5. Я хочу попробовать быть бегуном

Келли — день.

Я не спрашивала ни о чём.Не просила показать, не мешалась под ноги. Просто смотрела.

С самого утра — с того момента, как Чак проводил меня обратно от костра, — я не сказала ни слова.Зачем говорить, если можно слушать?

Мир здесь дышал по-своему.Деревянные постройки, гаммаки, пыльные тропинки между секторами. Кто-то тащил ящики, кто-то чинил ограду, кто-то резал ветки, кто-то мыл что-то в ручье. Каждый — на своём месте.И всё это — без команд, без ругани, почти молча.Как будто каждый уже давно знает, где его зона.Как будто всё это — замкнутый механизм.И я — единственная лишняя деталь.

Но никто не прогнал.И это давало возможность смотреть.

Я выбрала место повыше — бочку у хижины — и просто сидела.Изредка кто-то бросал взгляд.Некоторые — открыто, как Галли.Другие — украдкой, как Чак или Фрайпан.Но я делала вид, что не замечаю.А сама — впитывала.

Глэйд был разбит по секторам.Я быстро поняла, где примерно кухня, где загон, где сад, где жилые постройки. Там — гаммаки. В основном натянуты между деревьями или под навесами. Почти у каждого свой.Меня, видимо, поселили в хижине из-за того, что я девчонка. Условное «особое обращение».Но я не обманывалась.Это не привилегия. Это наблюдение. Они просто не знают, что со мной делать.

И правильно делают.

Я сама не знаю.

⸻

День тянулся, как вязкая тень.Солнце пекло, земля пылила. Я всё это чувствовала на коже, но не уходила.Кое-кто уже перестал обращать на меня внимание.И это было хорошо.

К вечеру я знала:

— кто и что таскает,— кто кому подчиняется,— кто в какой группе,— кто куда уходит,— кто говорит громче всех,— кто держится в тени.И ещё — что ворота в Лабиринт открыты с утра до вечера.А потом — с грохотом захлопываются.

Минхо туда уходит. Бегун.Его зовут чаще всех. К нему слушают.Он возвращается позже остальных.И он не улыбается.

Я не знаю, почему...Но я уже чувствую: это — то место, где я должна быть.

⸻

Минхо — вечер.

Воздух выжигает лёгкие.Я вхожу в Глэйд, ноги гудят, футболка насквозь мокрая. Сзади — Бен и двое младших.С нами сегодня почти не случилось беды. Но всё равно устал, будто прошли десять миль в аду.

Стук.Двери Лабиринта захлопнулись. До завтра, ублюдок.

Я вытираю лоб. Медленно прохожу по поляне. Парни уже идут к костру, я — последним. Как всегда.Пока ворота не закрыты, я не расслабляюсь.

И вот теперь — можно.

И я её вижу.

Она снова там.Та, что появилась вчера.Келли.

Сидит ближе к огню.На этот раз — не сжата, не прижавшая колени к груди. Ровно. Спокойно.Смотрит.Не на нас, не в пустоту, не в небо.

На Лабиринт.

Я замираю на миг.

Она видит, что я смотрю — и не отводит взгляда.

Хм.

Я подхожу ближе. Костёр потрескивает. Фрайпан снова раздаёт миски. Кто-то шутит, кто-то ругается.

Она сидит, будто ждёт.

— Удобно сидится? — кидаю ей с усмешкой. — Весь день, говорят, просидела.

Она смотрит на меня. В глазах не вызов, не страх.Что-то другое. Тихое. Сосредоточенное.

— Я наблюдала.

— Это я заметил. И?

Она не отводит взгляда.

— Я хочу попробовать быть бегуном.

Я моргаю.И смеюсь.

Не громко, без издёвки. Просто...Я только что вышел из Лабиринта с отбитой ногой Бена и двумя новыми порезами на себе, а она — хочет стать бегуном?

— Это не прогулка, сладкая, — говорю я, чуть насмешливо. — Там умирают. Не потому, что глупые, а потому, что даже самые быстрые не всегда успевают.

— Я быстро бегаю, — отвечает она. — И у меня хорошая память.

Я чувствую, как несколько голов поворачиваются.Фрайпан, Ньют, даже Галли с краю поднимает бровь.

Я прищуриваюсь.

— Ты не знаешь, что там внутри.

— А ты не знаешь, на что я способна.

Пауза.Тихо.

И мне впервые за долгое время... интересно.Не раздражающе, не настороженно.А по-настоящему.

Я кладу руки на бёдра.Смотрю на неё.

— Завтра с рассветом — пробежка вокруг Глэйда. Без скидок.— Хорошо.

— Я не буду снисходителен.

И она не моргнула.Не свела глаз.Не сжалась в жалость.

Вместо этого — выдохнула коротко, почти сердито:

— То, что я девушка, не означает, что я слабая.

Пауза.Я нахмурился.Кто-то за моей спиной шумно втянул воздух.Наверняка Галли, он уже стоял на грани, чтобы что-нибудь ляпнуть.

А она стояла напротив. Прямая. Спокойная. В глазах — стальной блеск.Как будто сказала не для того, чтобы защититься, а чтобы обозначить: это не обсуждается.

Я криво усмехнулся.— Никто не сказал, что ты слабая.

— А «сладкая» — это что тогда? — её голос стал тише. Острее.

Я чуть приподнял бровь.— Просто слово. Не придавай значения.— А вот я придаю. — Она наклонила голову вбок, точно так же, как вчера, когда впервые поймала мой взгляд. — Советую думать, прежде чем говорить.

На пару секунд стало тихо.

Проклятая пауза.

Она сделала шаг ближе, будто нарочно.

— «Сладкая», говоришь?..Пфф. Нашёл, кого так назвать.

Я открыл рот, чтобы сказать что-то — хоть что-то.Но не успел.

Сначала она усмехнулась.Мелко. Раздражающе. Нарочно.

Потом — повернулась.И, уходя в сторону хижины, бросила через плечо:

— Сладкий.

Чёрт.

Слово ударило точно между рёбер.Не громкое. Но с оттенком.С издёвкой. С тем самым тоном, от которого у тебя мгновенно пересыхает горло, и ты не можешь понять — тебя высмеяли или пригласили в игру, где ты не знаешь правил.

Я стоял, глядя ей вслед.Шаг за шагом она уходила — спокойно, будто ничего не случилось.Платье — нет, не платье, рубашка до колен. Волосы чуть взъерошены. Движения лёгкие. Ни капли смущения.

— Ты это видел? — прошипел Фрайпан сбоку.Я молча кивнул.— Охренеть, — добавил он, жуя кашу. — Она тебя переиграла, бро.— Не она первая, — пробормотал я.— Но, может, первая девушка в жизни, которая ушла с таким выражением лица.

Я не ответил.Потому что знал: он прав.

Она не просила стать бегуном.Она заявила.Она не защищалась — она напала.И чёрт побери...она произнесла "сладкий" с такой интонацией, что теперь у меня не выйдет выкинуть это слово из головы ближайшие часов двадцать.

Ньют подошёл сзади.— Ну что, впечатлила?

Я дёрнул плечом.

— Наглая.

— Иди попробуй скажи это ей в лицо.

Я снова посмотрел в сторону хижины.Тёмная, тихая. Но я знал — она там.И точно знала, какое послевкусие оставила.

Я выдохнул сквозь зубы.— Завтра. На пробежке. Посмотрим, как быстро она сдастся.— Если сдастся. — Ньют посмотрел на меня искоса. — Только не ломай её. Нам не нужен ещё один полутруп с растоптанной самооценкой.

— Я не сломаю, — буркнул я. — Но если она думает, что быть бегуном — это просто марафон по травке, то пусть лучше узнает это от меня. А не от Лабиринта.

Ньют кивнул.

Я остался у костра, даже когда остальные начали расходиться.Небо темнело. Ветер усилился.И всё, что оставалось во мне — раздражающе-пульсирующее "сладкий", сказанное так, как никто и никогда.

Значит, хочешь в Лабиринт, девочка?

Добро пожаловать в ад.