Глава XXVII: Надежды Нет

Тьма. Всюду тьма. От неё начинают болеть глаза и кружиться голова. Не видно ни земли, ни неба. Тут совсем нет границ, всё пространство гибкое и мягкое. Ты можешь идти прямо и пойдёшь прямо, но стоит только сделать шаг вниз – и вот ты спускаешься, словно с горы… И всюду, всюду тьма. Нет ни малейшего источника света, даже самого мизерного свечения… Хотя нет, постойте! Там, впереди... Там огонь. Вернее, два огня. Реммис и Галлморан, сидя в воздухе, были полностью охвачены огнём. Он пленил их и будто пытался полностью поглотить, спрятать ото всех их физическую оболочку. Но демонам будто было всё равно: они спокойно сидели в воздухе, будто в мягком большом кресле, и почти что мирно разговаривали. – Реммис, отдай мне эту девку, – потребовал Галлморан. – Нет. Она сама нам всё расскажет. Добровольно. – Да с чего ты это решил? Она вообще хочет тебя убить! Ты уверен, что она просто не оттягивает время, чтобы это сделать? – Уверен, – не терпящим возражения тоном ответил Реммис и взмахнул рукой. В тот же миг в ней оказался высокий бокал с вином. – Она не решится на подобное. Галлморан ударил по воздуху рукой с таким звуком, будто удар пришёлся по деревянному столу. – Решится! Ты же понимаешь, что даже тот факт, что её мать болеет, не заставит её открыть правду! Лучше позволь мне внушить ей, что надо всё рассказать! Я даже не буду её пытать, – скрепя сердце проговорил Галлморан. – Мы должны наконец остановить Землякова, покуда он не взбаламутил ещё несколько юных оборотней! Мы не может ждать, Реммис, не можем! – Можем, – невозмутимо ответил демон, наслаждаясь вином. – Можем и должны. Галлморан вскочил с места и оскалился. Лицо его посерело, все кровеносные сосуды выперли, покрыв лицо тёмно-синей паутинкой, глаза покраснели, а клыки его удлинились и стали острыми, как иглы. Однако Реммиса совсем не впечатлило подобное представление. Ни один мускул на его лице не дрогнул, а взгляд остался прищуренным и спокойным. Однако демон глубоко вздохнул и спросил: – Галлморан, знаешь, почему все выбрали меня судьёй, а не тебя? Потому что они понимают силу слова. Внушить кому-то что-то – легче лёгкого, а вот подвести кого-то к выбору и объяснить ему все «за» и «против», дать сделать выбор, пускай и иллюзорный, – это не каждый может. Настя слишком слаба, чтобы пойти против меня. Возможно, если она захочет продолжить свой кровавый путь и найти своё предназначение, то она и убьёт меня, но не сейчас. Пока же я точно знаю, что она предаст Землякова, – и демон улыбнулся, откинувшись в кресле. Галлморан же, взбесившись, ударил рукой по воздуху, выпустив клубы огня из рук. Они окружали пространство ярким обручем и постепенно рассеивались, открывая прекрасную картину. Демоны оказались в огромном тронном зале готического стиля, все стены которого занимали огромные витражные окна, через которые проходил свет, дивно окрашивая зал из белого камня в яркие цвета. На стенах и резных колоннах, поддерживающих свод, крепились серебряные подсвечники с алмазами. Высокий потолок украшали картины с сюжетами из античной Греции. А у самой дальней стены на возвышении находился высокий золотой трон со львами, держащими в лапах огромные сапфировые сферы. Демоны словно оказались в сокровищнице, однако их это совсем не трогало. Реммис как сидел в воздухе, расслабившись и закрыв глаза, так и сидел, а Галлморан же вынул из воздуха меч. Реммис усмехнулся, не открывая глаз. – Ты за этим меня привёл сюда? Решил убить меня в священном месте, чтобы я никогда боле не возродился? – Нет, – процедил Галлморан. И с разбегу разрушил одно из витражных окон, издав оглушительный рык. Цветные стеклышки же с громким мелодичным звуком рассыпались в порошок. Вслед за ним рассыпались подсвечники, оторванные от стены, даже не касаясь пола. Колонны падали на пол, ломая прекрасный каменный пол, тоже после рассыпаясь. Галлморан уничтожал прекрасные памятники дивного прошлого, разрушая одну из великих сокровищниц богов, прекрасно зная, что ему ничего за это не будет. Ведь через день или два всё полностью восстановится, став даже прекраснее и роскошнее. И это раздражало демона до дрожи. Так быть не должно! Боги хуже демонов. Отчего же им достаётся всё самое лучшее?! Реммис же блаженно улыбался, наслаждаясь холодным светом мира богов. Однако когда Галлморан разрушил трон, после которого весь зал начал рассыпаться, Реммису ничего не оставалось, кроме как переместить себя обратно. – Галлморан, хватит, – проговорил он, как только демон Ольги появился. – Ты ведёшь себя как неразумное дитя. Поумней наконец. То ты воюешь против богов, то против меня. Определись, кого из нас ты ненавидишь больше. – Как раз-таки я умён, – процедил Галлморан, подскочив к Реммису и подняв его за воротник. – А ты – глупец! Ты ослабел, привязался к этой девке, а сейчас из-за неё страдаем и мы, и оборотни, которые сейчас на волосок от казни! Они неразумны, они не поймут, что надо нам помогать, они послушаются Землякова, как и Настя! И все наши труды – коту под хвост. Когда до тебя дойдёт?! Реммис вздохнул, отцепившись от демона. – Прекрати истерику, Галлморан. Я тебе всё уже объяснил и даже объяснял до этого… – Просто признай, что ты ничтожен, Реммис! Ты ведь поэтому не хочешь отдавать мне девку, ты боишься, что я добьюсь больших успехов, чем ты! – демон замахнулся. – Я приказываю тебе ждать! – рявкнул Реммис, схватив его за поднятую для удара руку. – Не забывайся! Здесь главный я, Галлморан. Голос судьи стал громче; а слова словно наполнились парализующим ядом для Галлморана, иначе не объяснить его смирение после них: – Ты ведёшь себя неподобающе для демона, Галлморан. Мы доверили тебе силы, о которых любой из наших братьев мечтает, мы дали тебе место в собрании. Я дал тебе место! И тогда, века назад, я поручился за тебя перед всеми, взяв тебя под своё покровительство. Я обучил тебя. Не думай, что моё долгое отсутствие дало тебе волю творить что угодно. Не думай, что имеешь право перечить мне. Я здесь главный! И главный не только над демонами города, но и над тобой, Галлморан. Ты был моим рабом и навеки останешься моим рабом, и я пока позволяю тебе находиться на свободе лишь потому, что ты полезен мне будучи не скреплённым цепями обязательств, – Реммис перешёл на шёпот, сжимая руку Галлморана когтями до крови. – Если ты ещё хоть раз совершишь какую-то бешеную выходку, то я отошлю тебя в такие дебри иного мира, что твои мольбы о пощаде не достигнут даже какой-либо поверхности, а сам ты будешь гнить заживо так долго, что время к моменту твоей смерти исчезнет, но даже тогда я не дам тебе покоя. Так что заткнись и подчиняйся мне. Реммис вытащил когти из руки демона и, издевательски улыбнувшись, исчез. Раб же остался, не отводя пылающего ненавистью взгляда от валяющегося в пространстве бокала с пролитым вином. Галлморан в бешенстве разбил его, топча осколки в порошок. Нет, он ошибся, говоря, что боги хуже демонов. Демоны ничуть не лучше, они столь же глупы, раз выбрали Реммиса в качестве судьи. Они выбрали безмозглого идиота, который даже действовать боится! Да, пускай он и обучил Галлморана всему, что знал, пускай и покровительствовал долгое время, заставив всех забыть, что этот новоиспечённый демон – простой раб, но это не оправдывает все нынешние действия Реммиса! – Говоришь, что Настя из-за матери нам всё расскажет? – процедил Галлморан, а потом ухмыльнулся. – Ну хорошо. Молись, чтобы это было так, иначе я при всех оспорю твоё право на место. И демон тоже исчез. Вновь всюду тьма. Ни единого источника света, даже самого мизерного свечения... Жаль, что никто не увидел, как стеклянный порошок в остатках вина исчез в пространстве, не оставив после себя даже крошечного следа, будто бы его никогда не было. *** Этой ночью на водохранилище было на удивление приятно находиться. Днём температура была рекордная – целых сорок градусов в тени! Поэтому к полуночи земля ещё была тёплая, как и воздух, но при этом прохлада от озера всячески манила людей, но лишь несколько из них отважились выйти на водохранилище. Ночью ещё ходили патрули, людей старались гнать домой, а всё из-за серийного убийцы, что охотился там. Пускай он и не появлялся очень давно, но кто ему мешает снова взяться за старое? Ходили, правда, слухи, что это оборотень, который даже в доме достанет свою жертву, но разве кто-то поверит в эти бредни? В любом случае надо дома сидеть, а не по улицам шляться. Однако группке из трёх парней и девушки невероятно лёгкого поведения подобное значения никакого не имеет. Ни люди, ни оборотни не могут напугать пьяных парней, особенно если в их компании очаровательная девушка, проигравшая всю свою одежду в карты. Женя тискал в своих объятиях двоюродную сестру, которая только и делала, что пьяно хихикала и подмигивала всем и вся. – Жека, ну хорош, Любка с нами теперь пообщаться хочет. А, Любк? – писклявым голосом сказал Руслан. Вместо ответа девушка лишь что-то промычала и хихикнула, икнув. Женя же нехотя отпустил сестру на растерзание друзьям, решив пока наслаждаться зрелищем. Те допили остатки коньяка прямо из бутылок и с мерзкими улыбками начали сами тискать девицу. Она хихикала и даже не сопротивлялась, когда её уложили. Ей просто было всё равно, лишь бы было весело. Женя смотрел на кувыркающихся с его сестрицей друзей и встал, чтобы тоже присоединиться, как вдруг из-за дерева вышла незнакомка, которая сразу привлекла внимание своим очень откровенным нарядом. Девушка уверенно шла к берегу озера, не обращая внимания на творящийся беспредел рядом с ней. Тогда Женя, с затуманенным возбуждением разумом, свистнул и воскликнул: – Эй, девушка! Что же ты делаешь здесь так поздно? Не хочешь выпить с нами? Незнакомка обернулась к нему. Её большие зелёные глаза будто светились в темноте, заставляя сердце Жени биться чаще, а её походка пленила своей грациозностью. Девушка вплотную подошла к Жене, но тот даже не почувствовал её дыхания. – А мне кажется, что вы уже всё выпили, – от этой пошлой улыбки парень совсем перестал себя контролировать, чувствуя одно только желание. – Кое-что найдётся, – прошептал он и впился в губы незнакомки поцелуем. Та некоторое время отвечала ему, а после сама же перешла к активным действиям. Руки девушки заскользили по покрытой татуировками спине парня, а губы – по шее, целуя каждый сантиметр тела. Женя наслаждался этим и сам постанывал. Но незнакомка начала рычать. Парень даже не успел спросить, что не так, как почувствовал резкую и острую боль. В спину ему вцепились острые когти, проходя прямо меж рёбрами, а горло перекусили клыки. И через секунды всё кончилось. Как для Жени, так и для его друзей, которые наконец решили отдать сестричку на растерзание братику. Руслан истошно завопил и сорвался с места, увидев окровавленное тело друга и чудище возле него, но незнакомка оказалась быстрее. Та молниеносно перерезала ему глотку, как и его другу, который тоже решил выделиться и закричать. Оба упали друг на друга, прямо возле Любы, которая уже оказалась мертва, захлебнувшись кровью. В рот несчастной запихнули лопнувшую стеклянную бутылку пива, и стекло перерезало ей пищевод. Однако под действием алкоголя она даже не поняла, что с ней произошло. Но не только Люба не поняла, что происходит. Чудовище, только что убившее трёх человек, совсем не подумало о том, что на вопли и крики сюда прибежит патруль с собаками. Но в тот день убийце повезло. Полицейские увидели лишь огромную чёрную кошку, которая убежала до того, как её решили бы убить. *** На проклятой всеми поляне, окружённой камнями, стоял Реммис, недовольно скрестивший руки. Глаза его метали молнии, и то и дело из демона вырывались всевозможные ругательства. – И где она? – прорычал демон, собираясь уже садиться в невидимое воздушное кресло, как вдруг на поляну прибежала чёрная кошка. Та тяжело дышала и отплёвывалась, а с шерсти ещё стекала вода. – Решила искупаться? – начал демон без всяких церемоний. – Не побегу же я вся в крови домой. Да и рот надо было прополоскать от этой мерзости... Ненавижу кровь с алкоголем, бррр, – промяукала кошка и уставилась на Реммиса. – Чего ты так на меня смотришь? Демон с трудом сдерживал кипящую в нём ярость. Он был готов заорать на кошку, на вместо этого тихим и весьма угрожающим тоном проговорил: – Ты что творишь, Анастасия? Сегодня ты посмела оставить свидетелей! – Да ладно тебе, – отмахнулась Настя, вылизывая хвост. – Никто ж не знает, что это я. – Теперь они начнут перестреливать всех кошек здесь, ты понимаешь?! – рявкнул Реммис, теряя остатки терпения. – Отныне ты будешь убивать в городе! Настя подскочила и распушила шерсть. – Что?! Меня же заметят! – А мне плевать. Здесь теперь нельзя охотиться. Придётся тебе самой выкручиваться, Анастасия. Ибо я больше помощи я предлагать тебе не намерен, – шёпотом сказал демон. – Что я такого сделала, что ты так ко мне начал относиться?! – непонимающе мяукнула Настя. – Я не давала тебе поводов сомневаться во мне! – Не юли, уже поздно оправдываться! Ты меня предала! Скажи ты мне правду, я бы сам вылечил твою мать, дал бы вам спокойно пожить, всё было бы хорошо! Но ты предпочла знахарку, решила перейти к радикальным мерам, погубив себя. – Говори уже прямо, из-за чего ты меня возненавидел?! – недовольно прошипела кошка, стараясь скрыть страх. Реммис подскочил к Насте. – Меня сбросили с должности судьи! – проревел демон. – Из-за тебя! Теперь Галлморан всеми командует. И он уже узнал, где Земляков! А меня изгоняют отсюда, а тебя хотят убить вместе с матерью и знахарками! Настя вжалась в землю, чувствуя, как слёзы застилают ей глаза. – Быть не может, нет... – забормотала кошка. – Из-за тебя все погибнут. Галлморан хочет уничтожить весь город, – Реммис схватил Настю за шкирку и бросил на землю со всей силы. – А всё из-за тебя! Кошка даже не пискнула, молча приняв удар. Гораздо сильнее боли физической была сейчас боль душевная. Демон что-то кричал, порой хватая её за шкирку, но для оборотня сейчас весь мир перестал существовать. Всё кончено. Она всё уничтожила.