64 вечер

Предзакатное солнце бросало длинные, косые тени, окрашивая серый город в золотистые и сиреневые тона. Дима стоял, прислонившись к афишной тумбе у входа в парк, и старался не смотреть на часы. Внутри все трепетало от нервного предвкушения. Он пришел на двадцать минут раньше, и каждая пролетающая секунда тянулась мучительно долго.

И вот он увидел ее. Она появилась из-за поворота, и его сердце совершило в груди тот самый, знакомый и оттого не менее волнующий кульбит. Мелисса шла, слегка наклонив голову, ветер играл прядью ее волос. Она была в том самом темно-синем пальто, в котором он видел ее впервые в кофейне, и от этого сжималось что-то внутри — столько всего произошло с тех пор.

Она подняла взгляд, нашла его глаза и улыбнулась. Не широко и не показно, а той самой, сдержанной, но бездонно теплой улыбкой, которая достигала самых потаенных уголков его души и согревала их. Он оттолкнулся от тумбы и сделал несколько шагов ей навстречу.

«Привет», — выдохнул он, и это простое слово прозвучало хрипло от нахлынувших чувств.

«Привет», — ее голос был мягким, как этот вечерний воздух. Они замерли на мгновение, всего в паре шагов друг от друга, и в этом молчаливом замедлении времени было больше нежности, чем в любых словах.

Он не удержался и протянул руку. Не для рукопожатия, а ладонью вверх, в немом вопросе. Она посмотрела на его руку, потом снова на него, и ее улыбка стала чуть ярче. Она положила свою ладонь в его. Ее пальцы были прохладными, и он сжал их, стараясь согреть.

«Как ты?» — спросил он, не отпуская ее руку.«Устала, — призналась она, позволяя ему вести себя вглубь парка. — Но... в хорошем смысле. Как после долгой, но нужной работы».

Они пошли по аллее, и их сплетенные руки раскачивались в такт шагам. Дима чувствовал каждую шероховатость ее кожи, каждый суставчик. Это простое прикосновение было громче любой симфонии. Он украдкой смотрел на ее профиль, на то, как вечерний свет золотит ресницы, и думал, что нет на свете ничего прекраснее этого момента.

Они говорили о простом. О том, что Леха нашел еще пару старых контактов «инвесторов», но активность сошла на нет. О новом гитарном риффе, который ни в какую не хотел становиться песней. О смешном коте, который утром устроил гонки за солнечным зайчиком у нее на кухне. Их разговор был похож на теплое одеяло — уютным, обволакивающим, защищающим от всего внешнего.

Когда они вышли к ее дому, сумерки уже окончательно сгустились, и в окнах зажглись первые огни. Мелисса замедлила шаг и остановилась, повернувшись к нему. Их руки все еще были соединены.

«Дима... — начала она, и в ее голосе послышалась легкая, почти робкая нотка. Она посмотрела куда-то в сторону, на светящийся подъезд, потом снова на него. — У меня есть тот самый фильм, про пианиста. О котором я рассказывала. И... я купила печенья. Того, с шоколадом, который ты в прошлый раз хвалил».

Она сделала паузу, словно собираясь с духом.«Не хочешь... подняться? Просто посмотреть кино. Провести вечер. Вместе».

Он замер. Предложение повисло в воздухе, простое и одновременно невероятно значимое. Подняться к ней. Не в кабинет психолога, не в место, где он был пациентом, а просто в дом. В ее мир. Провести обычный вечер, как проводят тысячи людей. Для него это было сродни приглашению в рай.

Внутри все сжалось от привычного страха — сделать что-то не так, сказать глупость, разрушить эту хрупкую, только что возникшую близость. Но, глядя в ее глаза, в которых читалась и надежда, и та же самая неуверенность, страх отступил. Его затопила волна такой нежности и такой жгучей потребности остаться, что он не мог бы отказаться, даже если бы захотел.

Он сжал ее пальцы чуть сильнее, давая опору и ей, и себе.«Да, — его голос прозвучал тихо, но абсолютно четко. Он видел, как по ее лицу разливается волна облегчения, и его собственное сердце отозвалось радостным толчком. — Я бы очень хотел. Спасибо, что пригласила».

Уголки ее губ дрогнули в счастливой, почти застенчивой улыбке. «Ну, тогда пошли. Чай уже, наверное, остыл».

Она потянула его за руку к подъезду. Они поднялись на лифте, и в тесном пространстве его плечо снова касалось ее плеча, наполняя его спокойной уверенностью. Она достала ключи, щелкнула замком и впустила его в квартиру.

Знакомый запах — кофе, старой бумаги и ее легких, цветочных духов — обволок его, как дорогое воспоминание. Она сняла пальто и повесила его на вешалку, ее движения были такими привычными, домашними.

«Проходи, располагайся, — сказала она, указывая на диван. — Я сейчас все приготовлю».

Он остался стоять посреди гостиной, слушая, как она хлопочет на кухне, и чувствуя, как понемногу отпускает последние остатки напряжения. Он был здесь. У нее. И это было единственным местом, где он хотел быть.

749 слов