Значит ты хочешь моей силы... и славы?

     Сюэ Ян практически ничего не боялся в своей жизни и считал себя выше других. Да, были люди сильнее его и умнее, но и их он не боялся, как и не проявлял уважения. Относился к ним так, как того требовали обстоятельства. Если они или их возможности были ему нужны — слушался, старался стать для них полезным, как например для ныне покойного, главы Ланьлин Цзинь — Цзинь Гуаньшаня. К другим же он испытывал безразличие, либо презрение. Так обстояло дело с Сяо Синчэнем и его другом Сун Ланем.

      Их он презирал и ненавидел за то, что по его мнению они строили из себя святош, а потому постарался сделать их жизнь максимально трудной. Этим он пытался вывести их на чистую воду, чтобы те показали свои низменные стороны. «Далекий снег и холодный мороз»* получилось сломить после уничтожения храма Байсюэ, тогда Сун Лань начал в произошедшем винить своего друга, выплескивая свой гнев и боль. А вот Сяо Синчэнь не поддавался, мало этого, показывал еще большее благородство и доброту.

      Будучи невиновным, он пропускал мимо ушей оскорбления Сун Ланя, отвел его, ослепшего после пожара, на гору к своей наставнице, Баошань-саньжэнь, хоть это и было запрещено. Так еще и уговорил ее вернуть тому глаза, пожертвовав при этом своими собственными. Этот поступок привел Сюэ Яна в неописуемый гнев, плюс еще тот факт, что именно даочжан нашел его полумертвого после покушения и выходил, добавил огонька. Пока восстанавливался, он придумал отличный план по унижению и падению даосца.

      Воспользовавшись слепотой Сяо Синчэня, Сюэ Ян сопровождал того на Ночную охоту, в близлежащие деревни, где якобы обитали твари. А на самом деле он появлялся там днем ранее, превращал жителей в живых мертвецов. Отрезал им языки, чтобы не могли говорить, а затема распылял трупный яд. Таким образом они становились мертвецами еще при жизни, но помощи попросить не могли. А вот Шуанхуа* чувствовал в них нежить, а веривший своему мечу даосец уничтожал всех жителей, бывших на тот момент еще нормальными живыми людьми.

      Довольный донельзя Сюэ Ян мысленно насмехался и упивался своей, как ему казалось, победой над Сяо Синчэнем. Жалел он лишь об одном, что даосец с бессмертной горы умер по своей воле, перерезав себе горло, раньше чем того хотел мучитель, не успевший насладиться сладостными моментами.

      Возможно Сюэ Ян испытывал чуть больше уважения к Вэй Усяню, как к основателю темного пути и создателю такого сильного артефакта, как Инь ХуФу. Сколь он не считал людей презренными, все же смог ощутить мощь печати, пусть даже попала она к нему разбитая, и только половина. Безумец жаждал ее силы и жаждал славы не менее, чем у ее создателя, а потому загорелся идеей ее восстановить. И у него получилось, правда на это ушел не один год, да и не в одиночку, но главное смог.

      Не знающий Вэй Усяня до его гибели, не ведающий о его истинной мощи, Сюэ Ян представлял себя всемогущим, обладая печатью. Он подозревал, что нападение несколько лет назад, после которого он чудом выжил, было организовано главой Цзинь. И цель его вполне понятна — желание владеть Инь ХуФу единолично. Потребовать его тот не мог, потому как всю основную работу проделал именно Сюэ Ян, сам же он предоставлял лишь материалы и необходимую информацию, если это требовалось.

      Да и сам подельник был опасным человеком, более того безумным и Цзинь Гуаньяо справедливо опасался, что тот может спутать ему планы или вовсе открыть все его делишки. А за его плечами их было ох как много. Одно убийство собственного отца чего стоило. А ведь тогда именно Сюэ Ян был его главным соучастником, даже преданный пес Су Шэ ничего не знал, что конечно не мешало ему подозревать. Но спросить напрямую тот никогда бы не посмел, ни у Сюэ Яна, ни тем более у самого Цзинь Гуаньяо.

      Сюэ Ян не удивился подлости главы Цзинь, мало этого, он решил спустить ему все с рук, после того как спустя какое-то время тот прислал своего пса, чтобы помочь (на самом деле, проверить умер ли подельник) молодому мужчине и даже пообещал найти виновных. Тот был сильнее в плане возможностей и безумец забыл о произошедшем. В любом случае он бы сам поступил так же. Да и с артефактом они решили полюбовно: когда Цзинь Гуаньяо требовалось, Сюэ Ян позволял тому пользоваться им, под наблюдением конечно.

      При все при этом, он не боялся главу Цзинь, хоть и знал, что в будущем тот обязательно предпримет новую попытку избавиться от соучастника. Но, сейчас, стоя на коленях, потому что так велел неизвестный, в котором он видел Вэй Усяня, Сюэ Ян боялся. Боялся до ужаса, что тот лишит его воли. Даже перспектива умереть была не такой страшной, как оказаться под контролем другого человека. При этом поступая так же, выходец из Куйчжоу, даже не задумывался каково приходится его жертве. Впрочем, даже сейчас, оказавшись в их положении, он не думал о них.

      Внезапно стало легче, Сюэ Ян вспомнил, что у него есть козырь, но тут же снова поник. Ведь этот человек, которого все называют Мо Сюаньюем, прочитал в его мыслях все и наверняка в курсе о Сун Лане. Еще один оплот благочестия. Ха. Да какой уж он оплот, как и Сяо Синчэнь обагрил руки кровью. Позвать Сюэ Ян его не мог, потому как находился под чужим контролем, но на счастье догадался дать тому указание заранее, что если с ним что-то случится, прийти на выручку. Вспомнив об этом, безумец принялся осматриваться вокруг, ожидая, что тот выйдет из-за угла дома или из тумана.

      Но никого не появлялось, разочарование и страх захватили сознание Сюэ Яна. Спустя пару минут вместо мертвеца из тумана вылетела белая молния меча, направленная в мучителя безумца. Радость, вспыхнувшая от мысли, что сейчас он будет свободен, мгновенно сменилась злостью — Мо Сюаньюй каким-то непостижимым образом увернулся от оружия.

      — Тц. Как я мог упустить его?

      Усянь успел уклониться от меча только благодаря Смерти, который, как обычно, невозмутимо сообщил ему об опасности. И только отличная реакция могуя, привыкшего к резким поворотам событий, помогла сохранить жизнь телу, в котором тот находился. Вместе с мечом в памяти всплыл момент, как Сюэ Ян создал из друга Сяо Синчэня живого мертвеца и, что в воспоминаниях больше о нем ничего не было. Усянь даже не придал значения этому, потому как забыл о том, что у самого была в услужении подобная нечисть не один год.

      Разозленный вмешательством Сун Ланя, могуй бросил в туман откуда прилетел меч сгусток темной энергии и ледяным властным тоном повелел:

      — Сюда иди!

      Сюэ Ян внутренне усмехнулся, предполагая, что живой мертвец слушается только его, так как у него за пазухой лежит восстановленный Инь ХуФу. Но радость была недолгой, потому, как и минуты не прошло, как из тумана вышла высокая фигура в черных одеждах даоса. Мертвенно-бледный мужчина с почерневшими венами и белыми без зрачков глазами шел прямо к тому, кого присутствующие знали как Мо Сюаньюй. Именно в этот момент до Сюэ Яна дошло, что этот человек и не человек вовсе.

      Нежить, находящаяся под влиянием Инь ХуФу, не подчиняется никому другому, кроме владельца печати — таким было мнение Сюэ Яна. Он со своими сообщниками, отцом и сыном Цзинь, проводил немало экспериментов, итоги которых говорили о правильности этой теории.

      Одно дело человек и совсем другое неизвестное существо; божество ли это или гуй было не важно. Они все внушали ужас даже Сюэ Яну. Потому что он точно ничем не сможет противопоставить им и даже его столь желанный некогда Инь ХуФу не мог бы помочь. Не имея возможности двигаться и говорить, он со страхом наблюдал как Сун Лань подошел к Мо Сюаньюю и застыл перед ним, вперив в никуда свой, казалось бы, невидящий взгляд.

      — Так-так-так, давай-ка познакомимся, — с ехидной усмешкой дурачок деревни Мо положил руку на лоб мертвеца.

      Скоро усмешка сползла с его лица и он перевел холодный, полный презрения, взор на Сюэ Яна. Чем дольше он погружался в воспоминания человеческой жизни нежити, тем сильнее в груди разгорался гнев. Вместе с этим его тело начало красным светиться изнутри и, казалось, увеличивалось в высоту. Лицо Сюаньюя стало расплывчатым и на нем проскальзывали черты другого человека — глаза его полыхали алым пламенем, а на губах застыла ужасающая безумная улыбка.

      Взгляды Сюэ Яна и Ши Цинсюаня были полностью прикованы к лицу с метаморфозами, а вот Лань Чжань, имеющий богатый опыт встречи с разнообразными тварями, видел картину гораздо шире. Из тела живого мертвеца выходила темная энергия и змеей ползла по руке Мо Сюаньюя, точнее того кто занял его тело, и впитывалась в него, не принося тому никакого неудобства. Что было удивительно. Гусулановец уже знал, что при наличии золотого ядра поглощать темную энергию без ущерба для тела невозможно. У Мо Сюаньюя золотое ядро было, пусть слабое, но все же. Ему должно было быть еще хуже.

      Но нет. Вот он стоит, не шелохнется, только зверски усмехается и поглощает ее. А в Сун Лане ее скопилось немало, видимо жизнь потрепала даосца.

      Лань Чжань не сразу обратил внимание на изменения во внешности своего спутника, а когда заметил, не смог более оторвать глаз. Ему казалось, что он и сам сошел с ума от тоски по возлюбленному, иначе как объяснить, что ему видится лицо Вэй Ина в лике Мо Сюаньюя? Пусть и представлял, что тот занял его тело, но видеть подобное уже чересчур. Гусулановец часто моргал, силясь прогнать морок, но все было тщетно. Тогда он решил бросить бесполезное занятие и, раз уж ему выпала возможность, насладиться видением.

      А между тем Мо Сюаньюй оторвал руку от лба нежити и Сун Лань с глухим звуком упал на землю. Лицо мужчины осталось таким же бледным, но исчезла чернота вен и он в целом стал походить на человека. Мертвого человека. Заклинатель, стоявший над ним, уже светился во всю алым и образ второго человека был отчетливо виден, можно было различить черты лица, одеяния и распущенных волос. Ши Цинсюань и Сюэ Ян никогда не видели как выглядит человек, чье тело занял гуй, поэтому сразу решили, что, то что они лицезреют в данный момент и есть данный феномен.

      — Значит... — Усянь подошел ближе к сидящему на земле Сюэ Яну и глянул на него сверху...

      Фразу могуй не закончил, так как его отвлек Смерть:

      «Господин Вэй, вы убьете господина Мо!» — дух повысил голос, но тон его был спокоен и невозмутим.

      Цокнув раздраженно языком Усянь дернул плечами и тело Мо Сюаньюя отлетев на пару метров упало, поднимая клубы пыли. Ши Цинсюань рванул в его сторону, проверяя состояние. На удивление у того было ровное сердцебиение, хоть движение ци в меридианах было хаотично и сбитое. Заклинатель попытался успокоить энергию и ему это удалось приложив больше усилий.

      — Вэй Ин, — еле слышно прошептал Лань Чжань.

      Сколько раз он видел гневное выражение лица Вэй Ина, но такого ни разу. Гнев, смешанный с безумием, изменил лицо темного заклинателя. Обычно холодное оно расползлось в злобной усмешке, а глаза горели пламенем безумия. Сердце гусулановца сжалось от жалости и несправедливости. В голове всплыл вопрос:

      «Какова моя доля в том, что он стал этим?..»

      Много раз после гибели Вэй Ина он фантазировал как находил и наказывал всех виновных, забывая, что собственная вина не меньше. Смог бы он спасти его, если бы тогда не оставил на Луанцзан, а забрал в Облачные глубины? Хотя какие глубины? Никто бы не дал там жить безумному темному заклинателю. Ну, а то что тот был уже безумен Лань Чжань понимал, но не хотел принять. Возможно тогда бы он спрятал его в другом месте, остался бы с ним и защитил.

      Но нет, он почему-то решил, что повиниться и принять наказание за поступок в пещере, где он скрылся с Вэй Ином после Безночного города, важнее всего остального. Возможно он думал, что заклинатели, потерпевшие тогда поражение, оставят на длительный период преследование темного и займутся зализыванием ран, а он сам отдаст долг своему ордену?

***

      Глупец.

      А вот остальной мир заклинателей таким не был, они понимали, что пока Старейшина Илин ранен, его можно постараться уничтожить, именно по этой причине они собрались спустя пару месяцев и направились на Луанцзан. Остатки клана Вэнь не бросили своего спасителя, но помощи от них ждать не приходилось, никто из них не был заклинателем, чтобы противостоять оккупантам. Конечно, их первыми убили, чем окончательно ввергли Вэй Усяня в безумие. Вот только в этот раз его гнев был направлен не на тех, кто пришел за ним. Всю ярость он направил на самого себя, повелев своим мертвым слугам разорвать себя на куски, а затем взорвал Инь ХуФу.

      При этом взрыве погибло несколько заклинателей, что дало повод разносить слух о якобы яростном сражении со Старейшиной Илин и заслуженной победе в нем. А присутствовавшего там шиди темного заклинателя Цзян Чена, сделало того тем, кто поставил точку в жизни своего бывшего соклановца. Хотя на самом деле юнмэновец хоть и был зол, обвиняя шисюна в смерти сестры, но сделать ничего не смог — рука не поднялась на того, кого он считал родным братом долгие годы.

***

      Как можно думать о мести кому-то, если ты сам повинен не меньше и заслуживаешь наказания гораздо более серьезного чем тридцать ударов дисциплинарным кнутом или ожог от тавра в виде солнца. Лань Чжань сжал кулаки и зубы, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы.

      — Значит ты хочешь моей силы... и славы? — голос прогремел колоколом в тишине города, чем отвлек на себя внимание гусулановца, погрузившегося в думы, и Ветерка, помогающего Мо Сюаньюю.

      Усянь рывком поднял Сюэ Яна на ноги. С лица могуя исчезла усмешка, возвращая ему обычное холодное выражение. В этот момент он был похож на себя времени Аннигиляции солнца, когда вернулся после исчезновения, убив Вэнь Чжао и его телохранителя с любовницей.

      — А готов ли ты заплатить ту же цену? — могуй хоть и спросил тихо, приблизив лицо к Сюэ Яну, но его голос звучал так же громко, заставив вздрогнуть Лань Чжаня.

      С замиранием сердца гусулановец смотрел как тот, кого он знал как Вэй Ина, погрузил руку в живот безумца, а вытащил уже сжимая его золотое ядро. Освобожденный от заклинания марионетки Сюэ Ян вцепился рукой в запястье могуя, намереваясь забрать у того принадлежащее ему ядро. Но разве мог он тягаться силами с тем, кем стал темный заклинатель? А тот не обращая внимания на потуги своей жертвы, смотря тому в глаза, безжалостно раздавил ядро, сжав пальцы. Ошарашенный, Сюэ Ян потерял опору в ногах и чуть не упал, но его удержал Усянь, схватив за голову.

      Все с тем же бесстрастным лицом он высвободил темную ци, наполняя ею меридианы заклинателя. Тело привыкшее к светлой ци начало отторгать ее темную сестру, разнося боль в каждую клеточку. Оставшаяся пока в жилах энергия начала сопротивляться, и чем больше Усянь загонял темной ци в тело Сюэ Яна, тем ожесточеннее боролась светлая. Причиняя боль и страдания, отчего и без того нестабильный разум приходил в большее смятение.

      Спустя несколько минут, Усянь оторвал руку от головы и заклинатель замертво упал на землю, а могуй шагнул мимо него навстречу несущимся в их сторону мертвецов, ставших свободными от воли хозяина Инь ХуФу. Быстро замахав руками, он нарисовал круг, вокруг него и внутри начертил неизвестные письмена, а затем взмахом поднял его в небо и расположил плашмя. Сложив ладони у груди, он принялся из раздвигать, вместе с этим заклинание над городом начало расширяться, пока не покрыло его полностью. Все это заняло пару минут и к моменту когда Усянь взмахнул рукой, а затем резко ее опустил ладонью вниз, нежить не успела к ним даже на чжан* приблизится.

      Массив, расположенный над городом, бесшумно упал, придавив тварей к земле, поднимая клубы пыли. Могуй с неизменно бесстрастным лицом подошел ближе к ним и достал из-за пояса черную тростниковую флейту. Приложив ее к губам, он заиграл. Лань Чжань приготовился услышать воющие звуки, способные, казалось бы, лишь раздражать его чувствительные уши, но нет. Эта мелодия была спокойная и чем-то даже напоминала Покой, что он сам нередко играл на гуцине, чтобы успокоить нечисть или же человека.

       Живые мертвецы заметно успокоились и переставали шевелиться, а вскоре попросту застыли лежа так, как их застала музыка. Из их тел потихоньку выходили темные клубы ци, устремившись к музыканту. Казалось потоки энергии вот-вот начнут сплетаться, но они сами по себе окутывали тело Усяня, медленно впитываясь в его тело. Вместе с энергией он получал и последние воспоминания тех, кто был превращен в тварей. И это послужило искрой, зажегшей его тлеющий гнев. Он жалел, что человека нельзя убить дважды.

_________________________

*Прозвище данное Сун Ланю заклинателями, из-за его холодной манеры держаться с людьми.

*Меч Сяо Синчэня — пер Морозный цветок.

*1 чжан = 3,33 м.