4.Слушать, наблюдать, не забывать

От лица Ньюта

Я стоял чуть поодаль, наблюдая за ней.

Пацаны разбрелись по периметру — кто-то вернулся к делам, кто-то всё ещё пялился в её сторону, будто не знал, как с этим жить. Минхо отошёл к ручью, обливаясь водой, пытаясь смыть с себя пыль Лабиринта. Галли ворчал возле Алби, подозревая за новенькой всё, что только можно. Остальные просто замирали при её приближении — будто она была миражом, а не настоящим человеком.

А она...Она просто сидела у костра. Скрестив ноги, обняв руками колени.Спокойная. Тихая. Не такая, как мы все. Ни тени паники, ни вопросов, ни слёз.Будто уже прошла всё.

Я смотрел и не мог понять, что во мне сильнее: настороженность или... какое-то странное, болезненное уважение. Потому что, чёрт возьми, в первый день мы все были раздавлены. Сломаны.А она?Она будто пришла сюда уже собранной.

Я подошёл ближе. Не спеша. Как к дикому зверю, который может сорваться с места в любой момент.Но она не шевельнулась.

Села плотнее. Щека почти уткнулась в колено, волосы спутаны, губы чуть приоткрыты, как будто готова сказать что-то — и не говорит.

Я присел рядом. На приличном расстоянии, конечно — чтоб не напугать, не спугнуть. Просто сел на землю, вытянув ноги. Тепло костра приятно било в лицо. Воздух пах дымом, пылью, потом и чужой тревогой.

Минуту никто не говорил.

И вдруг — тихо, почти шёпотом, не глядя на меня:

— ...Ньют, верно?

Я вздрогнул. Не от того, что она знала моё имя — хотя и это было странно, — а от того, как она его произнесла.Без страха. Без дурацких уточнений. Не «ты, вроде, Ньют?», а просто — «Ньют. Верно».Будто давно знала.

Я повернул голову.Её глаза всё ещё были опущены. Щека у колена.И только через пару секунд — медленно — она повернула лицо и посмотрела на меня. Прямо. С серьёзной, почти невыносимо взрослой сосредоточенностью.Я почувствовал, как внутри будто что-то сжимается.

Она молчала ещё пару секунд. Потом:

— ...Кажется, я вспомнила своё имя.

Я замер.

Она выдохнула — чуть дрожащим выдохом, будто вслух говорить это было страшнее, чем думать.

— Келли.

Я молчал.Потому что это было...Слишком живое.Слишком реальное.Имя — настоящее, не надуманное, не случайное.Оно будто прорвалось сквозь пустоту, в которой мы все жили с тех пор, как нас выбросили в эту клетку под небом.

— Келли, — повторил я, тихо, чтобы не спугнуть, будто если произнесу громче — исчезнет.Она кивнула.

— Красивое имя.

Она не улыбнулась. Просто наблюдала.

— Тебе больно? — спросил я.— Нет.— Страшно?— Было. Утром. Сейчас — нет.— Почему?— Потому что я всё равно здесь. Что толку бояться?

И это было...Не по-детски.

Я вдруг понял, что сижу рядом не с испуганной девчонкой, которой нужна защита, а с кем-то, кто уже принял то, от чего мы сами бегаем годами.

Я оглянулся.

Пацаны ещё бросали взгляды — особенно Фрайпан, он стоял у дальнего края поляны и, казалось, пытался понять, стоит ли подходить. Чак был рядом с ним, вцепился в его руку, как будто надеялся, что тот всё объяснит.

Галли, конечно, всё ещё метался. Слишком подозрительный. Слишком громкий.Но в этот момент мне было всё равно.

Я снова посмотрел на неё.На Келли.

Она отвела взгляд. Опустила подбородок на колени.Усталость всё же была в её лице. Тонкая, скрытая, но настоящая.

— Ты помнишь ещё что-то? — осторожно спросил я.Она медленно покачала головой.

— Только имя.— Это уже много. Большинство даже с этим справиться не могут.— Я тоже не могла. До костра. До того как села.— Что изменилось?

Она посмотрела на огонь. Долго.А потом ответила:

— Он настоящий. И... тёплый. Как будто... я видела такое. Где-то. Когда-то.— Камин? Дом?— Может. Или костёр на улице. Не знаю. Но я вспомнила это ощущение. И вместе с ним — имя.

Она провела пальцем по своему рукаву, будто рисуя по ткани.Потом снова заговорила:

— Ты... здесь главный?— Я... второй.— Второй?— После Алби. Он лидер. Я — его правая рука.— И ты всегда садишься рядом с новенькими?

Я усмехнулся, неожиданно приятно удивлённый её сарказмом.

— Только если они знают моё имя, прежде чем я им представлюсь.

Она чуть прищурилась.В уголках губ — почти-невидимая тень улыбки.

— А если бы не знала?— Тогда я бы сел рядом всё равно. Но, может, молчал бы дольше.

Молчание.

Над Глэйдом сгущались сумерки. Кто-то зажёг ещё один факел. Чак рассмеялся где-то вдалеке — лёгко, по-детски. Этот смех выбивался из общей тишины, но был как напоминание: здесь всё ещё можно жить.

— Сколько вас здесь? — спросила Келли.

Я оглянулся.

— Примерно семьдесят.— И ни одной девушки.— Теперь есть.— Мне это не нравится.— Мне тоже, если честно.

Она удивлённо посмотрела.

— Почему?— Потому что ты теперь — центр. А центр, Келли, здесь не всегда в безопасности.— Думаешь, я не справлюсь?

Я замер. А потом честно ответил:

— Думаю, что справишься. Но не хочу, чтобы тебе пришлось.

Она кивнула. И снова опустила голову на колени.Плечи её чуть дрожали — не от холода. От напряжения, которое она прятала весь день.Я не стал спрашивать, хочет ли она поговорить.Не стал убеждать, что всё будет хорошо.Потому что это было бы ложью.Потому что сам не знал.

Я просто сел рядом.Рядом с человеком по имени Келли.Который выбрал не кричать, не плакать, а просто быть.И это было достойно уважения.

Через несколько минут она сказала:

— Можно я тут посижу ещё немного?

— Конечно, — ответил я. — Сколько хочешь.

И мы сидели.Просто сидели.Пока небо не стало чёрным, а звёзды — ярче.Пока лагерь не стал засыпать.Пока тишина не стала... родной.

Келли не смотрела на меня больше в ту ночь.Но я знал, что она слышит, что я рядом.И, может быть, впервые за весь день...она чувствовала себя не одна.

Келли — утро в хижине. День 1.

Просыпаюсь от того, что солнце пробивается сквозь щели в досках.Тонкие, пыльные лучи ползут по полу, по стенам. Один из них — прямо мне на лицо. Тепло.Но неуютно.

Я не сразу понимаю, где нахожусь.Хижина. Кровать. Потолок из досок. Воздух — влажный, пахнущий пеплом и деревом. Где-то за стеной щебечут птицы.Не громко, но чуждо.Я привстаю на локтях. Тело тянет, как будто не спала вовсе. Сон был... не как сон. Как глубокая темнота. И всё. Ни снов, ни мыслей.

На мне та же одежда. Тонкая рубашка, ткань шершавит плечи. Волосы спутались. Ноги зацеплены за край одеяла.Я не уверена, сколько сейчас времени — но снаружи уже слышны голоса.

Хриплые, мужские. Смех. Шаги. Кто-то кого-то зовёт.

Пауза.Неспокойно внутри.Я вспоминаю: вчера. Поляна. Костёр. Лица. Ньют.

Я называю его по имени мысленно — и это имя почему-то звучит легче остальных.

Ньют.Он был рядом. Просто сидел. Не давил. Не спрашивал слишком много.Мне хотелось сказать ему спасибо, но я не умею говорить это просто так. Я вообще сейчас плохо понимаю, как разговаривать.

Я опускаю ноги на пол.Он тёплый. Доски шероховаты, но чисты. Видно, кто-то специально привёл всё в порядок, прежде чем меня сюда привели.Это не палата, не больничная койка, не пустая камера. Это... комната.Пусть и странная.

В углу — ведро с водой, кувшин, тканевая салфетка.Возле стены — стул, грубо сколоченный. На спинке — чистая рубашка.Чья-то забота.

Меня здесь как будто ждали.

И всё равно...Меня знобит.

Я беру салфетку, окунаю в воду. Промываю лицо.Ощущение — резкое, почти болезненное, как будто холодная вода вырывает меня обратно в реальность.Это не сон. Не бред.

Я — здесь.

В этом месте. Среди них. Единственная.

⸻

Я выхожу на крыльцо.Тихо. Осторожно.

Солнце уже высоко. Поляна — оживлённая, шумная. Кто-то носится с ведром, кто-то чинит что-то у загона. Пахнет гарью, хлебом, травой.А в воздухе — настороженность. Не враждебность, но... внимание.

Много взглядов.

Я делаю шаг вперёд. И ещё один. Меня заметили.

Пауза.Птицы затихают.Мир будто делает вдох.

И тут один из мальчишек — кажется, Чак, тот, кто вчера бегал за Ньютом — машет рукой:

— Доброе утро! Хочешь завтрак?

Я не отвечаю сразу.Просто киваю.

Внутри всё ещё будто натянутая струна. Но я иду. Прямо. Спокойно.Не девочка, не проблема.Я — Келли.И я здесь.____________

— Мы каждое утро собираемся здесь, — говорит, указывая на костёр, — ну, не прямо все, но большая часть. Еду приносит Фрайпан. Он у нас типа главный по кухне. Смешной, тебе понравится. Ещё бывает каша, хлеб, иногда что-то вроде яиц, хотя я не уверен, что это яйца. А ты ела что-нибудь с вечера?

Я качаю головой.

Он замолкает на секунду, будто ошеломлён.

— Значит, ты вообще не ела с тех пор, как появилась?

— Нет, — говорю я просто.

Он медленно кивает и чуть ускоряется, будто хочет как можно быстрее доставить меня к еде, как раненого к лекарю.

Поляна перед нами оживляется. Парни ходят группами, кто-то смеётся, кто-то ругается, кто-то тащит вёдра, ящики, инструменты. Все — разного возраста, но ни одного, кто был бы близок мне.Ни одной девочки. Ни одной женщины. Только я.

В этом есть сила — и опасность.

Некоторые бросают на меня взгляды. Не открыто, не грубо, но... долго.Как будто я — загадка, и каждый пытается найти ключ.

Я не тороплюсь говорить.Слушаю.

Так было ещё вчера. Я запоминала.

Имя Ньют я услышала, когда кто-то окликнул его у костра. Голос — серьёзный, чуть грубоватый.«Ньют, подойди!»Я не знала, кто это тогда. Но запомнила.И он оказался именно тем, кого позвали. Он подошёл. Значит — это его имя. Логично.

Также я услышала «Галли», «Минхо», «Фрайпан», «Алби».Они повторяли имена друг друга. Говорили вслух, как будто всё происходящее настолько привычно, что никто не боится услышать больше, чем нужно.

А я — слушала.Как будто всё, что у меня было, — это наблюдение.

Теперь я знала:— Ньют — высокий, светловолосый, напряжённый. Был рядом со мной у костра.— Галли — тот, что смотрел с подозрением, будто я несла заразу.— Минхо — вернулся вечером из Лабиринта, весь в поту, но уверенный, как будто стена за спиной.— Фрайпан — чёрт знает кто, но сегодня я его узнаю.— Алби — лидер, о нём говорили в тоне, будто от него многое зависит. Я пока не видела его близко.

Я никому не сказала, что уже знала их имена.

Это было моё.________________

Костёр потрескивал.Над ним — большой металлический котёл. Рядом стоял парень плотного телосложения с курткой, закатанными рукавами и повязкой на лбу. Он мешал что-то в огромной ложке, пыхтя и ругаясь себе под нос.

— Фрайпан! — весело крикнул Чак. — У нас сегодня гостья!

Фрайпан обернулся.Окинул меня взглядом — беглым, но внимательным. Без вожделения, без страха. Скорее, с усталостью повара, у которого с утра пораньше очередь из голодных.

— Ну, значит, не зря я вывалил сюда тройную порцию. Привет, — сказал он, — я Фрайпан. Это не прозвище, это... ну, ладно, прозвище. И не спрашивай, почему. Просто принимай как есть.

Я коротко кивнула.— Келли.

Он приподнял бровь.

— Уже вспомнила имя? Быстро.

— Не сразу.— У нас есть те, кто через месяц даже цвета не различают, так что ты на хорошем старте, — усмехнулся он.

Он наложил в деревянную миску горячую массу, пахнущую специями, чем-то поджаренным и странно знакомым.

Я взяла её осторожно. Чак вручил мне деревянную ложку, как будто боится, что я передумаю есть.

— Хочешь сесть? — спросил он.

Я кивнула и пошла за ним к бревну, поставленному полукругом у костра.

Парни сидели, жевали, переговаривались, время от времени бросая в мою сторону взгляды.Никто не подходил. Никто не заговаривал.

И это было даже лучше.

Я ела молча.Вкус был странный, но не отвратительный. Тёплая пища в желудке — словно сигнал: живёшь. продолжаешь.

— Если будет плохо, — шепнул Чак, — просто скажи. Я всё у Фрайпана выброшу, никто не осудит.

— Нормально, — ответила я. — Есть можно.

Он кивнул, радуясь, как будто я сказала нечто важное.

Я сидела с ними, молчала, слушала.Имена, слова, голоса.Пыталась встроиться в ритм места, где не знала ни правил, ни границ, ни друзей.Но я уже знала главное: слушай. наблюдай. не забывай.

И если я здесь надолго — мне придётся помнить всё.Потому что мир, в котором нет ничего, кроме имен и голосов, — это пока всё, на что я могу опереться.