49 жизнь - только начинается

Улица. Пять минут спустя.

Они шли быстрым шагом, не разжимая рук, словно боялись, что стоит отпустить — и всё рассыплется. От клиники отдалились уже на пару кварталов, но адреналин всё ещё гудел в крови. Они молчали, переваривая случившееся.

Дима первый остановился, прислонившись к стене старого дома. Он тяжело дышал, глядя перед собой, но не видя ничего.— Она... она нас отпустила, — прошептал он, не веря. — Почему?

Мелисса стояла рядом, её плечи тряслись от нервной дрожи. Она провела рукой по лицу, смахивая остатки слёз.— Потому что мы были отвратительно правдивы, — её голос сорвался. — Она увидела двух идиотов, готовых сгореть друг за друга. И... сжалилась. Или просто устала.

Он повернулся к ней. Его лицо было бледным, глаза — огромными.— Ты... ты сказала, что это ты... что ты меня преследовала. Ты готова была всё на себя взять.

— А ты разве не за меня собрался? — она посмотрела на него, и в её взгляде не было упрёка, лишь горькое понимание.

Они смотрели друг на друга, и вдруг вся нелепость, весь ужас и вся грандиозность произошедшего накрыли их волной. Уголки губ Димы дёрнулись. Потом он тихо, срывающимся смешком фыркнул. И она не выдержала — её тоже прорвало нервный, почти истерический смех.

Они смеялись, стоя на серой городской улице, держась за руки, как два сумасшедших. Смеялись над своим безумием, над своей жертвенностью, над тем, что их выгнали, как школьников, и над тем, что они — свободны.

Смех постепенно стих, сменившись тишиной. Они снова смотрели друг на друга, но теперь в их взглядах не было паники. Была усталость. И облегчение. И море вопросов.

— Что теперь? — тихо спросил Дима, его палец нервно провёл по её костяшкам.— Я не знаю, — честно ответила Мелисса. — У меня... больше нет работы. Нет, наверное, и лицензии скоро не будет.

— Из-за меня.— Нет, — она покачала головой и посмотрела ему прямо в глаза. — Из-за нас. Я взрослый человек, Дима. Я сама делала выбор. Каждый раз.

Он сглотнул. Её слова сняли с него груз вины, но навалили груз ответственности. Теперь он был ответственен за её сломанную карьеру. За её будущее.

— Я всё исправлю, — сказал он с той же детской, фанатичной верой, с которой шёл в клинику. — Я найду работу. Я буду играть. Я... я сделаю всё.

Она улыбнулась, и это была печальная, но тёплая улыбка.— Не надо сейчас ничего решать. Просто... пойдём домой. Ко мне.

Это был не вопрос и не приглашение. Это была констатация. У них не было другого места, куда можно было бы пойти. Дом Сережи был наполнен его прошлым. Её квартира... её квартира была просто квартирой. Теперь она могла стать домом.

Он кивнул. Они снова пошли, уже медленнее, их плечи иногда касались друг друга. Они не говорили о любви. Не целовались. Просто шли. Двое людей, потерявших всё, что составляло их старую жизнь, но с невероятным, пугающим ощущением, что их новая жизнь — только начинается. И она была страшной, непредсказуемой и абсолютно пустой. Но они были вместе. И в этом был единственный смысл, который им был нужен прямо сейчас.

482 слова