Оставайся навечно, слова не скажу

     Хэ Сюань открыл глаза, удивленно осмотрелся и обнаружил спящего на своем плече Усяня. В кои-то веки, его лицо было расслабленно. Морщинки на переносице распрямились, на губах застыла легкая полуулыбка.

      «Вероятно, живым он так и выглядел, — пронеслось в голове Черновода, а в груди сжалось от непонятной тоски и сожаления, — Жаль мне не удалось узнать его таким. Смог бы я тогда защитить его и завоевать это огненное сердце?»

      Он смотрел на красивое лицо, не в силах оторвать взгляд, когда еще предоставится возможность увидеть его таким умиротворенным. Фениксу, судя по всему, снилось, что-то неоднозначное, потому как он дернул носом и скривился, после чего тут же улыбнулся. Хэ Сюань еле ощутимым движением погладил его по щеке. Всплывшая мысль о том, что надо бы встать была немедленно задвинута куда подальше. С какой радости ему надо вставать? Ему, что надо доить козу, или же полоть поле? Мысленно цокнув языком, могуй продолжил занятие, а именно любование любовником. Он настолько погрузился в процесс, что незаметно для самого себя снова уснул, а проснувшись застал Усяня за тем же чем занимался до этого. Тот лежал, подложив руку под голову и с легкой улыбкой смотрел на Хэ Сюаня.

      — Доброе утро, — промурлыкал он, заметив, что хозяин дома открыл глаза.

      — Доброе утро, — отзеркалил Хэ Сюань, расплываясь в улыбке.

      Поддавшись внезапному порыву, он сгреб Усяня в объятия, уткнувшись ему в шею, потянул носом, вдыхая запах огня и чего-то терпкого. Пряность? Что-то похожее на специи и аромат цветка одновременно. В голове сразу всплыл цветок с алыми лепестками, скрюченными и торчащими, словно лапки паука. Хиганбана*?

       — Вставать не будем? — не смотря на заданный вопрос, Усянь не пытался высвободится из кольца чужих рук.

      — Зачем? Не хочу, — Усяня удивил неожиданно капризный тон любовника, опустив глаза, он взглянул ему в лицо.

      Хэ Сюань притянул его ближе и впился в губы поцелуем, не спеша отстраниться, как первый не делал попыток уклониться. Впервые Усяню не хотелось никуда спешить и покидать как ложе, так и остров Черновода. Сердце по непонятной причине желало остаться рядом с этим существом, но при этом особой привязанности оно не испытывало, что было странно. Просто рядом с Хэ Сюанем, крылатый могуй чувствовал себя словно дома, ощущая тепло и заботу, даром, что тот мертвый и тепла как будто бы от него исходить не должно.

      Это были эгоистичные желания мертвого сердца Усяня. Пережившее множество ударов и боли при жизни, в посмертии оно желало покоя и заботы. Вот только разум все больше находился в смятении и гнал непонятно куда. Хотя, очень даже понятно, оно желало мести за то чего не помнило. Сам могуй, находясь в период покоя разума, не желал ничего. Хотелось в кои то веки побыть в бездействии, не думать о будущем, как поступить не оглядываясь на тех кто находился за спиной, не имея ответственности за кого-то, кроме себя самого, но...

       — Ты вернешься к ним?

      Хэ Сюаню не хотелось смотреть в лицо Усяня, поэтому он уткнулся в его шею и закрыл глаза, прислушиваясь. Очень хотелось услышать стук его сердца, но ответом была тишина и это удручало могуя вкупе с осознанием, что скоро любовник его покинет. Он знал это и без ответа Усяня на свой бессмысленный вопрос.

      — Нет, с ними я не намерен встречаться. Дальше буду действовать сам, — вибрация голоса любовника подействовала на Черновода как ожидаемое биение сердца, вызывая волнение в собственном.

      — Тогда я могу пойти с тобой? — голос Хэ Сюаня звучал по-обычному безразлично, но у него сперло дыхание в ожидании ответа, жаждая услышать приглашение.

      — Прости, но я не хочу усугублять...

      — Что ты там собрался усугублять? — перебил Усяня Черновод, приподнявшись на руках, — Не смей решать за меня, что мне делать и куда идти!

      — Тц.Я вообще-то о тебе переживаю, — Усянь скривился и сел, потянувшись за нижними штанами.

      — Я и сам могу о себе позаботиться, — огрызнулся Хэ Сюань усевшись на постели в позе лотоса, сложив руки на груди.

      Усянь натянул штаны и обернулся к любовнику, готовый выдать эмоциональную тираду, но вид серьезного могуя его остановил, а может дело было в золотых глазах, которые в отличие от обычного, сейчас, смотрели на него с тоской. Тяжко вздохнув, Феникс сел напротив повелителя Черных вод, соприкасаясь коленями и взял его руку в свою.

      — Хэ, ты же видишь это? — Хэ Сюань поджал губы, но ничего не ответил, ожидая продолжения монолога Усяня, — Мой разум разрушается, думаю он раскололся до моей смерти...

      — Когда я умер, уже был совершенно безумен. В приступе ярости и сумасшествия, я убил нескольких человек, — возразил Хэ Сюань.

      — Тогда это только подтверждает мою теорию, что разрушился не столько разум, а душа...

      — Не говори чепухи! — Хэ Сюань вскочил с кровати.

      Слушать далее желания не было, а если быть откровенным, было страшно. Могуй не знал, но эта тема с разрушением души, причем души именно Вэй Усяня вводила его в состояние раздрая. Подсознательно он подозревал обо всем, но верить и принимать это не желал. Чтобы разговор не продолжился, он направился к выходу, а провожавший его взглядом Усянь в очередной раз удивился появившейся ниоткуда одежде на его стройном и подтянутом теле. Сама по себе одежда не отличалась разнообразием; черное ханьфу, по рукавам и полам верхнего халата располагались вышитые серебряным шелком волны. Черные длинные волосы собрались в высокий тяжелый хвост, удерживаемый массивной серебряной гуанью и в комплект к нему шпилькой.

      Перед выходом Хэ Сюань обернулся, словно желая, что-то сказать, но передумал и вышел из комнаты, осторожно задвинув за собой двери. Лежать одному в остывшей постели смысла не было, Усянь разочарованно хмыкнул и продолжил одеваться, собирая одежду с пола. Что-то вспомнив, он осмотрел комнату, но одежду Хэ Сюаня не обнаружил, отметив мысленно, что на нем в данный момент надет совсем другой комплект.

      — Он их из воздуха создает? Ну не прачкам же передает?

      Хихикнув от собственной шутки, Усянь живо представил изумленное лицо прачки на которую упали одежды повелителя Черных вод. Но тут же замотал головой, стряхивая морок. Ну не может у хозяина Южного моря, могуя быть обычная человеческая прачка. Теперь Усянь увидел боцмана со своего корабля-призрака стирающего в разбитом деревянном корыте одежды Хэ Сюаня. Это видение развеселило его еще больше и он громко расхохотался. Чем ввел в ступор хозяина дома, не успевшего далеко отойти, так как некоторое время стоял за дверью, пытаясь успокоиться и выкинуть из головы последние слова Феникса о душе.

      Отсмеявшись, полностью одевшись и приведя в порядок волосы, Усянь вышел в залу, служащую Черноводу гостиной и столовой одновременно. Хозяина там не нашлось. Могуй уселся на место, где обычно сидел Хэ Сюань и обнаружил рядом на диванчике лежащий свиток, который судя по всему тот читал до того как появился гость. Чтобы скоротать время, Усянь принялся читать текст вырезанный на бамбуковых плашках. Это оказалась какая-то мифологическая сказка про принца, который был красивым словно девица и добрым, как Будда. В свитке говорилось, что принца любили все: и люди, и боги. Но не просто за его красоту и доброту, был этот молодой мужчина ловок в бою, особенно на мечах и мудр не по годам.

      История так захватила, что Феникс потерялся во времени. От чтения отвлек звук шуршащего шелка и легкие шаги. Подняв голову, он увидел входящего в залу Хэ Сюаня. Судя по тому, что тот шел со стороны выхода, он куда-то отлучался издворца, а может и с острова тоже. Он подошел к диванчику на которому сидел Усянь. Высоченный, он нависал над гостем, смотря на него ставшим снова бесстрастным взглядом. Отметив, что читает Усянь, могуй перевел взгляд на него самого, словно ожидая от того рецензии на прочитанное. Не дождавшись реакции, уселся на диванчик напротив гостя. Ранее он стоял рядом с тем на котором сидел гость, но после того как тот появился в жизни хозяина Южного моря, занял место напротив своего собрата. Закинув ногу на ногу, Хэ Сюань уложил руки на колено. Выпрямив спину и подняв голову, он выглядел так, словно сидит на троне и принимает отчеты своих подданных, с превосходством глядя на гостя.

      — Куда ты выходил? — Усянь не оценил величие любовника, хитро поглядывал на Хэ Сюаня.

      Нагнувшись, он положив подбородок на руку, уперев ее локтем в ногу. В свободной руке, держа свиток, он им покачивал, указывая на Черновода.

      — Надо было поговорить с Хуа Ченом, — не стал скрывать Хэ Сюань, всматриваясь в лицо Усяня, пытаясь угадать его настроение.

      — Этот послушник храма Водяных каштанов опять тебя просил об услуге? — цокнул языком Усянь и скривился раздраженно.

      — Нет. В этот раз, об услуге просил я, — парировал Хэ Сюань, с довольством наблюдая раздраженное выражение лица у любовника. Его переживание о себе польстило могую.

      — Ты? — Усянь удивленно вытянул лицо и выпрямив спину, откинулся на спинку стула, — И что же ты попросил, мне интересно?

      — Тебе не интересно, — тон Хэ Сюаня оказался слишком резким и он понимая это закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы усмирить непонятно откуда взявшееся раздражение. А после задал вопрос, явно пытаясь сменить тему, — Как зовут второго?

      — Ши Фэн, — Усянь чувствовал угрызения совести за то, что отвергал повелителя Черных вод, а потому сделал вид, что не понял намерений Черновода, отвечая вопросом на вопрос.

      — Совпадение? — прошептал Хэ Сюань себе под нос.

      — Что за совпадение? — вопрос вылетел из уст раньше чем Усянь сообразил, что не стоит лезть к Черноводу и проявлять чрезмерную заинтересованность в его делах, если уж решил не подпускать его ближе, чем есть сейчас.

      — Так когда ты отправишься? — Хэ Сюань снова проигнорировал вопрос.

      Он не слышал ответ Усяня, погрузившись в раздумья. Когда его крылатый гость отправился на поиски злосчастной руки, сбежавшей на горе Дафань, Черновод сперва не пытался узнать кто его спутники, он на самом деле был лишь заинтересован куда именно делать нечисть, которую он упустил. Но чем дольше времени проходило, тем больше он думал о том заклинателе, с которым «познакомился» на той же горе. И надо сказать, он вызывал в могуе некоторое волнение, потому как боялся, что тот захватит слишком много внимания Усяня. А то, что крылатый могуй был в нем заинтересован Хэ Сюань прекрасно понимал. В конце концов не стал бы Феникс брать его с собой за компанию.

      Более того, Черновод был уверен, что Усянь использует подаренное сумасшедшим тело, только затем, чтобы иметь возможность путешествовать с тем заклинателем. Спрашивать напрямую у любовника причину такого интереса Хэ Сюань не стал, возможно потому что боялся услышать ответ, что заклинатель интересует Усяня как вероятный любовный интерес. Хотя в подобном тот не был вроде как заинтересован, но Черновод уяснил, что с ним ни в чем нельзя быть уверенным. Кто знает, что родится в следующее мгновение в его больном разуме.

      Потому Хэ Сюань следил за самим Усянем, когда тот оставался один, точнее старался попадаться ему на глаза. Ну а затем не сдержавшись решил посмотреть на остальных. И вот тут он испытал шок, увидев второго заклинателя, следовавшего за Фениксом. Картины прошлого пролетели перед глазами, словно это было только вчера. Вот они путешествуя по пустыне в женских ипостасях, наткнулись на Его Высочество Се Ляня в сопровождении будущего супруга и бывших слуг. Вот они на празднике фонарей, ожидают результата конкурса, кто из небожителей заработал их более всего. Вот они уже на острове самого Хэ Сюаня и он в своем истинном обличье, мучает его брата. И наконец момент, когда могуй оставил бывшего небожителя, изломанного, в мире людей.

      В груди сжалось от тоски, остатки прошлых чувств дали о себе знать и могуй еле сдержался, чтобы не рвануть навстречу мужчине, что выглядел точь-в-точь как бог ветра, Ши Цинсюань. К счастье, этот морок длился недолго, но Хэ Сюань долго время пребывал в изумлении от подобного совпадения. И вот, сейчас, услышав имя, которым себя называл тот самый заклинатель, могуй снова испытал шок. Ну не может быть таких совпадений. Фамилия, правда он не знал как она пишется, но имя то говорящее, хотя с таким языком как ханьский, ни в чем нельзя быть уверенным. Но Хэ Сюань был уверен, что не ошибается и все именно так как кажется. Мужчина взял себе фамилию некогда знакомого ему небожителя и имя, название стихии за которую тот отвечал.

      Могуй не верил в подобные совпадения. Более того, он подозревал, что заклинатель помнил свою прошлую жизнь. Потому с того самого дня, Хэ Сюань не переставал думать, а искал ли его этот Ши Фэн? Или же переродившись, начал ненавидеть того, кого сотню лет назад любил и даже простил жестокое убийство собственного брата. Стоило представить, что Ши Цинсюань все так же питает к нему нежные чувства и Черновод сам не замечая того расплывался в улыбке, а по телу расползалось приятное, но забытое, чувство тепла.

      Прошло пару дней прежде чем Хэ Сюань решился снова посетить Усяня и одним глазком последить за его спутниками, а точнее за один из них. Он долго стоял поодаль, наблюдая за Ши Фэном и снова шок. Могуй сперва не заметил, но длительное изучение поведения заклинателя, в котором он подозревал перерождение бога ветра, на предмет совпадают ли их привычки и поведение в целом навели Черновода на занимательный вывод. Ши Фэн был влюблен во второго спутника Усяня. И это вызвало еще больше неприязни к заклинателю с горы Дафань. Сперва отобрал внимание нынешнего предмета любви, а потом еще и прошлого. Ничто не мешало Хэ Сюаню уничтожить его и только вероятность заслужить неодобрение и, возможно даже, ненависть со стороны Вэй Усяня, останавливала могуя от убийства.

      Перестал Черновод следить за Усянем и его спутниками за пару дней до того как те добрались до города И, а потому не знал, что послужило причиной вогнавшей Феникса в ту пучину отчаяния, в которой он заявился накануне на остров в Южном море.

      — Хэ! Хэ, ты что игнорируешь меня?! — раздраженный оклик вывел Хэ Сюаня из задумчивости и он вскинул пустой, расфокусированный, взгляд на гостя.

      — Это не так... Прости, задумался, — поспешно оправдался хозяин дома, — Что ты говорил? Повтори, пожалуйста.

      — Говорю, что хочу задержаться у тебя в гостях на пару деньков, не против?

      — Когда я был против твоего присутствия в своем доме? Оставайся навечно, слова не скажу...

______________________

*Ликорис или паучья лилия.