Глава 14

Каю даже стучаться не пришлось — светлая дверь была приоткрыта, за ней снова летний сад, залитый полуденным светом. Она ждала, сложив руки на пышных юбках, но было что-то в её лице и взгляде от провинившейся ученицы.

— Я слышала про вашу девочку, — спохватилась Вега, взялась за фарфоровый чайник, засуетилась с чашками. Кай остался у двери, поморщился болезненно. — Как жаль. Правда, так жаль... Сколько же ей было?

— Восемнадцать, — обронил Кай. После паузы прибавил:

— Мы почти ровесники.

— Да? Так страшно... Если бы я могла...

— Я знаю, что не можешь, — оборвал Кай нетерпеливо, кивнул на чашки. — Прекрати суетиться. Сядь. У меня только один вопрос.

— Ну да, конечно, — согласилась Вега, но по-прежнему не оборачивалась, хотя и чайник отставила. — Что ты сделаешь, когда узнаешь?

— Начну думать, — ответил Кай. — Но пока... мне просто нужно знать.

Зашуршали юбки, когда Вега обернулась как заводная фарфоровая кукла.

— Её убил Акросс.

Кай поморщился, смотрел перед собой на слишком идеальную траву, потом на девушку в беседке.

— Зачем?..

— Она его держала.

— Мне казалось, что именно этого Акросс и хотел. Чтобы появился кто-то, кто его удержит.

Этот мир был слишком ненастоящим, слишком лживым и идеальным, и только тут могло показаться правдой, что Акросс мог убить человека из его команды.

— У вас война, — напомнила Вега, то ли прочитав его сомнения, то ли внушив их ему. — Или ты правда верил в то, что ему нужен мир?

Эти слова прошлись по Каю калёным железом, пощёчиной, заставили вскинуть голову. Если бы Вега не хотела рассказывать, она бы и не стала, но Кай верил, что врать она не будет.

— Я ещё хотел спросить... Нет ли способа?..

Секунда, когда Вега ещё стояла у чайного столика на веранде и в следующую уже оказалась около Кая, закрыла собой и сад, и беседку. Холодными ладонями взяла за руки, попросила:

— Пожалуйста, не становись таким, как Акросс. Если бы кого-то можно было вернуть, я бы так и сделала. Я не могу по кусочку собрать её голову и сделать вид, что ничего не было. Никто не умирал. Как и не могу отмотать на семь лет назад и спасти команду Акросса. Я понимаю, что для тебя это важно, но... не уподобляйся. Я не всемогущая. Я не смогла спасти её, как и не смогла...

— Но дважды спасала меня, — Кай поморщился, припомнив. — И Акросса с того света вытащила.

— Там была лазейка...

— А я? Ты всю команду собирала всякий раз, когда мне нужна была помощь, хотя меня даже не убивали. Но когда опасность грозила ей...

— Конечно, я за ней следила меньше, чем за тобой, вот и пропустила, — с нажимом произнесла Вега, с рук Кая ее ладони перешли на щёки, оставаясь всё такими же холодными. — Прости, но я не могу быть всюду и уследить за всем.

— Да, я понимаю, — отстраняясь, кивнул Кай. — Последний вопрос — и что же я делал, когда её убили?

***

У лилий был тошнотворный запах, но Кай вдыхал его до головокружения, до омерзения. И вздрогнул, когда кто-то коснулся его локтя — справа стоял Дроид, без цветов, бледный, с запавшими глазами.

— Хаски нет? — спросил он, заботливо отодвигая от капитана лилии.

— Он в запое, — вздохнул Кай. — Я сказал о том, что случилось, но... он попросил больше так не шутить. Трубку потом не брал, на сообщения не отвечал.

— С чего он вдруг запил? — Дроид даже разозлился.

— Не знаю... Последний наш разговор был о том, что Акросс предлагает перемирие. Хаски это очень не нравилось, но ничего поделать он не мог. Я так понял, что от безысходности...

Они стояли чуть в стороне от остальных: от родных в чёрных платках, от вырытой ямы и закрытого гроба. У Гидры была строгая высокая мама, чем-то похожая на мать Кая. Но эта не плакала, хотя глаза и покраснели — стояла прямая, застывшая в красоте своего горя. В то время, как её супруг (мужчина с короткой стрижкой и седеющими висками), плакал как-то по-женски, закрыв платком рот и нос, а всё же беззвучно.

— Что случилось? — продолжил Дроид.

— Я всё похерил, — глухо отчитался Кай, сжал губы. — Ты на грани. Гидру убили. Хаски запил. Я поверил Акроссу и ошибся.

— Думаешь, он её убил?

— Пулевое в голову, — после каждой пары слов Кай сглатывал, перекладывал букет из одной руки в другую. — Слишком много совпадений. К тому же... Королева сказала, что он.

— Отморозок, — выдохнул Дроид, осмотрелся по сторонам. — Мне очень жаль. Гидра была хорошим человеком.

— Миротворцы всегда умирают первыми, — припомнил Кай, глядя то ли на вырытую яму, то ли на обитый ситцем гроб. — Она хотела нас помирить...

— И ты бы согласился?

— Да. Я... не думал, что Акросс настолько отбитый. После всего, что он пережил, начиная с детства и заканчивая крахом прошлой команды — я думаю, он немного тронулся. Но я был в его голове... Пусть не ради меня, но ради Гидры он и правда готов был меня простить и прекратить это. Он же любил ее... Что случилось-то?..

Кай обернулся и посмотрел так, будто спрашивал об этом у самого Дроида. Тот отрицательно покачал головой:

— Я не знаю. Я нигде не был, ничего не видел, ни о чём не знаю. Ты простишь, если я не вернусь?

— Я и не хочу, чтобы ты возвращался... Или чтобы Хаски выходил из запоя, пока я не разберусь. Я больше не хочу никого из вас терять.

— Ты что? Всерьёз решил убить Акросса? — не понял Дроид, перехватил Кая за плечо, развернул к себе.

— А что мне делать? — переспросил Кай. — Ждать, когда он доберётся до кого-то из вас? Ждать, когда придёт за мной? Всё так логично... Кого ещё он мог убить, чтобы доказать, что настроен всерьёз? И для себя мосты сжёг, и мне показал, что он решился... Зачем только был тот фарс с перемирием?.. Зачем обманул Гидру?

Закончились приготовления, начали опускать гроб. Пришло время взять горсть земли и попрощаться, и Кай передал цветы Дроиду, который наотрез отказался подойти ближе.

И за пару шагов до разрытой ямы Кай увидел его — прямо напротив. Акросс наблюдал за похоронами, сунув руки в карманы лёгкой осенней ветровки. Смотрел мрачно, но спокойно. И Кай забыл про цветы, про соблюдение ритуала с горстью земли, замер. Поймав его взгляд, Акросс без спешки развернулся уходить, не вынимая рук из карманов. Кай не мог сорваться на бег, он осторожно обошёл родственников, после этого прибавил шаг и увязывязался за Акроссом.

Догнал уже ближе к лесу, на выходе с кладбища. Акросс, ни о чём не подозревая, обернулся, удар принял как должное, но всё равно что-то было не так, и Кай отступил на два шага назад, стиснув кулаки.

— Заслужил, — языком попробовав разбитую губу, кивнул Акросс. — А теперь рассказывай, что случилось.

— Ты издеваешься? — переспросил Кай. — Вега всё рассказала.

— От меня она заперлась. Кто её убил? — глухо произнёс Акросс, и Кай, глядя удивлённо, ошалело, ответил, как и собирался:

— Ты.

Он ждал, что Акросс рассмеётся, объявит Кая идиотом, а перемирие — фикцией, но тот сощурился, никак для себя не мог осмыслить то, что только что услышал.

— Что? — переспросил Акросс.

— Королева сказала, что её убил ты, — повторил Кай.

— Нет, — возмущённо ответил Акросс. — Что за бред... Зачем она врёт?!

— Она бы не стала врать. И она должна знать всё, — Кай начал подозревать, что его разыгрывают, но сомнения разрешились в момент, когда Акросс поднял чёлку, освободив лоб.

— Твоя способность, — напомнил он. — Я ведь не смогу врать сам себе. Давай уже, чего ты там ещё не видел? Я не попытаюсь тебя снова убить, просто хочу, чтобы ты понял — она врёт.

— Я не могу её использовать тут, — Кай был ошарашен ещё сильнее, отступил на шаг назад, едва не упал. — Господи... Ерунда какая.

— Ты мне веришь? — потребовал ответа Акросс.

— Я не могу проверить, но... Но я видел, что ты не смог бы её убить. Даже если бы думал, что можешь... Но её убили выстрелом в голову. Огнестрельное только у тебя.

Акросс достал пистолет, вытащил обойму, оттуда выщёлкнул два патрона, протянул Каю.

— Проверь, пули должны быть другие.

— Но кто ещё мог её убить?.. У неё ведь не было проблем?

— Не было. Отец охотник-рыболов, менеджер, мама бухгалтер. К тому же, если бы её убил кто-то, кто не имеет к нам отношения, почему Вега не скажет правду? Мы могли бы объединиться. Найти их. Кай, только правду — её ведь быстро убили? Ей ничего больше не сделали? Её не пытали? Это хотя бы было без... без лишних страданий?

Кай отступил снова, такой Акросс для него был непривычен, настолько растерянный, сломленный и слабый.

— Ты обманываешь меня, — неуверенно произнёс Кай вместо ответа. И вздрогнул, когда рассерженный Акросс перехватил его за ворот футболки.

— Я? И как ты это представляешь? Впервые нашёл кого-то, кто перекрыл всё то, что было в прошлом. Впервые нашёл, за кого зацепиться, для кого жить дальше, и сам же уничтожил? Что у меня осталось без неё? Мать меня семь лет назад похоронила, этот мир для меня такой же игровой, как всё остальные, команда из тех, кто бесит даже меня. И два трупа в подвале, которые оживают на пару часов — ходят, говорят. А потом у Тима ломаются пальцы, и они начинают умирать. Я их всё время призывал в надежде, что привыкну видеть в них живых, но они все умирают и умирают. Что мне теперь, третью пробирку рядом поставить, Гидру на два часа звать, чтобы и она раз за разом умирала?!

Кай перехватил его руку, сжал.

— Я тебе верю, — кивнул он. — Но кто тогда виноват и почему врёт Вега?..

***

— Я очень рассеянный, — начал Акросс ледяным тоном.

— Он че здесь делает? — спросил один из близнецов. В нём не было прежнего задора, такие же ввалившиеся глаза, как у Дроида, даже на агрессию сил не осталось. Кай стоял за спиной Акросса такой же спокойный и прямой.

Команда Акросса обосновалась в небольшой двухкомнатной квартирке, но на кухне всем нашлось место. Всё вокруг светлое и обезличенное, словно казённый ремонт в новостройке.

— Везде оставляю свои пистолеты, — продолжил Акросс, игнорируя вопрос. — Один точно потерял. Знаешь, когда?.. На кладбище. Ты ещё за братом возвращался.

— Которого они же и убили, — подтвердил близнец, снова огрызаясь в сторону Кая, тот молчал.

— Ты его не подбирал?

— Я даже не знал, что он выпал, — ответил тот.

— Не врёшь? — нахмурился Акросс. — Дело в том, что в городе находят трупы с пулевыми.

— И что? Так тут не принято?

— Оружие тут под запретом. У братков может и есть, но этих людей им убивать незачем. Вот мы с Каем и решили поискать, кто мог воспользоваться моим просчётом.

— Мало ли кто подобрал?.. Хотя я слышал, что тут одна банда собиралась, которые...

— Не в банде дело, — перебил Акросс. — Просто погибшие имеют отношение к нашим разборкам.

Близнец замолк, насупившись, потом вдруг понял радостно:

— Пса твоего убили?! Серьёзно?

— Нет, — вздохнул Кай. — Он не знает. Он и правда начал бы с Хаски. К тому же... Акросс, ты же в курсе, им просто так убить скучно.

— Ну да, они бы пытали, — кивнул Акросс. — Мей?

Он обернулся. Сидящая на подоконнике девушка развела руками:

— Скажи, кто умер. И когда. Может, у меня алиби есть. Давно вы подружились? Раз наши все на месте, значит, пришили кого-то из команды Кая. Раз вы вместе ищите, то девку.

— Я её из окна выброшу, — выдохнул сквозь зубы Акросс. — А потом в штаб вернусь и...

— Почему ты среди нас ищешь? — вступился Гранит, закрыв от капитана занервничавшую Мей.

— Потому что сложно искать по городу среди непричастных людей, — ответил за него Кай. — И мы решили сначала проверить тех...

— Они решили, — вздохнул близнец. — Давно вы помирились?

— Мы вцепимся друг другу в глотки сразу после того, как разберёмся с тем, кто убил нашего общего друга, — почти пообещал Акросс. Кай только посмотрел ему в затылок секунду-другую, но отвлекся на Мей.

— Я тут была. Почти не выходила... Мы все тут были. Почти всегда кто-то дома да оставался. Все ждали, когда начнётся что-то интересное.

— Нас глупо подозревать, — кивнул Гранит.

— Тогда где мне искать? — Акросс спрятал за ладонями лицо, растёр веки.

— Не тут, — отрезал Гранит.

***

Каю открыла плотная женщина в затёртом халате, и он смутился, потерялся в первую секунду, прежде чем взять себя в руки и вспомнить, зачем пришёл.

— Здравствуйте, — кивнул он. — Я хотел поговорить с Русланом. Я чувствую себя немного виноватым в том, что он запил, и хотел бы это исправить...

— Чего ему из-за тебя пить? — переспросила женщина, осмотрев его с ног до головы. Кай и Хаски выглядели слишком разными, сложно было признать в них друзей.

— Можно с ним поговорить? — нажал Кай, попытался войти, но дверь закрылась до щёлочки.

— Он просох уже. Не пьёт дня два.

— Он не отвечал на звонки, — отозвался Кай так, словно это что-то объясняло.

— Мне откуда знать, почему он тебе на звонки отвечать не хочет... Я короче того... передам, что ты заходил.

Дверь быстро захлопнулась. Кай даже не назвался, так что вряд ли Хаски что-то передадут.

Когда он выбрался на улицу, было уже темно, десятый час. Какая-то компания шумела во дворе, и несколько секунд Кай вглядывался, пытаясь найти среди них Хаски. После этого спустился с крыльца, направился к остановке.

Странно, но он почти отвык осознавать, что шумные компании пьяных и весёлых ребят, а откровенно говоря гопников — родная стихия Хаски. Конечно, Хаски был похож на неприятного типа по началу, когда появился в команде, но потом от прошлой жизни у него остался только гонор и умение драться.

Будь Кай в самом деле тем домашним мальчиком, в какие его давно записали, он бы и внимания не обратил на то, как в компании стало тише, и разговоры перешли в шёпот. Но это был первый звоночек об опасности. Оглянувшись на секунду, Кай увидел, как поднялись с лавочек опасно покачивающиеся парни, отметил, что у него начались неприятности. И, обернувшись снова, чтобы прикинуть, в состоянии ли компания его догнать, врезался в кого-то.

Хаски стоял на его пути нерушимой скалой, смотрел в сторону двора. При виде него компания потеряла охотничий интерес, махнула в приветствии. Хаски кивнул, перехватил Кая за шкирку и потащил за угол дома.

— Не смешно, — ругался Хаски. — Ни разу не смешно. Тебя правда ни на минуту одного оставить нельзя?

— Ты же оставил, — напомнил Кай. — Я думал, что ты в запое. Почему ты не отвечал?

— Говорить с тобой не хотел, — признался Хаски.

— Вот как? Теперь что изменилось?

— Теперь моя прошлая компания чуть тебе нос не сломала. К тому же они пьяные. Разошлись бы...

— Ты их знаешь? — скорее подтвердил, чем спросил Кай.

— Не начинай. Ты с Акроссом подружился, а теперь высказываешь, что я не с теми общался.

Кай хотел рассказать про Гидру, и всё-таки не мог, шёл рядом молча, стараясь смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о мусор.

— И ты тоже? — переспросил, наконец, Кай. — Таким же был? Не будь мы знакомы, тоже пошёл бы за мной?

— Я бы первым и предложил, — кивнул Хаски.

— И раньше тоже? Правда всем этим занимался — дрался, отбирал телефоны, что ещё вы там...

— Да, — просто ответил Хаски.

— И после этого просил у меня прощения за закопанных щенков? — не понял Кай.

— Помнишь, как ты сказал?.. На другое мне не нужно прощение. Совсем я не беспределил тоже, знаешь ли...

— Ты убивал? — перебил Кай. — Не щенков. До того случая на кладбище.

— Нет. Это тоже было вроде черты, за которую переходить нельзя. Я бы и тебе максимум нос разбил. Так, для профилактики. Ну и потому что меня бесят правильные мальчики, забредающие в плохие районы ночами.

— Насчёт Гидры... — начал Кай.

— Значит, не приглючилось, — вздохнул Хаски, шёл по-прежнему впереди, не оглядывался. — Это ведь Акросс?

— Нет, — вздохнул Кай. Хаски даже обернулся.

— Как же нет? А кто тогда?

— Я не знаю. Это и пытаюсь выяснить.

— Что делать будешь, когда узнаешь?

— Почему я? — не понял Кай. — Она и тебе была другом. Разве ты мне не поможешь искать?

— Это Акросс, и искать не надо, — отрезал Хаски, снова двинувшись в сторону остановки. — Как только ты поймёшь, что я прав, позови. Для тебя я убью его. А тебе мараться не надо.

***

— Одному из братьев было скучно и некуда девать агрессию, — рассказывал Акросс по пути. Он зацепился за верх бетонного забора, подтянулся, забрался. Оттуда протянул Каю руку, помог подняться. — Он нашёл этих ребят. Сам там ещё не был, но говорит, что собираются отморозки с округи... Там услышал, что лидер у них просто выродок из выродков. И девушку не так давно он похитил и убил.

— Какой ему смысл просто похищать и убивать девушку?.. — переспросил Кай. — Мы зря идём, это был кто-то из своих.

— Может и не зря, — заметил Акросс. В середине пустыря — коробка будущего торгового центра с провалами окон. — Не могу не проверить.

— Я не уверен, что могу разгонять в городе банды отморозков, которые врут о том, что убивают людей, — заметил Кай. — Это больше по твоей части.

Акросс обернулся, посмотрел на него так долго и сурово, что, казалось, вот-вот ударит, но, сдержавшись, хлопнул по плечу.

— Конечно, по моей части. Акросс — вот уже шесть лет мочит авторитетов и сжигает их дома. К слову, это вообще был не я. Они просто за мной увязались и... оно того не стоило.

— Когда-нибудь я спрошу тебя, каким был наш папа, — кивнул Кай, в ответ получил прохладное: «Не нарывайся».

Время ночное, и на этот раз Каю пришлось снова сбежать из дома, хотя и более рискованно — мама спала в соседней комнате.

Охраны не было видно, но внутри постройки шумно, что-то обсуждали, звенело битое стекло. Каю было немного страшно, потому что лезть сюда не то же самое, что играть в войнушку с Акроссом. И он держался чуть позади брата, стараясь не высовываться, и, сам себе в этом не признаваясь, полагался на него.

А потом Кай узнал голос — ещё до Акросса. Замер, как вкопанный, попытался схватить брата за ветровку, но пальцы соскользнули с ткани, и Акросс увидел всё сам.

Хаски не пил, но и времени зря не тратил. Собирал банду отморозков.

Они громко смеялись, сплёвывали на бетонный пол, обсуждали что-то между собой, и всё же Хаски из них выделялся, как вожак стаи.

Акросс обернулся, долго смотрел на Кая, в глазах старшего как в лавовой лампе плескалось что-то, трансформировалось, менялось.

— Нет, — шёпотом произнёс Кай. — Это недоразумение.

— Ты готов поверить, что я убийца, но своего пса даже не подозреваешь? — спросил так же тихо Акросс. — Почему нет?

И Кай не выдержал, оттолкнул его в сторону, и прямо, не скрываясь, вышел вперёд, к той комнате, где происходило всё веселье. Голоса постепенно затихли, люди расступились, оставив Кая напротив Хаски, смотреть в глаза друг другу.

Секунда, другая, пока не восстановилась полная тишина, потом Хаски улыбнулся — дружелюбно, самоуверенно, как прежде.

— Ну ты совсем больной, — произнёс он. — Ты чего пришёл? Я тебя к себе не возьму.

Послышались смешки, от которых Каю ещё больше стало не по себе, но пока не всё потеряно.

— Говорят какую-то совсем ерунду, — неуверенно, стараясь не смотреть по сторонам, начал Кай, и с каждым словом к нему возвращалось самообладание. — Что её убил ты...

Хаски снова усмехнулся, как дурной шутке, отрицательно покачал головой.

— Рус, он слишком много знает! Может, его тоже убить? — раздалось из компании и прежде, чем Хаски успел одёрнуть, прибавили:

— Как рыжую!

Кай широко открытыми глазами смотрел в лицо Хаски, хотя и не мог больше ничего сказать. Потому что хотел оправдать его, а нечем было. Хаски, разочарованный, засмеялся горько и сделал невнятную отмашку. Кай её не понял и, всё ещё растерянный, получил удар в основание шеи сзади, потом в живот. После этого они посыпались градом, его сбили на пол.

Спас Кая выстрел — вспугнутое вороньё остановилось, отступило от него на шаг, безошибочно поняло, что выстрел был именно для этого. Кай, только что бывший комком слизи, а не человеком, снова раскрылся в личность, почувствовал, как горячая кровь капала из носа, пытался подняться, но замер. Хаски находился на расстоянии вытянутой руки от него, но смотрел вперёд. Там, за спиной Кая, стоял Акросс, держал пистолет дулом вверх, но под глазами залегли тени и что-то жутковатое копошилось за его спиной, дымкой оседало на плечи.

— Интересная игрушка, — ледяным, незнакомым тоном, прокомментировал Хаски, кивнув на пистолет. — А вы что? Заодно теперь?

Кай снова попытался встать, глядя на Акросса, и на этот раз его остановил щелчок снятого с предохранителя оружия. У Хаски тоже был пистолет, более того — тот же, что и у Акросса. Один из его же пистолетов.

— На кладбище подобрал, — пожал плечами Хаски. — Гулял-гулял...

Акросс ещё больше помрачнел, и у Кая возникло ощущение, что он потерял их обоих — и того Акросса, который хотел искать вместе с ним убийцу, и того Хаски, который защищал и всегда был рядом. Но продолжать сидеть на месте он не мог, наконец собрался с силами и поднялся, и вздрогнул от чужого, холодного тона:

— Куда собрался? Я в тебя целюсь.

Кай обернулся — дуло пистолета смотрело ему в живот, и руки у Хаски не тряслись. Жуткими тенями остались рассредоточены по углам люди-хищники. Тьма за плечами Акросса, в его лице.

— Ты её убил? — спросил Акросс тоже совершенно чужим, ледяным тоном. — Зачем?

— Силы попробовать, — пожал плечами Хаски. — Иногда, знаешь... Есть люди, которых убьёшь — и уже никого не жалко будет. Да, Саш?

Кай по-прежнему не мог заставить себя бояться. Он выпрямился, полностью развернулся к Хаски и не пытался прикрыться или уйти от прицела. Даже если Хаски сорвался, даже если он убил Гидру — выстрелить в Кая он не сможет.

— Наверное, круто, когда есть брат. Саша же всегда мечтал о старшем брате... А он тебе о прошлой семье не рассказывал? — спросил новый, чужой Хаски.

— Прекрати, — скомандовал Кай, и, конечно, Хаски продолжил назло:

— Ох, отец его лупил... Хотя был ли он ему отец тот ещё вопрос. Мать нагуляла. И папа стал замечать, что ребёнок чем старше становится, тем меньше похож на него и больше на соседа.

Странно, как самые сильные эмоции зарождаются в животе, расползаясь оттуда по всему телу. Кай потерялся — он никогда не знал, насколько Хаски глубоко залез в его прошлое и что именно видел, они это не обсуждали. Кай чувствовал, что сейчас, на глазах у своей стаи, его, слабого и избитого, Хаски не послушает. Отсюда нужно убираться и попытаться поговорить потом, наедине. Но поговорить о чём, если Хаски опустился ещё ниже, чем был до их встречи, до участия в играх?

— Но это ерунда, — свободной рукой отмахнулся Хаски. — Знаешь, как Саша попал в детский дом, а потом и на твоё место?.. Думаешь, отец его выгнал или так отходил, что он в больницу попал? Нет, его аккуратно били. Даже слишком... Саша сам себя со второго этажа сбросил. Руку сломал. И родителям ничего не сказал, с переломом в школу пришёл, а когда спросили — ответил, что это отец. Вроде отцу какой-то срок дали за это? А ведь Саше всего семь было.

Было бы проще, если бы Хаски врал. Кай стиснул зубы, чтобы унять дрожь. Выпрыгнуть со второго этажа, да ещё и без свидетелей, было непросто. Почти сутки при ноющей боли в руке делать вид, что с тобой всё в порядке и не плакать, терпеть. Каю казалось, если мама заметит перелом, она придумает что-то, чтобы спрятать ребёнка дома, не ходить к доктору. И тогда все усилия напрасны.

Какое-то время потом были добрые люди, которые делали вид, что им не всё равно. Они хлопотали над Каем и выспрашивали: как часто папа пьёт, как часто распускает руки, бьёт ли маму или только его и как же это мама-то позволяет? Кай не мог попасться на лжи, потому что, кроме перелома, всё было правдой.

В детском доме было так же страшно, временами тоже больно, но даже там он не жалел, что смог сбежать. Ему казалось, что у родного отца такие права на него, что однажды он мог убить Сашу.

И Кай каждой порой кожи чувствовал, что сейчас такая же власть над ним, право обладания, и у Хаски. Потому что Хаски столько раз его спасал, что теперь может и уничтожить. Кай и не заметил, когда успел так запустить эту ситуацию.

— Я её из-за тебя убил, — сквозь зубы выдохнул Хаски. — Ты ведь сам знаешь... А получается, что зря.

— Я тебя не просил! — сорвался Кай. — И ты знал!..

— Кай, отойди, — приказал Акросс. — Я его пристрелю.

Хаски поднял пистолет выше, к сердцу.

— Только дёрнись.

— Ты не выстрелишь, — заверил Акросс, но Кай почувствовал своё будущее. Рана от пули в груди начала болеть за секунду до того, как Хаски нажал на курок.

Сильным ударом Кая толкнуло назад, время застыло, сгустилось вокруг него, и Кай слышал женское, почти истерическое:

— Что ты наделал?! Зачем?! Ты должен был защищать Кая, я это в тебя вкладывала!

— Я что, похож на марионетку или верного пса?

— Причём тут?.. Какой смысл в том, что ты говорил? В том, что сделал, если в итоге ты пытаешься убить Кая?

— Слишком много клином на нём сошлось. Слишком жутко от себя, от этой преданности...

— И ты решил избавиться от этого, убрав Кая?.. Ты меня недооцениваешь, Хаски.

Кай видел платье с пышными юбками, но образ расплывался, стал похожим на облака. Время застыло, но боль — нет. Она распространилась от ранения по телу, тянула к полу и с утроенной силой вспыхнула, когда Кай наконец упал. Кто-то погасил мир.

***

Кай тонул, и это казалось ему логичным, как если бы последним воспоминанием была перевернувшаяся лодка. Но вода кругом чёрная, и он не мог вспомнить, как правильно плавать. Волны толкали его то к спасительному берегу, то к тёмной, беспросветной глубине.

В конце концов, от Кая ничего не зависело, но, уже выбившись из сил, он ощутил под пальцами ил, вытащил себя на берег. На жёлтом песке остались красные кляксы, но Кай не был ранен, только жгло плечо и саднило отчего-то горло. Какое-то время он лежал, вцепившись в берег, пытался отдышаться. Волны облизывали его ноги, но больше не могли затащить обратно, в штормовое чёрное море.

И всё же — Каю стало беспокойно, как оказаться в фильме ужасов. Он приподнял голову, чтобы осмотреться, куда попал. На берегу уже были чьи-то следы, цепочка их уходила в лес. Одиночество тут было жутко настолько, что Кай поднялся и пошёл искать этого единственного человека, оказавшегося с ним в одной западне.

При входе в лес окружающий мир начал меняться, скрылось чёрное море, даже просвет к нему потерялся, и сам лес как картинка-мозаика перестроился, стесался, и вокруг Кая уже образовался пустырь с месивом грязи, обнесённый колючей проволокой. Кай сглотнул, осматриваясь, и вместе со временем в этом мире запустился и проливной дождь, и откуда-то издали стал слышен приближающийся собачий лай. Этот звук, шум своры, был похож на цунами.

И вся эта лавина произвела на Кая такое впечатление, словно явились Всадники Апокалипсиса. Прежде, чем успел осмыслить это разум, пришло в движение тело, и Кай, оскальзываясь, спотыкаясь, но с низкого старта поднимаясь снова, рывками побежал вперёд к забору, к колючей проволоке, он попал в этот клубок как рыбка в сеть.

Собаки — уже не те жалкие и умилительные создания, что тыкались в руку мокрым носом и смотрели грустными глазами, а машины для убийства, которых не научили жалости. И Кай, как и полагалось обычному человеку, боялся за себя, изо всех сих рвался вперёд, через проволоку, оставляя на её шипах клочки одежды, раздирая кожу до крови.

В ту секунду, когда он почти выбрался на свободу, где его не достанут, исчез и ливень, и проволока, и лай. Кай оказался посреди вагона движущегося электропоезда. Старого, с деревянными лавочками, с протёртым полом, заплёванными окнами и исписанными стенами. Сидения тут отчего-то огромные — по плечо Каю, и он не сразу понял, что это он маленький. За спиной — потрёпанный рюкзак, за окном похороненные под снегом леса.

— Я смог сбежать? — вслух спросил Кай. — Разве я не опоздал тогда?

Вагон покачивался, за окном проносились пустые станции. До Кая не сразу дошло, что в этом мире нет никого. Он выглянул в соседний вагон, прошёл до следующего, но и там тоже — пустые лавочки. Эта пустота пугала ещё больше, чем прежде спущенные на него собаки. Кай не просто был один посреди вымершего мира, он ещё и двигался куда-то в пустом поезде и, конечно, не мог сойти, потому что нет никаких остановок.

Он попытался открыть дверь на улицу в тамбуре, потом поковырялся с окном, до которого достал только с ногами забравшись на скамейку, но и то не поддалось.

И Кай осел на лавочку, начал осознавать — не мир вымер. Он умер.

Как только эта мысль дошла до него, в груди открылся ключ, из него толчками начала бить розоватая, как разбавленная, кровь. Бледный от ужаса, Кай закрыл это место руками, и поток бил в его ладони как второе сердце с правой стороны.

Но вот что странно — когда он уже уверился, что один на весь этот мир, смирился с этим, грохот открываемой двери в пустом мире напугал его больше, чем вся эта пустота. Вспугнутым зверьком Кай обернулся — у входа в вагон стоял Акросс: вполне взрослый, запыхавшийся.

— Ну наконец-то нашёл, — выдохнул Акросс, прикрыл глаза на секунду. — Ладно, пошли...

Акросс ассоциировался с болью, с горечью поражения, с бесконечным количеством собственных смертей. За Кая снова говорили инстинкты первее разума — соскочив с лавочки, он побежал вперёд, по направлению движения, со всей детской прытью. И ужас его был сильнее, чем когда он убегал от своры собак.

Всё снова изменилось, и постепенно деревянные жёлтые лавки стали спелыми колосьями ржи, вместо вагона — бескрайнее поле, и Каю опять семнадцать. Он остановился отдышаться, уперся руками в колени, и будто впервые увидел, как из раны на груди крупными каплями розовое капало в землю. Рожь и почва пили Кая, хотели сожрать его, и он выпрямился, достал платок из кармана, заткнул рану как течь в лодке. Как ни странно — помогло. Но в мире тишины и безмолвия по макушкам колосьев прошел ветер, который совсем не задел Кая. Он чувствовал — где-то тут новая опасность, её нужно найти, чтобы не наткнуться на неё случайно, когда он снова побежит.

Кай осмотрелся кругом и заметил его почти сразу — голова торчала над колосьями ржи. Чёрная, лакированная и такая же, как в учебнике истории — собачья маска бога Анубиса. Это существо пока и само осматривалось, искало его среди поля. Кай пригнулся, закрыл себе рот руками, чтобы подавить рвущийся крик. Ужас был такой, что вытеснил все остальные чувства. Не разгибаясь, Кай пополз в противоположную от бога сторону. Но в звуке снова зашуршавшей без ветра ржи ему показалось, что это движение Анубиса за ним, что судья загробного мира вышел на его след. И Кай снова побежал, больше не пригибаясь, и не оборачиваясь. Заметив его, Анубис прорычал вслед голосом, который казался знакомым:

— Кай! Кай!

Бежать по полю оказалось проще, чем по движущемуся вагону или продираясь через колючую проволоку. Но иногда травинки резали его, да и земля была мягкая. Кай вспомнил о том, что может прятаться, и нырнул в колосья как в воду.

Что-то чёрное мелькнуло впереди, и прежде, чем Кай успел уйти в сторону, поймал его, плотно прижав к сильному телу.

Кай заорал, ощущая себя попавшим в силки пушным зверьком, с которого теперь живьём снимут кожу, но, рывками пытаясь его увести, знакомый голос над ухом произнёс:

— Тише. Это я. Я тут, чтобы тебя вытащить. Я не сделаю больно.

Это был не совсем голос Акросса. Скорее голос Виктора, каким он себе его представлял. И держал Кая не его главный противник, а тот самый старший брат с фотографий, неожиданно такой надёжный и сильный. Страх отступил, хотя, обернувшись Кай и увидел устремившегося к ним бога с головой пса. Но Кай больше не сопротивлялся, позволил брату перехватить себя за руку и тащить дальше. Акросс словно знал, куда нужно, и он обернулся вместо Кая — проверить, далеко ли их преследователь. Наверное, близко, потому что после проверки Акросс дёрнул брата, и прибавил скорости. И в какой-то момент отпустил его руку, положил ладонь на затылок Кая и подсказал падать.

Вместо земли они полетели в дыру, вывалилились снова в мире тёмном, жутковатом, где небо заменяли красноватые своды пещеры.

Виктор дышал глубоко, не сводя глаз с дыры, из которой они выбрались. Кай открыл рот, чтобы его окликнуть, и не мог выбрать имени. Конечно, надо было назвать брата Виктором, но если позвать его: «Акросс», то можно узнать, настоящий ли он или придуман.

— Что происходит? — спросил Кай, так и не решившись. Брат не высокий, хотя Кай всё равно ему по переносицу.

— Хороший вопрос, — кивнул Акросс. — Дыра в груди не смущает? А тот, кто за нами гнался, тебя ни на какие мысли не натолкнул?

— Анубис? — выдохнул Кай, и Акросс посмотрел на него удивлённо. В первое мгновение Каю показалось, что тот просто не знал, что это за бог такой, но Акросс словно сам себе подтвердил:

— Так вот, как ты его видел...

— А кто это?..

Договорить Кай не успел — сотряслась пещера, и от того, что ужасы шли по нарастающей, он ожидал чего-то действительно сумасшедшего. Кай не сразу даже узнал его — истукана в центре пещеры, в нескольких метрах от них с Акроссом. У него красные воронки вместо глаз, сам он выше пояса вырастал из земли, а ниже будто и не было ничего. Кай скорее по ощущениям узнал в нём отца, чем внешности. Исполин принюхался, повернулся в их сторону, и снова своды затряслись. Акросс старался держаться так, чтобы брат был у него за спиной, хотя и сам робел перед этим чудовищем.

— До сих пор не сдох, — посетовал исполин. Когда он поднял руку для замаха, начал рушиться потолок.

***

— Знаешь... Я назвала тебя лучшим другом. Я правда считала, что это я тебя придумала, потому что настоящий не мог быть настолько хорошим. Ты ведь меня тоже считал лучшим другом?

Кай сидел на разложенном тёмном диване, поджав под себя ноги. На полу шевелилось что-то — то ли трава, то ли черви копошились. Он обернулся на голос, но головы не поднял. Видел только светлый подол платья, похожего на свадебное. Не сразу, но он вспомил, что это голос Гидры.

— Да, — ответил Кай.

— Разве у тебя нет друзей тут? Разве с Хаски вы не общались больше?

— Хаски другой. Он колючий. К нему толком не приблизишься... — Кай чувствовал, как этот разговор успокаивал его, осталось только неясное чувство тревоги.

— По-моему, он ни с кем из нас так толком и не подружился. Наверное, из нас была не такая хорошая команда, как мы предполагали... Кай, скажи мне, пожалуйста. Ты поможешь Акроссу? Я побаиваюсь за него, вдруг он теперь совсем сорвется... Но ты его брат. Ты мог бы снова дать ему смысл.

— Акроссу я не нужен. Он ненавидит меня, — хмурясь, произнёс Кай, наблюдая, как продолжало копошиться что-то на полу. Ему было немного страшно за Гидру, ведь она так спокойно стояла в этом живом море. Но существа оставались на кромке подола, выше не лезли.

— Это не так. Всё, что делает Акросс — пытается понять устройство происходящего. Все эти годы он словно учится плавать... И он знал, что всё это случится. Помнишь, ещё в том вашем разговоре тебе сказал... Спросил... Послушай, Кай, ты ведь не винишь себя? Я же знаю, что тебе проще будет сказать: «Это я виноват». В том, что не заметил этого в Хаски. В том, что недостаточно его перевоспитал. Что не понял вовремя... Но ты не виноват, Кай. Тут никто не виноват. Хотя мне будет тебя не хватать, но всё же — я рада, что тебя смогли вытащить... Даже если Акросс снова скажет, что тебя спасла Вега. От ранения в голову выжить невозможно. У тебя всё не так плохо.

Кай коснулся ноющей раны в груди, но там почти ничего уже не было, только светлая затянувшаяся воронка.

— Я не умер? — переспросил он и заморгал часто, попытался поднять голову, но Гидра быстро положила холодные руки ему на затылок, заставив опустить взгляд.

— Нет, не умер. У меня ощущение, что, если бы умер ты, был бы реально конец... Для Акросса, для Хаски, для Веги, да даже для Дроида... Его бы это добило, так?

— Так, — согласился Кай. — А как же ты?..

Так бывало во сне, когда долго разговариваешь с кем-то, и не помнишь главного — что с ним уже год принципиально не общаешься. Или что этот человек мёртв. Кай не помнил ничего, только странное чувство страха, как нарастающий шум, не давало ему покоя.

— Мне бы очень хотелось остаться с тобой и Акроссом... Так интересно было бы посмотреть на то, как вы привыкаете к роли братьев. Так интересно было бы узнать, к чему Акросс придёт, когда он успокоится... Но мне пора.

Она убрала руки, Кай наконец смог поднять взгляд.

У Гидры была прострелена голова, плечи платья запачканы кровью.

***

Когда раздался крик, вздрогнули все, даже всегда спокойный Гранит. Железная дверь в подвал Акросса покрылась прорастающими лилиями, в несколько секунд они расцвели и опадали мёртвыми, стали сухим стеблем и пылью.

— Мне всё время казалось, что у Акросса в подвале пыточный склад. Теперь я в этом вроде как убедился, — произнёс один из близнецов. Он сидел, положив голову на столешницу, пока брат копался с заваркой и чаем.

— Мог бы и нас позвать. Мне бы хватило чайной ложки, — заметил его брат.

— От физической боли он бы так не орал, — вступил в разговор Гранит. Штаб был похож на общежитие — общая кухня и по кругу от неё комнаты. И только к капитану надо спускаться. — Что там у Акросса? Ты же там бывала?

Мей вздрогнула снова, она была бледной. Негромко, боясь кого-то, ответила:

— Я там никогда не была. Если Акроссу было нужно — он сам приходил. А в подвал никогда не пускал... Даже меня.

— Отличная мы команда. У нас капитан живёт в подвале и спит, наверняка, в гробу, а нам и дела нет, — вздохнул Гранит. — Ладно, надо проверить... Может его и правда там пытают.

— Так некому же, — пожал плечами один из братьев. Гранит не слушал — отставил чашку в мойку, пошёл к двери в подвал. Смахнул с железа прах цветов, дёрнул ручку на себя, но та не поддалась, пришлось сильнее. Что-то сломалось с треском, и железная дверь оказалась деревянной, просто обитой по поверхности листовым металлом. Ещё один рывок — и она открывлась. Мей смотрела в другую сторону, близнецы вытягивали головы заглянуть, что там. Но тут же нырнули подальше, потому что распахнулась входная дверь. На секунду Акросс замер на пороге, глядя на Гранита как на предателя.

— Он орал, — опавдался тот.

— Ещё бы он не орал, у него в башке чёрт ногу сломит. Я такого кошмара со времён Тима не видел, — проворчал Акросс, пренебрежительным жестом отогнал Гранита от двери, а сам спокойно спустился в подвал.

Оказавшись на полу, он носком ботинка поддел колосящийся росток чего-то зелёного, раздражённо фыркнул, подошёл к дивану и присмотрелся к Каю как к музейному экспонату. Тот сидел, спрятав лицо в коленях, граница его тела была стёрта, похожа на дым, завивалась кольцами и уходила в пространство вокруг.

— Хотя бы без монстров, — кивнул Акросс. Кай, словно только сейчас его заметил, оторвал лицо от колен, посмотрел покрасневшими глазами. — Только не смей бежать.

— Гидра просила тебе помочь, — припомнил Кай.

— А. Хорошо. Я к тому, что я тебя убивать не собираюсь. Я тебя вытащил. Помнишь?

Кай кивнул, осмотрелся.

— Где я? Почему тут? Надо домой, мама будет волноваться...

— Наверняка ей уже позвонили, — Акросс отошёл к шкафу, убрал аккуратно туда свитер, остался в рубашке, сел за стол, к Каю лицом.

— Позвонили?

— Ты в штабе у меня. Кай, ты в игре. Это не настоящий ты.

— Что это значит? — Кай всё ещё не понимал, но его очертания становились всё более чёткими — он вернулся из своих кошмаров.

— Тебя оперировали. Я спустился за тобой, вытащил и принёс сюда. Потом вернулся в реальность. Узнал, что ты выжил. Мне правда было интересно — тут-то ты живой, но мы оба знаем, что с реальностью и этим миром могут быть различия. Как у меня.

Кай, быстро пришёл в себя, опустил босые ноги на каменный пол. Рана не болела, только чесалась. Кружилась голова. И всё же он ощущал этот мир полнее, такого с ним в играх ещё не бывало.

— Там был ещё кто-то...

— Там было много кого. Даже я немного испугался, — вздохнул Акросс, наблюдая за Каем, не сводя глаз, и вовремя предупреждил:

— Не подходи туда.

В углу просторной тёмной комнаты — камера. Крепкая дверь с зарешеченным окошком. И оттуда на Кая смотрело что-то, похожее на запертого монстра.

— Ты кто? — спросил усталый голос из-за двери.

— Я младший брат Акросса, — признался Кай. — Капитан другой команды.

— Я не знал, что у него был брат... Когда я отсюда выберусь, я убью тебя у него на глазах. Я придумаю как, но смерть не будет быстрой.

— Мне плевать на него, — громко сообщил Акросс.

— Это не так, — прошипело из-за двери. — Ты заботишься о нем... Сам сказал, что спас его. Принёс сюда... Ты никого сюда не приводил.

— Но ты ведь тут, — пожал плечами Акросс.

— Вы Легион? — понял Кай.

— Брат рассказывал?

— Я повторю, отойди от двери. Он реагирует и разговаривает только если к ней подходить, в остальное время спит.

Кай послушно отступил. Вспомнив что-то, он осмотрелся и, наконец, заметил их.

Это было похоже на фантастический фильм о будущем или пришельцах, и в декорациях каменного подвала смотрелось неестественно. В углу напротив камеры были две огромные колбы, наполненные жидкостью. В одной из колб застыл в невесомости Барс, в другой Тим, и глаза у обоих были закрыты, они даже не дышали. Как заспиртованные дети в кунсткамере.