Глава 65. Трещина в стене

Лёша просыпался всё чаще среди ночи. Он больше не мог спать спокойно, зная, что Даня где-то в темноте сидит, глядя в телефон или просто в пустоту.

Вчера это повторилось снова. Едва Лёша закрыл глаза, как почувствовал — рядом никого нет. Постель была холодной, словно Даня ушёл уже давно.

Он нашёл его на кухне: бордовые волосы тускло блестели в лунном свете, руки сжаты в кулаки, губы прикушены. На столе лежала раскрытая тетрадь, но Лёша не видел, что там написано.

— Ты опять не спишь, — сказал он мягко, но Даня даже не вздрогнул.

— Просто... не могу.

Эти слова прозвучали тише, чем обычно. И в них было что-то, что зацепило Лёшу сильнее, чем все прежние «всё нормально».

— Солнце, — он присел напротив, стараясь поймать взгляд, но Даня упрямо смотрел в сторону. — Я вижу, что тебе тяжело.

— Не надо, Лёш.

— Надо, — впервые за долгое время голос Лёши стал твёрже. — Ты думаешь, что если я узнаю, каким ты можешь быть... настоящим, с плохими днями, с паникой, с болью... то я уйду?

Даня не ответил, но его плечи чуть дрогнули.

— Я не уйду, — сказал Лёша. — Неважно, что бы ты мне показал.

Даня хмыкнул, но в этом не было веселья.

— Ты не понимаешь... — тихо, почти шёпотом. — Это не та картинка, что ты привык видеть. Это... хуже. Намного.

Лёша наклонился вперёд, его ладони легли на холодные руки Дани.

— Я хочу видеть всё. Даже худшее. Потому что это всё равно ты.

Даня медленно вытащил руки, будто боялся, что тепло Лёши обожжёт. Он встал, подошёл к окну и уставился на свой бледный отражённый силуэт.

— Я не умею... говорить. Я не умею просить о помощи.

— Научимся, — спокойно ответил Лёша. — Вместе.

Он встал и обнял его сзади, так же, как в ту ночь, но на этот раз Даня чуть расслабился, позволил голове опуститься на плечо Лёши. Это был не прорыв. Но, возможно, трещина в той стене, что они оба ненавидели.

Лёша понимал: нужно быть осторожным. Любое резкое движение — и она закроется снова. Но впервые за всё это время он почувствовал, что дотянулся хотя бы до края того мира, в котором Даня жил один.