Глава 11. Намылить, смыть, покаяться

Когда Томми вошел в магазин, Животные замычали свадебный марш. Томми еще не отошел от поездки в такси с Телеграфного холма. Очевидно, у таксиста были нервный тик и привычка орать «Ебланы!» с произвольными интервалами и без всякой видимой причины, а кроме того он, по всей вероятности, чувствовал, что если не переваливать за гребень холма так, чтобы все четыре колеса отрывались от земли, и не приземляться после этого с дождем искр, то этот гребень можно и вообще не переваливать, а лучше вместо этого свернуть за угол на двух колесах так, чтобы пассажиров шарахнуло о дверцы. Томми весь взмок, и его подташнивало.— А вот и невеста, — сказал Трой Ли.— Неустрашимый Вождь, — сказал Саймон, — похоже, тебе нужно три полотенца. — Успех любого светского мероприятия Саймон мерил количеством полотенец, потребных для приведения себя в порядок после. «У меня бывали такие времена, — говаривал Саймон, — когда я имел всего одно полотенце, и никакой радости мне это не приносило».— Ты на меня больше не сердишься? — спросил Томми.— Блин, нет, — ответил тот. — Мне сегодня вечером тоже три полотенца понадобилось. Повез двух хористок из Девы Марии Вечных Мук Совести кататься на грузовике и учил их изящному искусству засасывать головастиков.— Отвратительно.— Вовсе нет. Я ж их потом не целовал.Томми покачал головой.— Фургон приехал?— Всего четырнадцать сотен ящиков, — ответил Дрю. — У тебя масса времени спланировать свадьбу. — И он протянул Томми пачку журналов для новобрачных.— Нет, спасибо, — сказал Томми.Дрю сунул журналы куда-то себе за спину, а другой рукой протянул Томми баллончик взбитых сливок.— Расслабишься?— Нет, спасибо. Ребята, можете сами заштабелевать? Мне тут кое-что сделать надо.— Не вопрос, — ответил Саймон. — Пошли делать.Бригада направилась в подсобку. Клинт задержался.— Эй, Томми, — сказал он, не поднимая головы и как-то смущенно.— А?— Сегодня привезли поддон кошерной еды. Ну, понимаешь, к Хануке и прочему. Предполагается, что ее раввин освятил.— Ну. И?— Я это... можно скажу над ней несколько слов? То есть ее Кровью не поливали, ничего такого, но Христос же еврей. Поэтому...— Ни в чем себе не отказывай, Клинт.— Спасибо. — И он, одержимый Духом, почапал в подсобку.Томми подошел к стойке с журналами у касс и набрал кипу женских. Затем, глянув через плечо, не заметил ли кто из Животных, забрал их в кабинет, запер за собой дверь и сел проводить изыскания.Он собирался поселиться с женщиной впервые, а о женщинах ни шиша не знал. Может, Джоди не чокнутая. Может, они все такие, а он просто не в курсе. Томми быстро проглядывал содержание номеров, чтобы получить какое-то представление о том, как работает женский ум.Начинал вырисовываться паттерн. Целлюлит, ПМС и мужчины, не склонные к серьезным отношениям, — враги. Восхитительно легкие десерты, брак и множественные оргазмы — союзники.Томми ощущал себя шпионом — словно ему надо переснять страницы на микропленку под лампой на гусиной лапе в какой-то кладовке баварского замка-крепости, и к нему в любую минуту может ворваться женщина в прикиде СС и рявкнуть, что у нее есть способы развязать ему язык. Хотя вот эта последняя часть, вообще-то, — не так уж плохо.У женщин, казалось, имелся некий коллективный план, преимущественно посвященный тому, как заставить мужчин делать то, чего те не хотят. Томми проглядел статью под заголовком «Линии загара: сексуальный контраст или позор панды? Взгляд психолога», после чего перешел к следующей: «Любовь мужчин к спорту: как с помощью Винса Ломбарди [Винсент Томас Ломбарди (1913–1970) — американский футбольный тренер.] убедить мужчину опускать сиденье» («Когда в строй становится новый игрок, у всей команды мокрые попы»). Томми читал дальше: «Когда близится конец четвертого тайма и Джо Монтана [Джозеф Клиффорд Монтана-мл. (р. 1956) — американский профессиональный футболист, играл в команде «Сорокадевятники Сан-Франциско».] идет на прорыв, станут ли судьи на линии говорить ему, что не побегут в магазин за его тампонами? Мне так не кажется». И: «Конечно же, Ричарду Петти [Ричард Ли Петти (р. 1937) — американский автогонщик.] не нравится носить шлем, но выезжать без защиты он тоже не может». Когда Томми добрался до предостережений никогда не брать для примера Уилта Чемберлена или Мартину Навратилову, [Уилтон Норман Чемберлен (1936–1999) — американский профессиональный баскетболист, утверждал, что занимался сексом с 20 000 женщин. Мартина Навратилова (р. 1956) — чешско-американская теннисистка и тренер, убежденная лесбиянка.] никаких иллюзий у него не осталось. Как вообще иметь дело с таким лживым и коварным существом, как женщина?Томми перевернул страницу, и сердце у него упало еще глубже. «Вы можете сказать ему, что с ним паршиво спать? Викторина».Он подумал: «Вот именно поэтому я и хранил девственность до восемнадцати лет».

...1. У вас третье свидание, и близится интимное мгновение. Но вот он скидывает трусы, и вы замечаете, что он благословен несколько меньше, чем вы рассчитывали. Вы:А: Тычете пальцем и смеетесь.Б: Говорите: «Ух ты! Наконец-то настоящий мужчина», — после чего отворачиваетесь и прыскаете в ладошку.В: Осведомляетесь: «Именно это называется микробиологией?»Г: Продолжаете, невзирая. Возможно, он сам устыдится вступать в прочные отношения. И какое вам дело, если всех ваших сыновей будут дразнить Пупсиками?

2. Вы решаете свершить ужасное деянье, и едва все раскочегаривается, он кончает, скатывается с вас и спрашивает: «Тебе было хорошо?» Вы:А: Отвечаете: «Господи, еще бы! Лучшие семнадцать секунд в моей жизни!»Б: Отвечаете: «Конечно — как обычно бывает с мужчинами».В: Кладете мятную конфетку себе в пупок и говорите: «А это вам, мистер Кролик. Заберете, когда снова пойдете на подъем после работы».Г: Улыбаетесь и выбрасываете его ключи от машины в окно.

3. Пошарив в темноте, он думает, будто нашел нужное место. Когда вы ему сообщаете, что это не оно, он все равно рвется в бой. Вы:А: Хватаете торшер с пола у кровати и лупите его, пока не слезет.Б: Хватаете торшер с пола у кровати и забиваете его до смерти.В: Хватаете торшер с пола у кровати, включаете его и говорите: «Проверь, куда попал, а?»Г: Терпеливо ждете, пока не закончит, все время жалея, что у вашей кровати на полу нет торшера.

В кабинете зазвонил телефон. Томми закрыл журнал.— «Безопасный способ» в Марине.— Томми, это ты? — спросила Джоди.— Ну. Я надел свой телефонный голос.— Значит, так — я вписала тебя в номер два-двенадцать в мотеле на Ван-Несс, это угол Каштановой. Ключ у портье. Документы на машину и ключи — у тебя на кровати. Еще я оставила бумаги — их нужно занести в «Трансамерику» — и немного денег. Встретимся у стойки вскоре после заката.— А ты в каком номере?— По-моему, тебе этого не следует знать.— Почему? Я ж не собираюсь врываться и прыгать на тебя.— Не в этом дело. Я просто хочу, чтобы все вышло правильно.Томми набрал в грудь побольше воздуха.— Джоди?— Да?— У тебя в номере есть торшер у кровати?— Ну да, привинчен. А что?— Нет, ничего, — ответил Томми.Вдруг из глубин магазина «Стоунз» грянули «Удовлетворение» — кто-то выкрутил громкость переносной мыльницы на максимум, до зафузованных искажений. Томми слышал, как под нее Животные скандируют:— Смерть свинье!— Мне пора, — сказал он. — До завтрашнего вечера.— Ладно. Томми, я сегодня прекрасно провела с тобой время.— Я тоже. — Томми повесил трубку и подумал: «Она — зло. Зло, зло, зло. Я хочу увидеть ее голой».В кабинет ворвался Джефф, несостоявшийся мощный нападающий.— Фургон заштабелеван, чувак. Лыжный катер заряжен! У нас луау в отделе сельхозпродуктов.

«Кларк-250», самодвижущаяся профессиональная машина для ухода за половым покрытием — чудо уборщицкой технической мысли. Габаритами где-то с небольшую парту, «Кларк-250» несет на своей передней поверхности две вращающиеся дисковые щетки, на борту имеет также встроенный резервуар, распределяющий воду и жидкое мыло, и швабру с насадкой-губкой, подключенную к пылесосу, который все это в себя засасывает. В движение машина приводится двумя сверхмощными электромоторами, перемещающими ее колеса, обутые в вулканизированный каучук, по любой плоской поверхности, сухой или же влажной. Единственный оператор, идущий за «Кларком-250», способен менее чем за час очистить четыре тысячи квадратных футов полового покрытия и натереть их до такого блеска, что в полу можно будет разглядывать его душу, — по крайней мере так утверждает рекламная брошюра. Однако вышеозначенная брошюра умалчивает, что если отсоединить губчатую швабру и отключить пылесос, единственный оператор способен скользить вслед за «Кларком-250» по реке высококачественной мыльной пены.Животные называли эту машину «лыжным катером».

Томми свернул за угол прохода 14 и увидел Саймона — сняв рубашку, но оставив на голове ковбойскую шляпу, тот жарил сосиски над тридцатью с лишним банками жидкого топлива «Стерно» на стойке из нержавеющей стали, которую обычно использовали как витрину для картофельных чипсов.— Люблю по утрам запах напалма, [Фраза подполковника Билла Килгора из фильма американского режиссера Фрэнсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня» (1979).] — произнес Саймон, помахивая вилкой для барбекю. — Так пахнет победа.— В рот мне ноги! — возопил Дрю. Он скользил по двум дюймам пены за лыжным катером и за собой на бельевой веревке тащил Хлёста. Направлялись они к импровизированному трамплину. Хлёст ударился о него и взлетел, а в воздухе перевернулся с боевым кличем:— Надбавка за вредность!Томми шагнул в сторону, и Хлёст приземлился на грудь, а лицом пропахал в мыльных хлопьях борозду. Дрю заглушил двигатель.— Восемь и два, — крикнул Барри.— Девять и один, — сказал Клинт.— Девять и шесть, — сказал Дрю.— Quatro-uno, — сказал Густаво.— Четыре и один от нашего мексиканского судьи, — объявил Саймон в микрофон шашлычной вилки. — Это наверняка подорвет его шансы на выход в финал, Боб.Хлёст сплюнул пеной и откашлялся.— Мексиканцы всегда судят жестко, — произнес он. В пенной бороде он напоминал исхудавшего и мокрого Дядюшку Римуса.Томми помог ему встать.— Ты как?— Отлично он, — ответил Саймон. — Здесь его личный тренер. — Саймон схватил с полки кокос, громадным ножом из мясной секции отхватил у него верхушку. — Доктор Дрю, — сказал он, передавая тому плод, а Дрю из заднего кармана извлек пинту рома и плеснул в кокос. — До дна. — Саймон вручил кокос Хлёсту. — Смерть свинье, напарник.Животные скандировали «Смерть свинье», пока Хлёст все не выпил: кокосовое молоко с ромом струйками стекало у него из уголков рта и торило русла в мыльной бороде. После чего он прекратил дышать и все выблевал.— Девять и два! — крикнул Барри.— Девять и четыре, — сказал Дрю.— Шесть и один, — протянул Саймон. — Очки снимаются за блёв.— Fuego, — произнес Густаво.Саймон подскочил к нему.— Фуэго? Это что еще, блядь, за цифра такая, фуэго? Тебя дисквалифицируют как судью.— Fuego, — повторил Густаво, показывая за плечо Саймона, где вспыхнули три десятка сосисок. От них повалил черный дым.«Роллинг Стоунз» потонули в клаксонном вое пожарной сигнализации.— Звонит прямо в пожарку, — заорал Дрю в ухо Томми. — Приедут через минуту. Твоя обязанность — их отвлечь, Неустрашимый Вождь.— Моя? Почему моя?— Ты за это большие деньги навариваешь.— Заткните вертак и гасите огонь, — завопил Томми. Повернулся и направился к дверям — и тут из подсобки вышел Клинт.— Все кошерное благословлено, и я для ровного счета помолился над едой для гоев. Знаешь, Том, ребята говорили, ты скоро женишься, а мне как раз по почте придет удостоверение священника, так что если тебе надо...— Клинт, — перебил его Томми, — прибери в сельхозпродукции. — Он отпер переднюю дверь и вышел ждать пожарную команду. Туман душил весь залив, и луч прожектора на Алкатрасе вспарывал форт Мейсон и стоянку «Безопасного способа». Томми показалось, что он видит, как под ртутным фонарем кто-то стоит. Худой, весь в темном.На стоянку заехала пожарная машина — без сирены, в тумане лишь тускло мигали красные огни. Когда лучи ее фар обмахнули парковку, темная фигура пригнулась и побежала, слегка опережая фары. Томми никогда не видел, чтобы люди так быстро бегали. Худой, похоже, преодолел сотню ярдов всего за несколько секунд. «Туман шутки шутит», — подумал Томми.