Глава 96. На плечах у Лёши

Они сидели в гостиной, в полумраке, когда разговор сам собой свернул на тему прошлого. Лёша тихо перебирал пальцами бордовые пряди Дани, а тот, уставившись в одну точку на стене, вдруг сказал:

— Когда мне было десять, отец ушёл. — Голос звучал спокойно, но в этой ровности слышался глухой металлический привкус, как будто слова скрипели внутри, прежде чем сорваться с языка. — Я тогда даже не плакал... просто... как будто вырезали кусок. И с тех пор... — он вздохнул, — я всегда ищу отцовскую любовь в партнёре. Даже если это неправильно.

Лёша слушал, не перебивая. Его глаза смягчились, губы тронула едва заметная улыбка — не насмешливая, а какая-то тёплая, тянущаяся из самой глубины. Он знал: это признание — не просто слова. Для Дани это было вытащить наружу что-то хрупкое, уязвимое, то, что обычно тщательно прячут за шутками и отстранёнными взглядами.

— И что? — тихо произнёс Лёша, глядя ему прямо в глаза. — Нашёл?

Даня на секунду опустил взгляд.— Иногда кажется, что да. Но потом я думаю... может, я вообще не достоин. Может, я слишком тяжёлый, в переносном и прямом смысле.

Лёша тихо фыркнул, но не сказал ничего. Вместо этого он поднялся, подошёл к Дане и... легко подхватил его, как будто он весил не больше пушинки. Даня вскрикнул от неожиданности:

— Эй! Что ты делаешь?! Лёш, поставь меня! Я же тяжёлый! — он забился в его руках, но Лёша только усмехнулся.

— Тяжёлый? — он слегка приподнял его выше, затем уверенно усадил себе на плечи. — Вот так, солнце.

— Ты... сумасшедший, — Даня смущённо заёрзал, чувствуя, как его колени лежат на широких плечах Лёши, а ладони инстинктивно упираются в его голову. — Я реально слишком...— Замолчи, — мягко, но твёрдо сказал Лёша. — Сиди. Я твой... отец, опора, что хочешь. И пока ты тут, мир крутится только вокруг тебя.

Даня попытался возмутиться, но его слова утонули в глухом, странно уютном стуке сердца Лёши, который он чувствовал даже сквозь ткань. Комната будто растворилась — остался только он, сидящий на его плечах, и тихое, ритмичное покачивание.

— Ты же устанешь, — почти шёпотом сказал Даня.— Ты правда думаешь, что мне тяжело носить моё солнце? — Лёша чуть приподнял его, словно специально показывая, насколько это для него легко. — Запомни: ты не тяжёлый. Никогда.

Мир вокруг и правда замер. Звуки за окном стали глухими, свет мягче. Даня впервые за долгое время позволил себе просто быть... маленьким. Не контролировать, не бояться, не прятаться за масками. Он чувствовал тепло рук Лёши, его уверенность, и на миг поверил, что, возможно, есть кто-то, кто сможет нести его, каким бы он ни был.

— Лёш... — тихо сказал он, но не закончил.— Я здесь, — отозвался тот, слегка наклоняя голову, чтобы коснуться его бедра щекой. — И всегда буду.

И в этот момент Даня понял, что, может быть, он всё-таки нашёл ту самую отцовскую любовь, которую искал с десяти лет.