Глава 17

​Открыв рано утром глаза, я постарался не припоминать, вчерашний день. Но скрип из соседней комнаты вернул меня в реальность. Я почувствовал ревность. Кто бы мог подумать? Я совсем не знал эту девушку, но меня бросало в жар, от каждого ее стона. Мне было больно, противно и жутко одиноко.​Я резко выпрыгнул с кровати. Минул быстро коридор и вышел на улицу. Запрыгнул в черный Мерседес, провернув ключ зажигания, выжал газ до пола и, обогнув Ниву, выехал со двора. Я решил поехать на мойку, к отцу Макса.​Как только машина набрала скорость на Ярославском шоссе, я накрутил музыку громче и, откинувшись на сиденье, постарался думать о чем-нибудь другом.​За стойкой в мини магазине стоял Филипп.​Я не успел открыть стеклянную дверь, как тут же услышал:— Доброе утро, начальник! Гляжу, у вас была хорошая ночь, — Филипп совершенно не хотел меня увидеть в такую рань, но изобразил дружелюбный тон, чем еще больше меня взбесил.— Нет, я просто плохо спал. Переживал о мойке.— Ночью работал только магазин.— Спасибо, что напомнил, — я достал из холодильника бутылку Колы и зубами сорвал крышку.Филипп знал, что я уже, как два месяца не работаю на мойке, у Альберта Викторовича, но он по-прежнему боялся меня. Филипп знал, что я состою в прекрасных отношениях с его хозяином.К тому же сам Альберт Викторович всегда готов принять меня обратно.— И что посетители были?​Я спросил, чтобы заполнить пустоту.— Да, немного.​Я выпил Колу и, открыв урну, выкинул бутылку. Заметил, что урна была пуста, а пол грязный.— Филипп, ты опять сделал притон из мойки?Филипп тут же покраснел.— Денис Феликсович, я просто не успел прибраться. Буквально, перед вашим приездом были посетители.​Я понимал, что он врал. А Альберт Викторович пройдох всегда жестко наказывал. Филипп не понимал и не хотел ничего понимать. Ему на пять лет меньше, чем мне, но казалось, что между нами пропасть в целые десятки лет. Он был прыщав, от постоянного употребления таблеток, горбился, думая, что так он похож на крутого зачитывающего репера. И в голове у него были только игры в плейстейшен.— Альберт Викторович за хорошую работу подарил мне черный Мерседес. Правда, машина старенькая, но...— Я понимаю, — сказал Филипп, перебив меня.— Ни черта ты не понимаешь, Фил. Альберт Викторович вывезет тебя на помойку и кинет крысам на съедение. Постарайся больше не устраивать здесь нарко притон для детей, и чемпионат игры в плейстейшен для несовершеннолетних девочек.Филипп кивнул головой, а затем осторожно спросил:— А вы снова мой начальник?​И почему я сейчас отсчитываю этого недоумка? — сетовал я сам на себя. Ведь это действительно уже не моя проблема: что здесь происходит. Альберт Викторович вполне способен вправить мозги Филиппу сам. Но нет же, я сую свой нос. Ну и что, что я работал здесь? Ну и что, что Альберт Викторович относился ко мне, как к сыну? Ведь я примчался сюда, чтобы только не слышать этих звуков. Уверен, сейчас Кристина моется в моей в ванной. Смывает сладкий пот от ночи. А я отсчитываю Филиппа, потому что вправе это сделать. Я хочу изменить жизнь Филиппа, потому что думаю, что имею на это полное право. И к тому же я уверен, что у меня обязательно получится переубедить Филиппа. Потому что Филипп меня слушает. Но ведь я хочу изменить мнение Кристины. Мне наплевать на жизнь Филиппа. Это просто признак трусости — учить того, кто слушает тебя, потому что он зависим от твоей воли.​Пока я прокручивал мысли в голове, вошел Альберт Викторович.— Какие люди, Денис!​Альберт Викторович, как всегда был аккуратно зачесан на бок. В черных брюках и белой накрахмаленной рубашке.​Он крепко сжал мою руку и по-отцовски прижал к себе.— Максим сказал, что вы собираетесь репетировать.— Верно, — поддакнул я, стараясь выдавить улыбку. Он приехал сегодня ночью.— С той красивой девицей? — в голосе Альберта Викторовича проскользнули ноты безмерного восхищения. Даже на какую-то секунду мне показалось, что он сам не прочь закрутить с такой девушкой, роман.— Именно, — я ответил сухо, даже не пытаясь изобразить радость за Макса.— А ты в гости? — Альберт Викторович перевел тему. — Мне как раз нужен снова человек.— Даже не знаю, — мне было очень приятно приглашение Альберта Викторовича. — Вообще я проезжал мимо.— Ну, подумай, — Альберт Викторович похлопал меня по плечу и, взглянув на наручные золотые часы, сказал: извини, много дел.— Конечно, — я пожал крепко его руку.​Филипп, стоя за стойкой магазина, откланялся своему хозяину, и как только мы остались вдвоем, спросил:— Денис, ты снова мой начальник?— Феликсович, — поправил я.*​Хотел бы я поменять своего отца на отца Макса? Конечно. И как бы это противно не звучало у вас в ушах, но я с полным убеждением готов отстаивать Альберта Викторовича. Этот человек по какой-то тайной мне причине принял меня на мойку, дав нормальное существование. Тогда мы с матерью были намели. И Альберт Викторович предложил мне сам работу. Это было осенью, 2006 года.​В день нашего первого знакомства шел дождь. Я бежал со школы домой, накрыв голову целлофановым пакетом. И свернув за угол своего дома, увидел, как в глубокой луже застрял черный Мерседес.​Я постучал в темное тонированное окно машины. Стекло опустилось. И я сразу угадал, что этот человек был сильно изможден и нуждался в помощи.— Я бы рекомендовал вам сдать назад, а потом, выжав газ нужно резко дернуться вперед. Машина начнет раскачиваться. А я в это время подтолкну зад тачки, и вы выедете из ямы.    ​Мужчина с гладко зализанными черными волосами на бок выслушал меня и кивнул головой, приподнял стекло.​Я стал сзади Мерседеса и ждал, пока машина тронется в мою сторону.​Зарычал мотор, потом колеса дали задний ход. Водитель резко дернул ручку скорости, и колеса уже тянули машину вперед. Затем опять машина дала задний ход. И тут подключился я. Упершись крепко ногами в асфальт, я напрягся, как только мог, и толкнул машину вперед. Мотор зарычал на холостых оборотах, а потом машина резко дернулась вперед, зацепившись днищем, выехала из ямы.​Дождь стих.​Черный Мерседес отъехал немного в сторону и человек с идеально уложенными волосам вышел из машины. На нем были черные брюки, белая рубашка и кожаный пиджак, с поднятым воротником.— Тебя как зовут, парень?— Денис.— Альберт Викторович, — он протянул руку, и я впервые увидел вблизи золотые часы.— Приятно познакомиться.— Я не первый раз застреваю в этой дырке. Всему виной этот проклятый дождь. Постоянно забываю про яму.— Если в следующий раз застрянете, кричите. Я живу вот в том подъезде, — я указал на подъезд под номером два.— Так мы соседи, — сказал Альберт Викторович. — Слушай, ты мне нравишься, не хочешь подзаработать денег?— Конечно, хочу.Лето 2018, на чердаке​В тот день, когда мы повстречали Кристину, мы с Максом еще не знали: в какую авантюру впутываемся. Точнее не знал Макс. Не знал он еще и то, что в нем самом таится черный демон. Демон имел силу над правильными ценностями моего друга. И разжигая внутри Макса животную страсть, Макс поддавался прелестям собственных мечтаний, которые, как и все подростки, он увидел в порнографических фильмах. Знаете, странно это, смотреть с чистой душой и не запачканным сердцем на голое сборище людей, с вожделением издающих безумные, рычащие крики. Такие наблюдения в юношеском возрасте оставляют впечатление о сексе на всю жизнь. С этой минуты секс — это не нежный разговор двух любящих сердец, желающих слиться всеми частями тела, слипнуться, как сиамские близнецы. Чувствовать пульс, вздох, томное молчание. Нет. Это просто наркотик, который достигается усилиями изощренного ума. Чем больше ты извращенец, тем более неземное удовольствие ты обязан получить. Но это иллюзия, кинематографический обман. И Макс упился этим.​Увидев впервые Кристину, мы замерли, с придыханием. Чувствуя, как наши сердца благосклонно готовы были преклониться перед совершенной красотой. Черные длинные волосы покрывали тонкие изящные плечи. Белый сарафан открывал нашим глазам идеально правильные формы женского тела. Не знаю: о чем тогда думал Макс. Но я был уверен, что я влюбился. И хотел обладать этой девушкой, заботится, нежно любить, быть всегда рядом, прибегать вовремя на помощь, не спать, когда она не спит, гладить ее по бархатистым волосам, когда она плачет, готовить ей травяной чай с медом, когда она болеет, короче прибегать по первому зову. Я готов был служить ей верой и правдой. Но Макс? Что он тогда подумал?​Я записал эти мысли в ноутбуке и дважды перечитал их. Было уже поздно. Луна давно висела на темном небе. В окно задувал теплый летний ветер. Поднимал чистые листы, где я планировал делать пометки. Ветер шуршал, перешептываясь в моих ушах, голосами прошлого. Картины без моей воли вставали перед моими глазами, я тщетно пытался изменить то, что изменить нельзя. Сжимал кулаки, скрипя зубы, подавлял в себе гнев. Я злился на Макса. И на то были серьезные основания. Я дошел до того места в рукописи, где должен был завязаться конфликт. Но у меня не хватало духу об этом написать. Я опять начал сдаваться, отказываться от романа. Пытался заменить это непристойное место, но понимал, что тогда книга получится не правдивой, а мое безжалостное возмездие — гадким.