. Я думала, ты обронила, -та примирительно улыбнулась.

- Оставь. И запомни раз и навсегда, - вкрадчиво и серьёзно сказала Валерия, подавая рыжей руку, - Никогда не поднимай ничего с земли. Особенно в лесу. Если это не твоя вещь — не прикасайся. 

Она мельком глянула на кулон лунницу, которая обычно висела на шее у её названного братца. Тот приблизился, уселся рядом с каменной скамейкой и смотрел теперь на девушек своими глазюками, но молчал.

- Хорошо, - осторожно ответила Мари и поднялась, - О, и Харт здесь. А где его подружка?

Лера хмыкнула, глянула на волка, оскалившего зубы в немом смехе. Хотелось пошутить, но девушка не стала пугать Семёнову, и без того немного растерянную её поведением. 

- Неподалёку. Пойдём, разговор есть, - Лисанская пригласила свою старшую подругу на скамейку и усадила её на нагретый солнцем камень. Хотя в этот солнечный ветреный день всё вокруг наполняло радостным щебетом птиц, Лера не могла скрыть своего раздражения, - Дополняй в голове свод правил. С нечистью не говорить, с земли ничего не поднимать. Чуешь серу — запирайся в доме и не смей открывать дверь. 

- А как быть с теми, кто и без этого туда проникает? - Мария горько хмыкнула и погладила Рэя по голове. Тот прикрыл глаза и положил бошку на колени девушки, расслабляясь.

"Влюблённый волк уже не хищник?"

"Ой, или ты в жопу, сестрица."

- Если ты о своей хладнокровной подружке, то это другое, - устало просев рядом, Лисанская припомнила слова оборотня, который пару дней назад просветил их о природе Наи, - Она из народа, который держится в тени. Как я поняла, о них знают единицы. Если коротко, то это водные духи. Всезнающие и вездесущие хранители знаний. Они и есть вода. Проникают туда, куда хотят. 

- Как? - глаза Семёновой распахнулись ещё шире, из-за чего теперь девушка напоминала оленёнка.

- Всё в этом мире состроит и из жидкостей в том числе. Оттуда и знают. Так и проникают. Арк сказал, что впервые Ная показалась, когда ты лежала в ванной. Вот и ответ. Вода. Их называют Кансу. Вода души, вода жизни. Она представилась Наей. Течение. Оттуда и знания, и способности. 

- Это жутко, когда о тебе всё знают, наблюдают без твоего ведома, - Маруся поморщилась, перевела взгляд на стену леса. Знала бы она, что таится там, в чаще...

- Кансу не вредят, насколько мы знаем. Они наблюдатели и хранители. Поверь, есть куда более страшные твари, которые созданы для того, чтобы карать, уничтожать и сжирать всё, до чего можно дотянуться. Так что, тебе повезло, что в гости захаживает дух воды, а не какая-нибудь белобрысая тварь, - Лера раздражённо тряхнула головой. 

- О ком ты? - оживилась Маруся и заглянула в жёлтые глаза Леры.

- Неважно, - та махнула рукой и вздохнула, угоманивая сердце. Встреча с небесными офицерами останется в её памяти навсегда. Как и ледяной ужас, как и ощущение скорой смерти, что они вызывали одном лишь своим присутствием в этом городе, - Просто не накручивай себя. Всё нормально. Ты не одна. 

- А давно ты знаешь, что Арк не обычный человек? - спросила после недолгой, но неуютной паузы. Лера слишком погрузилась в воспоминания об этой ужасной ночи и не заметила, что её собеседница заволновалась.

- С самого начала знала. Поначалу испугалась, но быстро привыкла, - она моргнула и повернулась лицом к рыжеволосой, -  Только потом надумала себе фигни всякой, подозревать его начала... Дура. Не разглядела Разина.

- Не ты одна, - Мария тяжело вздохнула, прикрыла глаза. В её  голосе прорезались ноты горького сожаления, - Все мы о его странностях знали, но глаза закрывали. Когда Соня вопросы начала задавать, я даже и не вспомнила об этом ублюдке. Тоже на Игоря подумала. А теперь Сони нет. И Игоря тоже...

Лера прикусила губу. Хотелось успокоить Марусю, но не говорить же ей о том, что Белова не совсем умерла. Кто знает, насколько крепкая психика у этой хрупкой фееподобной девушки. 

- Лера, - подозрительно прищурилась Маруся, - Что с твоим лицом? 

- А? Ничего, - Лисанская натянула на лицо невинную улыбку.

- Не ври мне, - Маруся склонилась к ней сказала вкрадчиво понижая голос: - Я больше десяти лет с детьми работаю. Это выражение лица ни с чем не спутаю. Рассказывай давай. 

- Нууууу, - протянула Лера, теребя браслет на запястье. На Марусю она не смотрела, - Короче, Соня, с позволения сказать, жива. Ну как бы технически мертва, а по факту вполне даже...

- Она призрак что ли? - недоуменно посмотрела на неё Маруся и нахмурилась.

- Нет. Она упырь, - Лисанская покачала головой, - Поэтому не выходи по ночам из дома. Она держится, конечно, но лучше не искушать судьбу. 

"Да уж, держится. Конфетного вон надкусила", - хмыкнул Рейнхарт.

"Да заткни ты пасть!" - Лера метнула на него злобный взгляд.

- Господи боже, - ошалело пролепетала Маруся, - Это уже какие-то Верчера на хуторе близ Диканьки. Упыри, русалки... Чертей только не хватает.

Лера состроила морду кирпичом.

- Мать моя женщина. И черти, значит, тоже?! - учительница подскочила, - Ну же, добей меня. Кто ещё? Демоны, ангелы, оборотни? Баба-Яга?

- Эээ. Про первых не знаю. Последнее тоже, а вот ангелы и оборотни есть, - вздохнула Лисанская. 

- Чего?! Ангелы? Прям с крыльями?

- Так, давай про этих не будем сейчас, - раздражённо дернув плечом попросила Лисанская. От одного только слова начинало тошнить, - Потом. Как-нибудь, когда в гости заглянешь. Мне их еще ночью по горло хватило.

- Хорошо, - растерянно кивнула рыжая, садяст обратно на лавку, - Тогда оборотни. Это как в кино? Ну, как в Гарри Поттере, например? 

- Пф, я таких не знаю.

"А такие есть, реально?"

"Без малейшего понятия. И выяснять бы не очень хотелось, если честно", - волк лёг на землю. 

Маруся сейчас была похожа на ребёнка, влохновлённого россказнями старших товарищей про чудищ. Её глаза блестели, излучали непреодолимый интерес и жажду знаний. 

- А какие они? Как выглядят? Как оборачиваются? Только в полнолуние?

- Тише-тише, не части, - Лисанская подняла ладонь и продолжила: - В полнолуние никто не оборачивается. По крайней мере, мне об этом не говорили. Для превращений существуют заговорённые предметы. Именно поэтому ничего нельзя трогать. Любая фиговина может оказаться такой вещью. И тогда оборотень лишиться возможности стать человеком.  

- Ого. Хорошо, буду знать. Не хотелось бы, чтобы по моей вине кто-то был обречён на жизнь в зверином теле, - обернувшись и посмотрев в сторону оставленного кулона, Мария посмотрела на Леру. Но там, не давая задать новый вопрос, продолжила:

- Выглядят оборотни как обычные животные, но с небольшими отличиями. Например, отражение в зеркале или в воде у такого зверя человеческое. Габариты в некоторых случаях больше. Или, например, человеческие глаза. 

Кажется, учительница всё уже поняла.

- Или наоборот, - сказала она тихо, внимательно разглядывая Лисанскую, скользя взглядом по загорелому лицу, плечам, жёлтым радужкам.

- Или наоборот, - кивнула Лера одобрительно, улыбнулась уголком губ.

"Сдала со всеми потрохами", - вздохнул Рейнхарт, закатывая глаза, пока Семёнова не видит.

- Ты же... Лиса?

Лера кивнула и перевела взгляд на Рэя.

"И что ты сидишь с невинной рожей? Она уже и так догадалась".

Маруся будто оцепенела и искоса посмотрела на волка, который до последнего хотел сохранить свой секрет. Но Лера-то чувствовала его как саму себя. В его груди свербело, желало открытись. Рэй хотел принятия. 

- Да давай уже, господибожемой, - закатила Лера глаза. Рэй вздохнул, встал и поплёлся к своему амулету, - Ты не пугайся только. Всё хорошо.

- Вы всегда так говорите, - сказала тихо девушка, медленно оборачиваясь туда, где стоял готовый к прыжку волк, - Только не говорите мне, что это...

Мощное буро-серое тело сгруппировалось, а затем оттолкнулось от земли и взлетело. В полёте оно изменилось, обретая человеческие черты. Рэй поднялся, исподлобья глядя на Мари. 

- Пиздец, - тихо и ёмко сказала Семёнова перед тем, как рухнуть в обморок.       

                            🌿

- Да нормально всё, чего вы всполошились? Ну, перенервничала немного, подумаешь, - тараторила Маруся, уворачиваясь от рук оборотней, - Да хватит меня трогать, я уже в норме!

Те, повинуясь, отстранились. Ещё пять минут назад кареглазая бесчувственной куклой лежала на скамейке, а сейчас вот отпиралась, не давала обмахивать её газетой. От воды тоже отказалась. 

- В этом городе вообще люди остались? - гневно сверкая очами спросила она, сложила руки на груди. Сейчас девушка была особенно похожа на учительницу. 

- Ты переоцениваешь численность хтонического населения этого чудного местечка. Нас тут ээээ, - он задумался. 

- Мы с ним. Оборотни, - загнула пальцы Лера.

- Арк и Рита. Они Тёмные. И конфетный ещё, - продолжил мужчина, задумался, - Ну и кровососка. 

- Ой бля, - Лисанская закатила глаза, - Что она тебе сделала?

- Ничего не сделала. А где я соврал? Кровь пьёт? Пьёт, - пожал плечами Рейнхарт.

- Тебя что, волки растили? Ты можешь слова нормально подбирать?

- Вообще да, - немного осуждающе посмотрел Рэй на девушку и надел кулон, - Но раз тебя так задевают формулировки, дорогая лисичка-сестричка, то буду называть её кровавой королевой. За версту можно почуять, где она проходила.

- Господибожемой как ты заколебал мандеть, - Лера плюхнулась рядом с молча наблюдавшей за этой перепалкой Марусей, - Ей богу, зверем ты куда симпатичнее. Хоть не ноешь. 

- Я тебя сейчас укушу, - прищурив глаза сказал Рэй и для убедительности клацнул зубами. Но Лера на его представление не отреагировала, а вот рыжая дёрнулась. Мужчина тут же поднял ладони в примирительном жесте: - Не бойся, я тебя не трону. А вот этой сейчас как хвост отцапаю. 

- Ох бля, расхорохорился, посмотрите на него. Чего же только хвост? Может сразу голову?

Они перетявкивались ещё минуты три, пока Рэй не заметил, что Семёнова окончательно успокоилась. Девичье сердце теперь билось размеренно, правильно. Опасение из глаз пропало. Семёнова наблюдала за ними, будто за детьми, выясняющими, кто правее, всех румяней и белее и кого мама с папой больше любят. 

- А кто такие конфетный и Рита?

- Рита — моя прапрабабка по линии пятки и через три плеча налево, - хмыкнул мужчина, - По крови никто, по факту наставница и кто-то вроде тётушки, которая научит уму разуму и свалит ещё лет на полгода. Конфетный, - он кивнул на подругу, - её почти младший братишка, дарованный нам небесами.

- Если точнее, ангельской блядиной, скинувшей его в портал. В общем, познакомим позже, - телефон в кармане Лисанской завибрировал. Та достала его, посмотрела на экран и мученически застонала, - Да ёбаный свет, мне будет покой хоть где-то? Или я на том свете отосплюсь?

- С большей вероятностью, мы после смерти станем упырями, - хмыкнул Рэй, - что там?

- Мало нам приключений, так ещё и папенька мой явился, - вздохнула Лера и поднялась, - Пошла я, господа хорошие. Не поминайте лихом. 

- Пока, - попрощалась Мари, обнимая оборотня.

"Освободишься свистни. Помощь нужна будет."

Та кивнула. Стоило ей скрыться за углом, Рэй опустился на скамейку рядом с рыжеволосой. Между ними повислотнеловкое молчание. Рейнхарт не был спецом по общению. Тем более с женщинами. С самого детства парень отличался молчаливость

 и задумчивостью, больше наблюдал, чем действовал. Многие девочки в классе считали его привлекательным, но подходить и заговаривать решались единицы. Высокий, хорошо сложенный и симпатичный, но отстранённый и предпочитающий одиночество, он сбивал противоположный пол с толку. Так что, к тридцати годам он так и не был в длительных отношениях. Все попытки заканчивались максимум через месяц. Казалось бы, что им не нравилось, да вот всегда что-то находилось. 

То он слишком любил быть один, то слишком надолго уезжал на соревнования, то слишком многое держал в себе. Короче, не складывалось. Всё  у него "слишком". Да и как объяснить потенциальной партнерше свою природу? Вот и вот, поэтому Рейхарт и бросил эту затею. Потрахаться — без проблем. Сходить разок-другой в бар — пожалуйста. На большее, увы, он не был способен.  Хоть как-то говорить он мог только с себе подобными. С Лерой вот. Но это животное, стайное. Родственное, считай. С Лисанской даже говорить не надо было. Хватало взгляда. Вот чего-чего Рэю не хватало всю жизнь, так это такой занозы. Младшей сестры. 

- Ты мог бы хоть знак подать, - прервала молчание Семёнова, глядя на свои руки, - Я же перед тобой почти голая ходила. 

"Не почти, а голая, ну да ладно."

- Что бы ты ещё сильнее перепугалась? И так сколько шарахалась, как чёрт от ладана, - он хмыкнул и посмотрел на девушку. Красивая. Тонкая, хрупкая. Невысокая, даже ниже Леры. Такой одним неловким движением можно хребет переломать. 

- Я бы не шарахалась, если бы не Ная, - она откинулась на спинку скамейки, убрала чёлку с лица, - О хорошем же обычно не предупреждают. А она накануне нашей первой встречи явилась. Перепугала меня до смерти, глаза из ртутных зелёными стали. Поэтому я чуть инсульт и не схватила, когда тебя увидела. Радужки. И запах. 

Она повернула голову и посмотрела на Рэя спокойно, без ужаса и неловкости, превращаясь из девочки в женщину. Рейнхарт улыбнулся уголком губ.

- Да уж, помогла хранительница. А я уж думал, что со мной не так, - он клацнул зубами, - Ну всё, мы проехали этот этап знакомства? 

- Проехали, куда деваться. Квиты. Я тебя волком видела, тискала, живот чесала, ты меня обнажённой. Думаю, самое неловкое мы уже проскочили, - она улыбнулась, - Кстати, а зачем ты пришёл тогда? Из любопытства, или охранять?

Рейнхарт хмыкнул, спрятал улыбку.

- Второе. 

Семёнова просила, поднялась и сделала книксен.

- Спасибо вам, благородный рыцарь, за моё спасение, - она хихикнула, выпрямилась, глядя немного хитро на ошарашенную мужскую морду, - А у тебя машина на ходу?

Не особо вкуривая, что к чему, Рейнхарт кивнул. Перемены в поведении девушки его радовали, это точно. Не хотелось, что бы она его боялась. Пусть звериного в нём и много, но обижать дамочек, особенно таких очаровательных, в планы не входило. 

- Тогда давай на озеро съездим? Ты же ещё там не был?

Поводов отказываться не было. День стоял жаркий и солнечный. Самое то, чтобы отправиться с понравившейся девушкой пусть даже и на озеро. 

Водоём оказался несколько больше, чем казалось изначально. Рэй помог Марусе выбраться из машины, подошёл к причалу и заглянул в воду. Озеро недавно очищали, поэтому вероятность напороться на какой-нибудь штырь была минимальной. В чуть зеленоватой воде играли в догонялки мальки, чуть правее скакали лягушки. 

Андрей оставил на траве свои вещи и нырнул в тёплую глубину, что с радостью обхватила его мощное тело, обнимая, охлаждая бьющим со дна источником. Вынырнув на поверхность, мужчина фыркнул, тряхнул головой. Брызги россыпью бриллиантом разлетелись по сторонам. 

- Ты даже в этом виде фыркаешь совершенно по-волчьи, - услышал он голос Мари и открыл глаза. 

Девушка стояла на деревянном настиле и улыбалась. Из одежды на ней остался только бледно-жёлтый купальник. Кожа на солнце казалась золотистой, светящейся откуда-то изнутри. Мужчина подплыл к ней, подал руку. Семёнова благодарно улыбнулась спустила ногу, но вот вторая подвернулась, и учительница едва не полетела вниз, но руки Рэя не дали ей этого сделать. Он подхватил её, осторожно поставил на дно.

- Спасибо, - рыжая чуть сконфуженно улыбнулась. 

Рэй, что бы не нарушать личное пространство, сделал шаг в сторону и вновь нырнул. Когда кислород в лёгких кончился, он выплыл на поверхность. Маруси не было. Долгую минуту он оглядывался, а потом та появилась прямо рядом с ним, сверкнула карими глазами из воды и улыбнулась.

- Напугала блин, русалочка, - фыркнул Рэй. Та лишь рассмеялась и шлёпнула ладонью по зеркальной поверхности. Брызги полетели в Рейнхарта. Удивлённо посмотрев на озорную улыбку, тронувшую губы Семёновой, он повторил её действия. 

Смех и плескание воды становились громче с каждой минутой. Двое взрослых людей превратились в подростков, которые не могли прекратить эту игру, остановиться. Но есть в мире и то, что может прервать веселье, стереть с лица улыбки. Сначала Рэй не понял, в чём дело. Странный звук послышался ему в воде. Какой-то скрежет и едва различимый гул. Но на поверхности ничего не исчезло. Мужчина повернулся к ближайшему берегу. Да, что-то не то. Неправильно. 

- Поехали отсюда, - сказал он серьёзным тоном. Мари не спорила, видела, как изменился он за пару минут, как раздувались ноздри. Будь сейчас Рейнхарт зверем, волчьи уши бы находились в непрерывном движении.

- Что случилось? - только и спросила рыдая, когда они отъезжали от озера. 

- Дрожь земли, - мрачно сказал он и грянул в зеркало заднего вида. Теперь пейзаж не казался ему таким уж умиротворяющим и спокойным.            

                           🌿

- И что ты хочешь там увидеть? - Якушев повернул голову и посмотрел на Черны́х. В холодных голубовато-стальных глазах оперуполномоченного была откровенная скука. Эдик и раньше замечал, что они меняют оттенок. От серого к холодному льдистому. Вот что-что, а глаза у этого урода были красивые. 

Уродом Глеба Черных назвать было нельзя. Рост около ста восьмидесяти пяти, каштановые волосы, глаза эти. Мордашка смазливая, голос приятный, повадки хищника. Грация, умение находить ключи практически к любому человеку. Особенно к женщинам. Но то лишь оболочка и маски, которые парень мастерски менял. За два с половиной года работы с этим персонажем Эдик усвоил одно. Глеб натуральная сволочь. Готовая идти по головам, растаптывать чужие чувства, играть на эмоциях. Столь беспринципного человека старшему лейтенанту приходилось видеть впервые. Однако, это было и плюсом. Благодаря своей натуре шатен был очень хорошим профессионалом. Хладнокровным, расчётливым. Только из-за этого Бодров и терпел выходки своего племянника. Якушев не раз видел, как у полковника скрипят от раздражения зубы, когда Глеб кидал какую-то колкую фразу в адрес одного из коллег. Обожал он поглумиться, довести до кипения, спровоцировать конфликт. Порой до драк доходило, но тот лишь ухмылялся довольно, будто чужие  негативные эмоции высасывал. Да уж, любимчиком в среде сотрудников органов внутренних дел Черных язык не повернулся бы ни у кого, раз уж родной дядя его еле выносил.

- Не что, а кого. Посмотрим, кто явится к вдове.

- Ты же посылал сюда своих. Я же слышал, к ней никто не приходил. Или что, Якушев, твои ребята ничего не могут, и поэтому ты решил взять с собой лучшего? - Глеб самодовольно улыбнулся.

- Решил убедиться сам и дать бедным ребятам отдохнуть от тебя и твоих сальных шуточек, - старших лейтенант скрипнул зубами.

- О, как благородно, Эдвард Душное Сердце, - Глеб отвесил шутливый поклон. Провернул он это мастерски и, к счастью очень тихо. 

Они уже полчаса сидели в зарослях сирени напротив дома Севастьяновых в ожидании, когда же явится "призрак" Сергея. Эдик не особо понимал, чего ему ожидать от этой ситуации, но решил перепроверить все сам, заодно и привлечь глазастого оперативника. Если бы тот ещё поменьше трындел...

- Опачки, - замер вдруг Черных, и они оба внимательнее вгляделись в плохо освещённую улицу и часть двора. 

По дорожке к дому приближался... Сергей. Якушев вглядывался в знакомое лицо, убирая листья, и узнавал его. Любимый чёрный  спортивный костюм, растоптанные кроссовки, руки в карманах. Мужчина не был похож на бесплотного духа. Шуршание гравия и звук смачного плевка слышали и Глеб, и он сам. Перед ними был человек, из плоти и крови, способный воздействовать на окружающую среду. 

Пока его тщательно рассматривали и выискивали признаки нечеловеческого поведения, Сергей постучал в дверь. Та тут же распахнулась. Светлана выглянула, огляделась по сторонам в поисках свидетелей и впустила мужчину в дом, запирая дверь на все замки.

- Чертовщина какая-то, - буркнул Эдик, потирая виски. 

- Калитка была открыта, дверь незаперта. Открыла Севастьянова через несколько секунд. Она ждала, готовилась. Вон, окна все занавешены, дверь на все замки закрыла. Не хочет, чтоб увидели, - с ленцой заметил Глеб, оглядывая дом.

- Что-то мне это напоминает, - Якушев смотрел на дверь, погружаясь в чертоги разума, - Вдова, странное поведение, объявившийся с того света муж. Чёрт.

Минуты три оба молчали, а потом опер заговорил тихо, что сам Эдик едва слышал, хотя тот стоял, едва не касаясь его плеча своим. 

- Лет пятнадцать назад в районе мошенник промышлял. Актёр, который разводил таких вот дамочек. Вещал, что плохо ему на том свете без часов любимых, запанок и тд.  - Черных выпустил колечко дыма, - Довольно громкое дело было. Около пяти вдовушек на могилки благоверных все драгоценности снести, спрятали. А он их потом продал, на чём и попался. 

Якушев посмотрел на Глеба с некоторой тенью одобрения, кивнул.

- Точно. Точно, чёрт побери! Не знаешь, его уже выпустили?

Черных пожал плечами, затушил сигарету и сунул в пачку. Медленно, будто специально растягивая паузу, что Эдуарда всегда бесило. Опер обожал выводить его из себя. 

- Дядя Вова говорил, что дело в нашем архиве. Я не сильно интересовался, недосуг мне. А ты зайди, глянь. Бумажки же твоя среда обитания.

Якушев раздражённо кивнул и снова окинул взглядом дом, начал выбираться из кустов. На недовольное цыканье своего напарника он реагировать не собирался. Ещё припираться с этим придурком. Ага, конечно. Обстановка не та, да и сил нет на бессмысленное сотрясание воздуха. Черных не изменится, так и останется моральным уродом, да ещё и своего добьётся, а вот нервные клетки следователя не восстановятся.

Светлана и правда выглядела плохо. Скинуть это на неверное уличное освещение не получилось бы даже у человека с дурным зрением. Синяки под глазами, бледная кожа, потрескавшиеся сухие губы. Не спасала ни укладка, ни симпатичное платье цвета вишни. Светлые волосы женщины были тусклыми и больше напоминали причёску потрёпанной маленькой девочкой куклы. 

- Добрый вечер, Светлана Ивановна, - дружелюбно поздоровался Якушев. Та оглянулась через плечо, кивнула.

- Чем я могу помочь, Эдичка? - спросила она хриплым, как после сна, голосом. 

Сформулировать ничего старший лейтенант не успел. Да и, если честно, формулировать было нечего. Внятной причины их визита придумать так и не удалось. Но на выручку пришёл талант Глеба заболтать почти любого. 

- О, Светлана, можете, ещё как. Вы же лучшая швея в районе. Нам крайне необходима ваша помощь, несравненная!

Ошалевшая от напора Черных, Севастьянова впустила их в дом, погружённый  в мрак. Уловить нить разговора Эдик не смог да и не собирался. Суть ясна. Гроза сердец, повеса и лжец, каких поискать, вешал лапшу на уши бедной Светланы, которая искренне поверила в то, что парням понадобились костюмы двойки именно её работы. Хозяйка про него напрочь забыла, смотрела на Черных с открытым ртом, кивала, что-то записывала и уточняла то тип ткани, то ещё какую-то хрень. Опер же стрельнул глазами направо, мол, вали, чего стоишь, идиот. И пока эти двое обсуждали тонкости сделки, которой не случится, Якушев изучал дом.

Жилище было в запущенном состоянии. Генеральную уборку если и проводили, то ещё до похорон.  Сейчас же практически везде клубилась пыль, валялись какие-то предметы вроде флакона духов или вот колготки, виеоторвх Эдик чуть не запутался и не свалился. На кухне он успел с трудом рассмотреть запачканную газовую плиту. Только в гостиной был накрыт стол и горели свечи. Якушев посмотрел на приборы. Для двух человек. Значит, припозднившегося гостя усадили за стол, попотчевали, если судить по состоянию пищи на тарелках, а потом тот исчез. Потому что ни в шкафах, ни в других тёмных углах таинственного господина не было. Следователь заглянул везде, где мог. Даже в кладовку, заваленную рулонами тканей и ещё  какой-то бурды. 

"Два окна открыты. Жарко, дом проветривали, через одно из них и ушёл. Блядство."

Но импровизированный поверхностный обыск не был пустой тратой времени. Несколько странных деталей, помимо пира при свечах, бросились Эдику в глаза. Во-первых, иконы, которых, по словам многих общих знакомых, в доме Севастьяновых было в достатке, куда-то делись. Во-вторых, при всём бардаке кровать застелена новеньким бельём. Свежим, хрустящим. Только недавно распакованным. В-третьих, зеркала. Пару лет назад, когда умерла мама Сергея, простыни висели вплоть до сорокового дня. А сейчас ни на одном не было ни платенца, ни простыни. Вообще ничего. Не скорбела вдова по муженьку. Потому что "он" приходил к ней на ужины. 

Можно было бы всё списать на то, что у Светланы появился ухажёр, а та просто не хочет быть в глазах соседей непорядочной женщиной, но и Эдик, и Глеб видели именно Сергея. В доме стоял запах его одеколона. Мать Якушева близко общалась с этой парой ещё когда старший сын был маленьким, поэтому он знал этот аромат. Он был неизменным.

Кто-то очень тщательно подготовился к тому, чтобы втереться к вдове в доверие. Изучил мелочи, заморочился с качественным гримом, научил женщину выключать свет и закрывать шторы. Потому что полумрак очень хорошо притупляет одни чувства, и обостряет другие. Такие, например, как страсть. 

"Урод. Мало того, что деньги тянет, так ещё и спит с ней."

- Она точно под воздействием, - сказал Глеб, когда они покинули пропитанный странной атмосферой умирания и приторной сладости дом Севастьяновой, - Взгляд отсутствующим в какой-то момент стал, на вопросы невпопад отвечала. 

- Думаешь, наркотики? - обеспокоенно оглянулся Эдик на окно.

- Да хер знает. Только чары мои на неё не тот эффект оказали. Обычно после моих мурмуров они ноги раздвигают, а эта сидела про замеры лепетала. Механически совершенно, как кукла заводная, - равнодушно пожав плечами, Глеб закурил.

- Ой бля, только не говори, что тебе её раздвинутые ноги были нужны. Она же в матери тебе годится! - ошарашенно уставился на него Эдик и остановился. Неужели этот парень, его ровесник, настолько циничная сволочь? Неужели ничего нет в его душе святого?

- И чё? - выгнул бровь Черных, - Нормальная баба. Ещё бы сгодилась. Только вот не то с ней чё-то. Надо бы кровь на анализ взять. 

- Фу боже, заткнись уже, отрыжка Сатаны, - презрительно фыркнул Якушев, и решил завтра же пойти в архив, заглянуть в дело того мошенника. Но пока сомнений в том, что актёришка вышел из тюрьмы и принялся за старое, не было.