Куртка и гитара

Господи. И вот опять. Всё по-новой.Я стояла напротив деревянной двери, переминаясь с ноги на ногу.Что мне сказать? Просто зайти и выдать дежурное: "Привет, я Лив. Я из Аризоны."Хотя какая Аризона? Я же из Техаса.Но ведь приехала я из Аризоны.Все эти города, штаты, переезды — как один длинный беспамятный сон, в котором ты теряешь себя понемногу с каждой новой школой.Из потока мыслей меня резко выдернул толчок в плечо.— Эй! —я обернулась.Куртка.Первое, что я увидела — это чёрная кожанка, потертая на локтях и плечах, с нашивкой в виде черепа, торчащей, как незажившая рана. Волосы взлохмачены, как будто он не расчёсывался с утра. Или специально так. Улыбка, как у тех, кто уже видел, как ты будешь падать, и ждал этого с попкорном.— Что стоишь? Там не кусаются, — он говорил легко, будто мы знакомы.— Пошли, — он взял меня под руку, будто так и надо, и завёл в класс. Без пафоса, без вопросов. Просто — пошли.Он исчез между рядами, не оглянувшись.А я... осталась. Почти одна.Передо мной — класс. Учитель с поднятыми бровями.Ряд за рядом — лица. Чужие. Скучающие. Пронзающие.Я встала на месте, как кролик перед фарами.Хватит. Ты умеешь. Умела.Я сжала ремень сумки и сделала шаг вперёд.— Привет... — сказала я, — Меня зовут Лив. Я новенькая.Где-то на задней парте кто-то хмыкнул.Я не посмотрела, но знала — это Куртка.Учитель, мистер Олдридж, кивнул.— Садись... Лив. Можешь занять свободное место рядом с... Максом.Макс оказался тем самым парнем, который сидел у окна, весь в музыкальных значках, с кучей браслетов на руках. Он поднял глаза и тепло улыбнулся.— Ну, привет, девочка-буря, — прошептал он, когда я села рядом,— Он тоже так смотрел на дверь, когда пришёл в первый раз.— Кто? Парня прервал учитель, который оживлённо что-то рассказывал у доски, жестикулируя так, будто преподавал не английский, а драму. Макс только ухмыльнулся и сделал вид, что внимательно слушает.Я попробовала сделать то же самое. Не думать. Просто смотреть вперёд. Делать вид, что всё нормально. Что мне всё равно. Что я не чувствую, как по спине ползёт взгляд с задней парты.Куртка.Он больше ничего не сказал. И не смотрел в мою сторону.По крайней мере, не когда я поворачивалась.Но ощущение, будто он всё ещё там — не исчезло.

Звонок.Вот оно — моё спасение.Я выбегаю из класса, будто кто-то открыл клетку.Воздух в коридоре не лучше, но хотя бы он не давит на грудь, как десятки взглядов.Я останавливаюсь возле своего шкафчика. Щёлк — и он открывается.Можно просто спрятаться за дверцей. Хотя бы на минуту.— Я Макс! — я вздрогнула и повернула голову. Это был тот парень, с которым я сидела на английском.На руке — десяток браслетов, на лице — улыбка.— А ты, значит, Буря!— Вообще-то я Лив, — я захлопнула шкафчик и хмуро посмотрела на него.Он собирался что-то сказать, но в этот момент я почувствовала это.Ужас. Лёгкий, как холодок по спине.Я повернулась.Позади меня стоял он.Куртка.Спокойный. Молчащий. Смотрел будто насквозь.У моих ног лежал скомканный лист бумаги.Маленький, как будто вырванный из блокнота.Я подняла с пола бумажку.Скомканная, грязная, как будто кто-то носил её в кулаке весь день. Расправила.Пусто.Серьёзно?Я удивлённо посмотрела на него.Куртка стоял, прислонившись к стене. В его глазах — ровно ноль извинений. Он просто...подмигнул.— Он такой со всеми, — сказал Макс и пожал плечами. — Очень дерзкий.— Похоже на диагноз, — пробормотала я, но невольно улыбнулась.Макс посмотрел на меня, прищурившись.— Так, Буря, откуда ты вообще явилась на нашу тихую Джорджию?— Я... я... — запнулась я.Слова в горле путались, как обычно, когда пыталась объяснить себя. Я из Техаса... но я не хочу быть из него. Сейчас... я из Аризоны. — Финикс. АризонаМакс кивнул, не задавая лишних вопросов.И это было... странно приятно.

— Ты играешь на чём-нибудь? — Макс решил разбавить неловкость.Я кивнула.— На гитаре. Лет с пяти. Папа научил.Он явно впечатлился.— Это супер!Пауза. Потом, как будто между прочим:— Приходи в пять, в музыкальный класс. Мы там с ребятами иногда репетируем.Он наклонился ближе и понизил голос:— Он — наш солист, —Макс указал подбородком на Куртку.Куртка стоял у стены, листая что-то в телефоне.Ни взгляда, ни улыбки, как будто происходящее его не касается.И всё равно он будто знал, что о нём говорят.Я улыбнулась.Невольно. Тихо. Почти себе.

— Мам, какого чёрта?! — Я распахнула входную дверь. Слишком резко, слишком громко, но по-другому не могла.Вот он — дом.Здесь я должна быть в безопасности.Но после всего — я нигде не чувствую себя в безопасности.— Ливиана, ты как со мной разговариваешь? —Голос мамы с кухни.Она сидела там в домашней одежде, будто и не вставала с утра.На столе — бутылка. Почти пустая.Вино. Опять.— Мама, час дня! Ты... мы же договаривались. Мы же... — Я не договорила. Просто развернулась и почти бегом поднялась наверх.Щёлк. Дверь. Замок.Комната. Пусто.Живём в этом доме уже три недели, но здесь ничего нет. Ни книг, ни фото, ни запаха, ни тепла.Это не моя комната.Я тут — просто гость. Только две вещи мои по-настоящему.Акустическая гитара — висит на стене.Электрогитара — в углу, на стойке.Я медленно подошла, сняла её и бережно убрала в чехол, как будто она может почувствовать мою тревогу. Потом подошла к зеркалу.Посмотрела.Долго.Всё не так.Лицо. Волосы. Тело. Взгляд.Я не такая. Я — не я.И всё сильнее хотелось закрасить это всё.Зачеркнуть. Перекрасить.Стать видимой. Или невидимой.Только не такой, какой я есть сейчас.

— Пап... мне больно.Я подняла ладони, показала ему стёртые подушечки пальцев.Красные, горящие, как будто гитара выжигала во мне что-то большее, чем просто звуки.Папа присел рядом, посмотрел внимательно.Улыбнулся.— Ну, нотка... не минорься.Он всегда использовал музыкальные термины.Будто наш с ним язык был не из слов, а из аккордов и пауз.Он бережно взял мою руку, поцеловал подушечки пальцев.Словно этим поцелуем мог заглушить боль.Иногда — действительно мог.  Теперь я — на лавочке.Перед школой. Люди проходят мимо, но я их не вижу. Воспоминание накрыло, как волна. "Как раньше — уже не будет." Эта фраза вписана в меня, как грифель под кожей. Она приходит тогда, когда особенно тихо.По щеке скользит слеза.Одна. Тихая. Упрямая.На плечо ложится чья-то рука. Тёплая, лёгкая.Я вздрагиваю и поворачиваюсь.Это Макс.— Всё хорошо? — Макс посмотрел на меня чуть внимательнее, чем просто из вежливости.Я кивнула.Не хотела говорить. Всё сказали мои глаза и плечи, сдавленные гитарным ремнём.Я поднялась с лавочки. Он — рядом.На моём плече гитара.В его руках — пара потрёпанных барабанных палочек.— Так ты у нас барабанщик, значит? — япопыталась перевести тему, слабо улыбнувшись.Он кивнул, будто понял, что мне нужно немного тишины.Мы вместе вошли в школу, свернули влево и спустились в полуподвал, где находился музыкальный класс.И тут...Всё внутри сжалось.Уши пронзила до боли знакомая мелодия.Ноты врезались, как иглы. Сердце — замерло.Я знала эту песню.Это папина.Песня про меня.Та, что он писал по ночам, играя, думая, мечтая.Та, что звучала, когда всё было... живым.Как?Как она оказалась здесь, в Джорджии?Как её играет Куртка?Он стоял в полумраке сцены.Уверенный. Закрытый. Весь в себе.Пальцы скользили по грифу гитары, будто они знали, что делают.Я подошла.Сначала медленно, потом быстрее. Словно тянуло.Он поднял глаза.И впервые — встретился со мной взглядом.Я замерла напротив него.Музыка стихла.Он всё ещё держал гитару, но пальцы уже оторвались от струн.Всё замерло — даже воздух.— Отк... откуда ты знаешь эту песню?!Слова сорвались раньше мыслей.Слишком резко. Слишком открыто.Внутри — боль. Но я спрятала её за бровями, сдвинутыми в гнев.Он повернулся ко мне и, будто ничего особенного, сказал:— Услышал в YouTube.Так... просто.Словно это обычная мелодия.Не часть моей жизни. Не часть моей памяти.Я не ответила. Только медленно кивнула.Сжала ремень гитары на плече.Глубоко вдохнула, чтобы не выдать голосом трещину.— Крутая песня, кстати, — он снова взял гитару.Собирался играть дальше, но на секунду задержал взгляд на мне.Что-то в его лице изменилось.Чуть-чуть. Едва заметно.Будто он понял: для меня это — не просто песня.Но спросить не решился.

— Хей, Буря! — ко мне подбежал Макс. Лёгкий, будто всегда на бегу.Я обернулась. Всё ещё немного потрясённая тем, что только что услышала.— Ты уже познакомилась с Аароном?Аарон.Так вот как его зовут.Куртка — это Аарон.Имя прозвучало, как финальная нота в песне.— Как в Библии? — я посмотрела на него с прищуром.Макс кивнул и хмыкнул:— А ещё у меня брат — Моисей.Он широко улыбнулся, будто и сам не верил, насколько это забавно.Я чуть усмехнулась.Смех не выбил боль, но на мгновение приглушил её.Я достала гитару из чехла. Металл струн блеснул в свете лампы.Аарон.Как странно произносить его имя. Раньше он был просто Курткой. Лицом. Настроением.Теперь — человек с именем.И с этой песней. Он снова играл её.Ту самую.Грустную, слишком личную. Слишком мою.Я не выдержала. Пальцы легли на струны, будто сами знали, что делать. Я подыграла ему —сначала несмело, почти в шёпот. Потом — увереннее. Я закрыла глаза. Пальцы сами нашли путь. Аккорды вытекали один за другим. Мелодия текла, как река, знакомая с детства.

— Ну как тебе, Нотка? — папин голос, нежный, родной. Тепло рук. Я — у него на коленях: он всегда так делал. Даже когда это уже казалось странным — для моего возраста, для моего роста.Но для него я всегда была Ноткой.— Папа, это шикарно! Ты написал песню про меня — и это так круто!Я обняла его, прижалась к груди, слушая, как стучит его сердце.Словно в нём тоже была музыка.Он крепко обнял меня в ответ.Тихо. Тепло.Как будто хотел защитить от всего мира.

Песня стихла.Последний аккорд повис в воздухе, как выдох, который не хочется отпускать.Я открыла глаза.Аарон уже не играл. Он смотрел на меня. Не как обычно — не с ухмылкой, не с вызовом. А будто впервые по-настоящему увидел. В его взгляде не было слов. Только пауза. Но в этой паузе было больше, чем в любом вопросе.— Ты знаешь эту песню? — наконец сказал он. Тихо. Без напора.Скорее как утверждение.Я кивнула, не глядя в глаза.Просто посмотрела на струны, будто именно они требуют ответа.— Красивая, — добавил он.Без лишнего. Без наигранности.В этот момент за спиной хлопнула дверь.— Это было офигенно! — вбежал Макс, сияя. —Вы как будто читали мысли друг друга!Я выдохнула. Почувствовала, как отпускает.Реальность вернулась. Звуки, свет, люди.Я повесила гитару на плечо и подошла к окну.Снаружи солнце уже клонилось к закату.Оно было таким же, как в Техасе. Но здесь — чужим.А за спиной раздался голос Аарона:— Если ты когда-нибудь захочешь сыграть со мной снова... просто скажи.Я лишь хмыкнула. Я подошла к Максу:— Прости, но мне пора.Он нахмурился, как щенок, которому закрыли дверь перед носом.— Но ты же можешь ещё чуть-чуть посидеть с нами?Я выдохнула.— Макс, сори.Я вышла из класса.Коридор школы был длинным и пустым.Только мои шаги.И... ещё чьи-то.Я почувствовала это сразу — будто кто-то наступает на мой след.Резко обернулась.— Что тебе нужно?— Он стоял в паре шагов.Опять этот взгляд.Опять он — Аарон.— У тебя всё хорошо? — спросил он. Тихо. Почти по-настоящему.Я чуть склонила голову. Улыбнулась.Не радостно. А так, как улыбаются, когда не хотят плакать.— Не твоё дело.И развернулась. Шаг — другой. Выдох.Я вышла из школы.

— Лив, надо поговорить.Я только вошла в дом.Мама сидела на лестнице. В халате. Смотрела на меня, как будто ей вдруг стало не всё равно.— О чём? — я остановилась. — Что, мам? Ты хочешь извиниться за всё свои поступки? Или за то, что забрала меня у папы?Голос дрожал, но я держалась. Пока.Она встала.— Лив, что с тобой происходит? Где моя милая, нежная девочка? Ты такой не была!Вот оно.Одно предложение — и всё внутри обрушилось.Эти слова...Они врезались прямо в грудь.Громче, чем крик. Тише, чем шёпот.Словно нож, медленно вонзённый между рёбер.Я смотрела на неё — как на чужую.— Ты меня не знаешь, — я сказала это тихо.А потом — громче, чтобы она услышала наконец:— И никогда не знала.Я прошла мимо неё.Поднималась по ступенькам, будто через вязкую боль.В каждой ноге — тяжесть.В комнате захлопнула дверь. Почти со всей силы.Слёзы — не предательские.Честные. Солёные. Горькие. Настоящие.Она меня не знает.И знать никогда не хотела.

Я лежала на кровати, лицом в подушку.Комната была тихой. Почти глухой.Из-за приоткрытого окна врывался лёгкий запах мокрого асфальта — пахло первым дождём.Он начался внезапно, как будто небо тоже не выдержало.Капли мирно били по подоконнику.Далеко за окнами гремело. Сначала приглушённо. Потом громче.Гроза была где-то рядом, но не внутри.Внутри — уже давно.Комната до сих пор казалась чужой.Белые стены. Стол, который не вдохновляет.Гитары — единственные знакомые здесь.Электрическая в углу, в чехле.Акустическая — молчала, вися на стене, как напоминание о прошлом.На полу — рюкзак. Не распакованный. Как и чувства.Лив не плакала. Уже нет.Глаза были сухими. Но внутри было пусто, как в переигранной песне, которую крутили слишком часто.В голове не было мыслей. Только ритм дождя.И один вопрос, глухо стучащий в висках:"Если даже дома нет, где мне быть собой?"Она лежала, не двигаясь.Как будто если не шевельнуться — ничего не сломается.Но всё уже было треснувшим.

И вдруг — в голове зазвучала та самая песня. Снова. Как будто она никогда не заканчивалась.