Глава 19. Деликатное состояние Джоди

Деликатное состояние ДжодиПервые несколько недель Томми было неуютно жить с мертвым мужиком в морозилке, но через некоторое время мертвый мужик стал просто предметом мебели — заиндевелое лицо к каждому замороженному обеду. Томми назвал его Пири, в честь другого исследователя Арктики. [Роберт Эдвин Пири-старший (1856–1920) — американский исследователь Арктики, утверждавший, что в 1909 г. достиг Северного полюса.]Днем, когда возвращался с работы и до того, как забраться к Джоди в постель, Томми бродил по студии и беседовал — поначалу сам с собой, а затем, когда привык к этой мысли, — с Пири.— Знаешь, Пири, — сказал как-то утром Томми, отстучав на машинке две страницы рассказа, — я не очень могу обрести в этом рассказе собственный голос. Когда я пишу о маленькой девочке с фермы где-то в Джорджии, как она босиком идет в школу по проселку, звучит, как Харпер Ли, но стоит заговорить о ее несчастном отце, несправедливо приговоренном к каторжным работам за то, что украл кусок хлеба для семьи, начинается какой-то Марк Твен. Но вот девочка вырастает и становится крестным отцом мафии — и я впадаю в какую-то сиднейщину, коллинзовщину и кранцовщину. [Имеются в виду коммерческие писатели, авторы бестселлеров американец Сидни Шелдон (1917–2007), англичанка Джеки Коллинз (р. 1937) и американка Джудит Кранц (р. 1928).] Что мне делать?Пири, надежно упрятанный под крышку, с погашенным светом, не ответил.— И как мне прикажешь сосредоточиться на литературе, если я из-за Джоди читаю только книжки про вампиров? Она не понимает, что писатель — существо особое, я не такой, как все прочие. Я не говорю, что лучше других, — просто, наверное, чувствительней. И ты заметил, что она никогда не ходит в магазин? Что она делает целыми ночами, когда я на работе?Томми изо всех сил старался вникнуть в состояние Джоди — и на основе прочитанного даже разработал серию экспериментов, дабы определить, до каких границ это состояние простирается. По вечерам, когда они просыпались, принимали душ и раз-другой кувыркались в постели, начинался научный процесс.— Ну давай же, милая, попробуй, — говорил Томми, только что дочитав «Дракулу».— Я стараюсь, — отвечала Джоди. — Только не знаю, что именно пытаться.— Сосредоточься, — советовал Томми. — Тужься.— В каком смысле — тужься? Я не рожаю, Томми. С чем я должна тужиться?— Попробуй отрастить себе мех. Попробуй себе руки превратить в крылья.Джоди закрывала глаза и сосредоточивалась — даже вся напрягалась, — и Томми казалось, что даже на лице у нее при этом проступает легкий румянец.Наконец она сказала:— Ерунда какая-то. — Так они определили, что в летучую мышь Джоди не превратиться.— Туман, — говорил Томми. — Попробуй стать туманом. Если когда-нибудь забудешь ключ от дома, просочишься под дверью и захватишь.— Не выходит.— Еще пробуй. Знаешь же, твои волосы собираются в сливе из душа? Он забивается, а так ты сможешь туда проникнуть и все прочистить.— Ну и мотивация.— Попытайся.Она попыталась, и ей не удалось, и на следующий день Томми принес из магазина «Драно».

— Но тогда буду гулять с тобой в парке и кидать тебе фрисби.— Я знаю, но не могу.— Буду покупать тебе всякие жевательные игрушки. Хочешь утенка, чтоб пищал?— Извини, Томми, я не могу превратиться в волка.— В книжке Дракула спускается по стене замка вниз головой.— Ну и молодец.— Можешь попробовать на нашем доме. Тут только три.— И мы это пробовали, нет?— Ну... ну.— Тогда, я бы сказала, книжка эта — выдумки, верно?— Давай кое-что еще попробуем. Сейчас список принесу.

— Чтение мыслей. Передавай мысли мне в мозг.— Ладно, передаю. О чем я думаю?— Я и так по лицу вижу.— Можешь ошибаться — о чем я думаю?— Ты бы хотела, чтоб я перестал тебя доставать этими экспериментами.— И?— Ты хочешь, чтоб я отнес нашу одежду в прачечную.— И?— Больше ничего не улавливаю.— Я хочу, чтобы ты перестал натирать меня чесноком, когда я сплю.— Ты можешь читать мысли!— Нет, Томми, но сегодня вечером я проснулась, и от меня несло, как от пиццерии. Хватит меня чесночить.— Так о распятии ты не знаешь?— Ты трогал меня распятием?— Было неопасно, и я предохранялся. Поставил огнетушитель — вдруг загоришься.— Мне кажется, не очень хорошо с твоей стороны экспериментировать на мне, когда я сплю. Каково было б тебе, натирай я тебя всякой дрянью, пока ты спишь?— Ну, все зависит. Мы о какой именно дряни говорим?— Просто не трогай меня во сне и все, ладно? Основа отношений — взаимное доверие и уважение.— Значит, колотушка и колья не обсуждаются?— Томми!— В «К-марте» распродажа киянок. Ты же интересовалась, насколько ты бессмертна, нет? Я б не стал пробовать, сначала не спросившись у тебя.— Сколько времени, по-твоему, тебе понадобится, чтобы забыть, что такое секс?— Прости меня, Джоди. Я правда больше не буду.

Но вопрос бессмертия Джоди и впрямь беспокоил. Старый вампир сказал, что ее можно убить, но проверить такое не так-то просто. Испытание, конечно, как-то утром придумал Томми — после долгой беседы с Пири, когда он всячески отлынивал от сочинения рассказа про маленькую девочку с Юга.Однажды вечером Джоди проснулась и застала Томми в ванной — он сыпал в ванну на лапах гору ледяных кубиков из лотка.— Как-то летом в старших классах я работал спасателем, — сообщил он.— И?— Пришлось научиться реанимации. Пол-лета откачивал зассанную воду бассейна из изможденных девятилеток.— И?— Утопить.— Утопить?— Ну, мы тебя утопим. Если ты бессмертна, с тобой все будет хорошо. Если нет, в холодной воде ты не протухнешь, и я тебя реанимирую. На Пири стоит еще лотков тридцать со льдом. Захвати по дороге?— Томми, я как-то не очень уверена.— Но знать же хочется, нет?— Но в ванне с ледяной водой?— Я перебрал все возможности: пистолет, нож, инъекция нитрата калия — это единственное может не получиться и тебя не прикончить. Я знаю, ты хочешь знать, но терять тебя ради этого не хотелось бы.Джоди это невольно тронуло.— Ничего приятнее мне никогда не говорили.— Ну, тебе же не захочется меня убить, правда? — Томми несколько переживал, что Джоди кормится им каждые четыре дня. Ни тошноты, ни слабости — напротив, Томми чувствовал, что с каждым ее укусом у него вроде бы прибывает энергии, силы. В магазине он разметывал вдвое больше коробок, а мозг работал лучше, яснее. И рассказ неплохо продвигался. Он уже предвкушал, как его укусят. — Тогда залезай, — сказал он. — В ванну.На Джоди была шелковая ночнушка, и теперь она соскользнула на пол.— Ты уверен, что если не получится...— Все с тобой будет отлично.Она взяла его за руку.— Я тебе доверяю.— Я знаю. Залазь.Джоди шагнула в холодную воду.— Бодрит, — сказала она.— Мне казалось, ты не почувствуешь.— Я чувствую колебания температуры, но мне безразлично.— С этим поэкспериментируем потом. Заныривай. Джоди легла в ванну, и ее волосы расплылись по воде алой ламинарией.Томми глянул на часы.— Когда погрузишься, не задерживай дыхание. Будет трудно, но набери в легкие воды. Я оставлю тебя там на четыре минуты, потом вытащу.Джоди глубоко подышала и посмотрела на него, в глазах мелькнула паника. Томми нагнулся и поцеловал ее.— Я тебя люблю, — сказал он.— Правда?— Конечно. — И он погрузил ее голову под воду.Джоди вынырнула снова.— Я тоже, — сказала она. И вновь занырнула. Попыталась набрать в легкие воды, но те не дали, и она задержала дыхание. Четыре минуты спустя Томми подхватил ее под мышки и вытянул из воды.— Я не утонула, — сказала она.— Господи, Джоди, я не могу топить тебя все время.— Я задержала дыхание.— На четыре минуты?— Мне кажется, и на несколько часов бы получилось.— Попробуй еще. Вдохни воды, иначе не умрешь.— Спасибо, тренер.— Прошу тебя.Она опять скользнула под воду и всосала в себя воды, не успев ничего сообразить. Послушала, как на поверхности постукивают кубики льда, посмотрела, как в воде преломляется свет ванной, который изредка перекрывался лицом Томми — тот проверял, как там она. Джоди не паниковала и не захлебывалась — она не чувствовала и ожидаемой клаустрофобии. Вообще-то ей было даже как-то приятно.Томми вытянул ее, и она откашлялась фонтаном воды, после чего задышала нормально.— Ты как?— Прекрасно.— Ты действительно утонула.— Не так уж и плохо.— Попробуй еще.На сей раз Томми продержал ее под водой десять минут и только потом вытащил.Прокашлявшись, Джоди сказала:— Наверное, всё.— Ты видела длинный тоннель со светом в конце? Где ждут все твои покойные родственники? Или пламенные врата ада?— Не-а — только кубики льда.Томми развернулся и плюхнулся на коврик, а спиной привалился к ванне.— Будто сам утопился.— Мне здорово.— Тогда, знаешь, и впрямь всё. Ты бессмертна.— Видимо, да. Насколько мы можем проверить. Мне теперь можно из ванны вылезти?— Конечно. — Через плечо он подал ей полотенце. — Джоди, ты меня бросишь, когда я состарюсь?— Тебе девятнадцать лет.— Да, но на следующий год мне станет двадцать, потом двадцать один; оглянуться не успею, как буду чавкать фасолевым пюре и пускать на себя слюни, а каждые пять секунд переспрашивать, как тебя зовут. Тебе останется двадцать шесть, и ты будешь меня презирать всякий раз, когда придется менять мне подгузники.— Оптимистично мыслишь.— Но тебе же будет противно, правда?— А ты не очень вперед забегаешь? Ты прекрасно контролируешь мочевой пузырь — я видела, как ты шесть банок пива выпил и ни разу не попросился в туалет.— Ну да, это теперь, но...— Послушай, Томми, ты не мог бы взглянуть на все это с моей точки зрения? Я тоже об этом впервые задумываюсь. Ты отдаешь тебе отчет, что у меня никогда не будет голубых волос и я не буду ходить крохотными шажочками? Никогда не буду очень медленно водить машину и часами жаловаться на недомогания? Никогда не буду ходить в кофейни к «Денни», красть там лишние пакетики с желе и прятать их в огромный ридикюль?Томми поднял голову и посмотрел на нее.— А ты хотела такого?— Не в этом дело, Томми. Может, я и бессмертна, но у меня уже не будет огромного куска жизни. Вроде картошки фри. Мне не хватает картошки фри, знаешь. Я же ирландка. Со времен Великого картофельного голода мой народ нервничает, если каждые несколько дней не ест картошку фри. Ты об этом задумывался?— Не, наверное, нет.— Я даже не знаю, что я такое. Не знаю, зачем я здесь. Меня создала какая-то загадочная тварь, а у меня нет ни малейшего понятия, ни зачем, ни чего он от меня хочет, ни что я должна делать. Знаю только, что он портит мне жизнь так, что мне даже не понять. Ты представляешь, каково это?— Вообще-то очень хорошо представляю.— Правда?— Конечно, так у всех. Кстати, Император мне сказал, что сегодня нашли еще один труп. В прачечной где-то в Вырезке. Сломанная шея и никакой крови.