36

Рэйко распорядилась, чтобы водитель сгрузил все вещи Ханио у задних ворот, откуда было ближе всего до флигеля. Потом схватила Ханио за руку и повела по выложенной камнями дорожке.Они прошли через заросший сад к главному дому, где на веранде в плетёных креслах напротив друг друга сидела пожилая пара. Трудно было поверить, что совсем рядом проходит 7-е окружное шоссе с непрерывным потоком машин.— Ах, Рэйко! Хорошо, что ты пришла.— Вот, жильца привела.— Замечательно! Проходите, молодой человек! Правда, у нас тут такой беспорядок.Женщина, невысокая и элегантная, вежливо поприветствовала Ханио. Сидевший рядом седовласый мужчина, одетый в кимоно, как и его жена, тоже благородной наружности, с улыбкой представился:— Рад познакомиться. Курамото.Ханио провели в гостиную, посадили как почётного гостя и подали чай. Оказали приём по старым канонам вежливости.Гостиная была обставлена по высшему разряду. В большущем шкафу сандалового дерева стояла курительница для благовоний и фигурка попугая, вырезанная из какого-то ценного камня. В стенной нише висело какэмоно[18] с изображением Момотаро[19] и каллиграфической надписью.— У нашей дочери проблемы с воспитанием. Вы уж на неё не сердитесь, — сказал муж.А жена продолжила:— Не без недостатков, конечно, но она очень добрая девочка. Настоящий ангел. Простая, наивная... Ей тяжело в этом мире с такой чистой душой, вот и дошло до снотворных таблеток. Как их? Гимена?— Гименал,[20] мама! — поправила её Рэйко. Видно было, что эта тема ей неприятна. Мать говорила о дочери не как о взрослой, почти тридцатилетней женщине, а как о девчонке двенадцати-тринадцати лет.

— Ну да. А ещё она принимает это... как его... на «л» начинается.— ЛСД, мама!— Ага! Значит, всё-таки на «л»? Пусть так. Странное какое название. Сейчас молодёжь от этой ЛСД прямо с ума сходит. Выпьет и весь вечер гуляет по Синдзюку. Там все прекрасного принца хотят встретить. Да, Рэйко?— Ну хватит уже, мама!Но мать не унималась:— Она у нас гордая, не то что другие дети. К жизни относится серьёзно. Такой характер. До всего ей дело. Старики не должны давить на молодых, уничтожать в зародыше, что им в голову придёт. И дочь хочется побаловать немножко. Ну вот, я всё про дочь да про дочь. Но у неё доброе сердце, и, если она столько сил потратила, чтобы перестроить наш флигель, и твёрдо решила, что в нём должен поселиться человек, с её точки зрения идеальный, какие у нас могли быть возражения? И вот появились вы. Какое счастье для Рэйко! Вас прямо бог послал. Ну же, Рэйко! Может, покажешь молодому человеку флигель?— Да, конечно.Рэйко так сильно потянула Ханио за мизинец, что он даже пошатнулся.Весеннее солнце щедро заливало сад своим светом, легко пробивавшимся сквозь ветви деревьев, которые только начинали покрываться листвой. Рэйко и Ханио миновали заросли кустарника, в которых пятнами выделялись распустившиеся цветы камелии, и подошли к флигелю. Рэйко с шумом раскрыла раздвижные ставни.Ханио думал, что из флигеля на него пахнет затхлостью и плесенью, но ошибся. Пол в помещении, превращённом в кухню, не был застлан татами. Не как в чайном домике. Вместо татами лежали керамические плиты с замысловатым орнаментом в виде кружащихся листьев.К кухне примыкала гостиная, прямо-таки поразившая Ханио.Пол украшал роскошный тяньцзиньский ковёр. На бамбуковой кровати в колониальном индокитайском стиле лежало покрывало из узорчатой персидской ткани. В стенной нише, где в чайных домиках обычно висит какэмоно, приютилась первоклассная стереосистема. По одну сторону, в углу, стоял гарнитур мягкой мебели из вьетнамского сандалового дерева с перламутровыми вставками под Людовика XIV, рядом с ним бронзовая лампа в форме женской фигуры. Нижняя её часть была грациозно задрапирована листьями ландыша, выполненными в стиле ар-нуво, и, изогнувшись, поддерживала руками плафон.Стены были обиты толстой шерстяной тканью с орнаментом; в другом углу Ханио увидел изящный зеркальный шкафчик, за дверцами которого стояли бутылки с элитными винами.«Теперь понятно, почему она столько просит», — подумал Ханио.Девушка будто прочитала его мысли:— Эта тётка в конторе не знает, как здесь всё устроено. Дура набитая. Наезжает на меня, а я что, молчать должна? Интересно! Я столько сил в эту комнату вложила. Я вообще одиночка... И в Синдзюку у меня никого нет — ни подруг, ни друзей. Скучно, одиноко, вот я и занялась домом для удовольствия. Что здесь странного?— Ничего странного. Хорошее хобби. Очень необычное.— Здесь все папины вещи, из его коллекции. Я их с нашего склада взяла. Отец в молодости много всякого натворил. Зато сейчас смотрите, какой просветлённый.— А отец не возражает?— Возражает? В этом доме как я скажу, так и будет. Он боится слово против меня сказать. — Рэйко вдруг громко расхохоталась и долго не могла остановиться.Кто-то постучал по поднятым жалюзи, и в комнату вошла мать Рэйко. В руках у неё был лакированный поднос, на котором лежали два сложенных пополам листа плотной дорогой бумаги.— Вот, пожалуйста. Квитанция и договор, — сказала она.«Депозит — пятьсот тысяч иен.Помесячная плата — сто тысяч иен».Документы были написаны мелким скорописным почерком, на старый манер, без пробелов между иероглифами.— Деньги у меня есть, но только чеком. Наличных не хватит, — сказал Ханио. — Сейчас уже четвёртый час. Я завтра схожу в банк, обналичу чек. Не возражаете?— Конечно-конечно. Как вам будет удобно. — С этими словами мать Рэйко не торопясь удалилась.Ханио вспомнил про свои пожитки, сложенные у ворот. В комнате с такой обстановкой они смотрелись бы довольно убого. Им место где-нибудь на складе.— Если вам нужно сложить вещи, я покажу, где склад. Мебель можно туда отнести, — быстро предложила Рэйко.Похоже, она обладала способностью читать чужие мысли.— Как вы узнали, о чём я думаю?— Иногда получается. Таблетки, наверное, помогают. Не знаю, как так получается. Обычно-то мои локаторы не действуют.Исчерпав тему, они замолчали.Чем больше Ханио думал, тем более странным ему казался этот дом. Зачем Рэйко так шикарно всё здесь обустроила? К чему эта огромная кровать? Откуда такая привередливость в выборе постояльца, желание сдать флигель подороже?Понятно, ей нужны деньги на жизнь. Но даже если так, всё равно трудно поверить, что подсевшая на наркотики девица будет просто так обивать пороги у риелторши в поисках квартиранта. Она, конечно, малость не в себе, но всё же не сумасшедшая.Ханио пришло в голову, что он, вероятно, относится к категории людей, которые, выбравшись из одной передряги, тут же попадают в другую. У одинокого человека нюх на одиночество. Как у собаки. Очнувшись в риелторской конторе, Рэйко, должно быть, тут же вычислила Ханио, просветила его насквозь и поняла, что перед ней отнюдь не ординарный практичный и здоровый парень.Странное дело, но одинокие люди имеют склонность пышно украшать своё жилище. Ханио начал свой бизнес «Жизнь на продажу» в скромной квартирке, но, добившись успеха, захотел сделать передышку и пожить красиво. Флигель Рэйко подходил для этого как нельзя лучше, в том числе потому, что низкий потолок создавал ощущение пышно убранного склепа.— Хотелось бы немного отдохнуть здесь душой и телом, — сказал Ханио будто самому себе.— С чего это ты так устал?— Да так как-то. Устал и всё.— Как можно устать от жизни, от мысли, что живёшь? Это же ненормально.— А от чего ещё уставать-то?Рэйко фыркнула:— Я знаю, в чём дело. Ты устал от своих попыток умереть.