Глава четырнадцатая. Письма и газеты

Глава четырнадцатая. Чад стал вторым из нашей троицы, кому посчастливилось узнать про вампиризм. Он бы не поверил, если бы сам не увидел всех доказательств. Его усадили на стул и так же, как Джер, доходчиво объяснили про классификации вампиров: А — относительно безобидные, В — не опаснее лисы, а С — просто монстры. Про категорию D рассказать не хватило смелости. Каспер и Кэрри сходили с ума от Чада, но все-таки опасались говорить ему чистую правду. Было в Чаде что-то змеиное и шипастое. Он ощущался, как выпитый в болезнь крепкий виски, разъедающий и обжигающий воспаленное горло. Такой очаровательный, такой утонченный, но такой хитрый...

— Значит так, — Каспер довольно потер ладонями, — раз уж ты теперь все знаешь, то у нас для тебя есть работка.

— Погоди, что? Вот так сразу? — изумился Чад. Вообще-то, он не любил, когда им командовали, но пререкаться с вампирами себе дороже, поэтому решил повременить с конфликтами.

— Ага! Короче, помнишь ту сумасшедшую? Ну, вы еще с Оливером и Фрэнсисом вечно над ней хихикали. Она нам, мягко говоря, мешает.

— Почему?

— Много знает, — закатил глаза Каспер. — Портит репутацию. Вампиры, вообще-то, штрафы платят, если косячат перед людьми. А она сама нос сует, куда не надо! Ловушки в лесу расставляет! Не спорь только с нами опять, тебе ведь не сложно. Это, по крайней мере, твоя работа.

— Да я бы и сам сходил к ней поболтать, давно думал.

— Не-а! Даже не думай у нее что-то выяснять! Ты должен украсть у нее всякие записи о вампирах, всякие фото-доказательства и так далее! Понял?

— Оо, ну, это легко.

— Чад, — Каспер встряхнул парня за плечи, пытаясь вернуть ему серьезность, — без фокусов, ясно?! Если ты используешь это для своей бессмысленной писанины, я тебя убью нахер!

— Каспер! — Кэрри оттащила его от человека за ткань рубашки. — Остынь! Он еще ничего не сделал, а ты уже завелся. Как ты меня бесишь!

Каспер вообще бесил всех. Со временем вспыльчивый характер все-таки дал о себе знать. Чад иногда думал, что им с Кэрри было бы лучше вдвоем, без ее брата, только вот отмазаться от него никак нельзя. Да и проходя возле барной стойки, видя этого вампира в рабочей одежде, смешивающим напитки, еще и с этой взъерошенной прической, хотелось увести его в какую-нибудь крошечную рабочую уборную и упасть перед ним на колени, в такие моменты и мыслей нет ни о каком расставании. И все же его истеричная натура не могла ужиться с эгоцентричностью Чада.

Отыскать Марджери труда не составило — городская сумасшедшая с гнездом на голове мучила прохожих своими конспирологическими суждениями, как, собственно, и всегда. Чад корил себя за то, что не поставил Каспера на место, и такие мысли посещали его не первый раз. Парень он остроумный, только оказался слишком интеллигентным, чтобы общаться на повышенных тонах. Его удел — колкие фразы в сторону людей, которые не заслужили такого отношения, а против сильных и злых собеседников наш журналист был абсолютно беспомощен. Во всяком случае, поговорить с этой безумной хотелось ему самому, так что приказ Каспера — всего лишь повод наконец-то взяться за дело.

— Вам снился этот человек?! — Марджери заговорила с Чадом сама. Это нормальная ситуация — с ней мало кто заговаривал первым.

— Ээ... не уверен. Не припомню, чтобы мне снились черноволосые люди в очках, — Хоффман встал рядом и начал внимательно вглядываться в фотографию.

— Вы абсолютно уверены?!

— Думаю, да. С другой стороны, не могу утверждать точно. Люди часто забывают свои сны, так ведь?

Марджери была явно удивлена, что получает обратную связь. Несмотря на старую, поношенную одежду, усеянную заплатками, рваную обувь, запутавшиеся, не ухоженные волосы, среди которых редко прятались косички или какие-то заколки на прядях, девушка выглядела очень молодо, ей едва ли могло исполнится двадцать три, плюс-минус года два. Чад не чувствовал сочувствия от того, что столь юный человек потерял рассудок и явно испортил свою жизнь, ему скорее было мерзко прикасаться к вещам поехавшей, возможно они грязные или липкие — при этом, в заброшенных дворцах Чад шарился в каждом забитом пылью углу, запачкался с ног до головы и не чувствовал отвращения. Оно и понятно, перед замком свое превосходство показать не получится.

— Я слышала, что этот человек приходил во снах и творил ужасные вещи! — Марджери выпучила глаза. — Люди меня обходят стороной, но будьте уверены, многие из них со мной согласны!

— Хорошо, я, наверное, в это верю. Но людям мог сниться такой внешности человек, потому что такая стрижка популярна, форма очков тоже, а лицо... Черты какие-то смазанные, не могу судить.

— Конечно, смазанные! Это же портрет, составленный по описанию из снов! Как вы объясните тот факт, что люди сами его описывали? И соглашались с художником, что его лицо один в один, как во сне!

— А вы сами-то его видели?

— Я? — Марджери задумалась. — Один раз, очень-очень давно. Это случилось после того, как я сходила в темный лес, а потом потеряла сознание и проснулась на побережье, рядом с городом. Помню его очень смутно... но...

— Но так или иначе, вы уверены, что именно этот человек с рисунка вам и приснился? — усмехнулся Чад. — Чушь какая-то, вы меня обмануть пытаетесь.

— Вы даже не понимаете, о чем речь! Все очень серьезно! А вы тут надо мной посмеиваетесь!

— И в чем же вся серьезность? Пока что я наблюдаю развитие какой-то чепухи.

— Господин, если вы пришли надо мной поиздеваться, то идите нахер.

— Нет-нет, мне действительно очень-очень интересно, просто пока что я не вижу каких-то серьезных проблем. Просветите меня.

— Этого парня... все очень боятся.

— Ну, да, — беззаботно пожал плечами журналист, продолжая дразнить Марджери, — я бы с ним дружить не стал.

— Он душит людей во снах, бьет их, смотрит прям в глаза.

Чаду, вероятно, следовало бы узнать про этого очкарика заранее у своих любовников. Однако даже и без их помощи с задачей парень справился бы профессионально, все-таки ему нужно пробраться в дом к Марджери и разведать обстановку, а не разбираться с какими-то каракулями.

— Извини, но доказательств мало, — развел руками Хоффман, специально провоцируя собеседницу. — Если бы их было больше...

— У меня есть достаточно доказательств!

— Ну так покажи мне их!

— Ты думаешь, что ты все знаешь... Но ты ни в чем не разбираешься! Смеешься надо мной, но я во всем права, а ты просто безмозглый проходимец! Я могу тебе показать доказательства, но придется идти до моего дома.

— Ну и не проблема! — Чад скрестил руки на груди и как-то расстроено опустил голову. — Я ведь правда хочу разобраться. К тебе мало людей подходят на улице, а ты так вот общаешься с единственным человеком, уделившем тебе внимание.

Была одна вещь, которая Чада насторожила — Марджери была вовсе не сумасшедшей. Она говорила членораздельно, причинно-следственная связь в ее сознании тоже присутствовала. А если брать в учет, что вампиры действительно существуют, и девушка ничего не выдумала, то она, получается, была абсолютно права. Хитрый паук-журналист продумал план действий, пока шел в дом к своей жертве. Хоффман, вообще-то, приехал на остров работать, а не встречаться с двумя истеричками. И это именно он организовал всю поездку, даже взял умирающего друга Оливера, оплатив за него часть расходов ч поездки, даже не зная, а понадобится ли ему вообще билет на обратную дорогу. И ради чего все это? Ради того, чтобы отдать все бумаги манипулятору-Касперу? Чтобы он все сжег или спрятал? Если Марджери «мешает» вампирам, значит, она смогла откопать что-то серьезное.

И Чаду нужно то же самое.

Обманывать Каспера с Кэрри — опасно, но выхода нет. Чад может открыть для себя портал в безграничные деньги и известность. Он и так довольно узнаваемая личность среди журналистов, но карьеристы никогда не удовлетворяются своими достижениями. В начале пути он надеялся, что его журнал купят хотя бы пятьдесят людей, потом тысяча, потом пять тысяч, потом тридцать, можно долго перечислять. После поездки на остров Хоффман планировал тиражироваться на всю Европу, не только на Англию. Популярность росла, деньги были, да и статьи о вампирах получились бы взрывными. Чад собрался раздобыть все нужные записи, но не отдавать их Касперу, а оставить себе для журнала. Все равно придется отдать какую-то часть, чтобы не выглядеть подозрительно, что-нибудь не примечательное, негодное для печати.

Дом Марджери находился на окраине, как и подобает домам сумасшедших и прокаженных. Визуально жилище напоминало деревенский туалет улучшенной версии, заросший мхом и плющом. Окна были заколочены изнутри, оставляя лишь мелкие щели — так делают все люди, уверенные в существовании вампиров. Полы и двери скрипели, столы шатались, секундная стрелка часов громко тикала, из крана каждые пять секунд капала вода — старый дом собрал в себе все мелкие раздражители, сводившие Чада с ума. Человек, жалующийся на отсутствие в «Дьюи-фри» определенного сорта вина, определенно имеет право невзлюбить такое место, хоть и для Марджери ничего отвратительного в ее условиях жилья не было.

Несмотря на состояние внешней оболочки, на самом деле дом был вполне уютный, за исключением того факта, что приходилось осторожничать — хозяйка хранила капканы, оружие и самодельные ловушки либо дома, либо снаружи, а воздух до тошноты пропах чесноком. Впрочем, понятно, почему вампиры сюда не суются: они либо свернут шею в мышеловках(если решатся перевоплотиться), попадутся на фото-ловушки, ну или, в конце концов, на глаза Марджери. Вампирские законы были слишком строги к вампирам, нарушающие права человека, а за такими проблемными активистами контроль был ужесточен. Если сумасшедшая обнаружит вампира и пойдет на всю улицу это выкрикивать, то вампирская полиция быстро выйдет на нарушителя, а если она спонтанно уйдет в мир иной, то это тоже не останется незамеченным.

Несмотря на всю эту дикую утварь и омерзительный чеснок, фрукты на столе были свежими, посуда чистой, одежда аккуратно сложенной на гладильной доске. Более того, на кофейном столике лежали модные журналы, один из них, к примеру, специализировался на необычных прическах. Марджери точно не была сумасшедшей, но почему тогда выглядела так, словно кто-то ее прожевал? На комоде стояло несколько фотографий охотников с маленькой девочкой. Марджери охотилась с самого детства. Стало быть, ее внешний вид настолько ужасен, потому что на ночную охоту в платье точно уж не сходишь.

— Милое жилище, — стараясь не показать отвращения произнес Чад.

— Мы раньше жили здесь с моим дедом, он был охотником на вампиров. Поэтому я все про них знаю. Еще умею расставлять капканы, всякие ловушки.

— Вот, почему ты так в них веришь. Из-за семьи?

— Нет, из-за доказательств, — Марджери отодвинула шторку со стены, на которой, кстати, не было ни единого окна, и показала огромную сюрреалистичную детективную схему — с красными нитями, все, как положено.

— Вау, — скучающе протянул Чад. — Ты прям запарилась.

— Хоть прочитай сначала.

На стене было развешено бесчисленное количество газетных статей и странных фотографий, на которых были изображены, очевидно, вампиры, только вот без глазных яблок, зубов или волос. Марджери объяснила это тем, что данные существа попросту не отображаются ни на фотографиях, ни в зеркале, а чтобы получилась качественная пленка, придется измазать лицо в косметике, покрасить волосы или надеть парик, закапать специальный раствор в глаза и в рот(чтобы были видны зубы и глазные яблоки), а также вставить цветные линзы. Если пропустить хоть один из этих этапов — зрелище получится жуткое. На одной фотографии была изображена женщина с макияжем, в одежде, но без шеи, глаз, зубов и волос. Очевидно, ее просто застали врасплох в повседневный день, когда она вовсе не собиралась фотографироваться.

Чад сразу понял — незаметно украсть ничего не получится. Марджери наизусть знала все тексты статей, она точно заметила бы пропажу. Впрочем, она не сказала почти ничего из того, чего не знал бы Хоффман. Более того, есть вещи, о которых девушка даже не подозревала. Например, о существовании вампиров категории А. Согласно ее наблюдениям, вампиры делились только на три категории, при этом они совершенно не были похожи на официальные упрощенные версии, к которым привыкли вампиры. Охотники с трудом отличают классы В и С, смешивая их в один. Каспер и Кэрри не говорили Чаду про категории Д и Е, а вот Марджери таить секретов не стала.

— Есть вампиры, умеющие сводить остальных с ума, — она открыла несколько книг, исписанных заметками между строк и по краям страниц, и многолетних писем от местных жителей-очевидцев. — Их очень мало, но они опасны. Пока что мы видели только одного... но он долгожитель.

— Как ты это поняла? — Чад склонился над записями, уже не скрывая своего искреннего любопытства. Вот это действительно было интересно.

«ЦЕРКОВЬ В ПАНИКЕ: дьявольские отродья вылезли из могил, чтобы отомстить смертным! Подозрительная амнезия», «ТЕЛО ИЛИ ГОЛОВА: врачи в замешательстве из-за необъяснимых случаях амнезии у пациентов с необычными симптомами, троих людей уже обнимают смирительные рубашки» — гласили старые, потрепанные, шершавые и серые обрывки городского вестника.

В найденных письмах местных жителей тоже все было не так уж и гладко: «Который день не могу выйти из дома. Да что уж там, с кровати встать страшно, повернуться на бок невозможно. Мне невероятно страшно, как никогда. Снится кровь и убитый лось, и как за мной идет человек в плаще... Аппетита нет, ем только хлеб с солью, пью воду. И то, с закрытыми глазами, чтобы не видеть галлюцинаций...»

«...Не знаю почему, мне снится одна и та же драка которую ночь. И я каждый раз умираю в конце, после чего просыпаюсь и не могу не рыдать...»

«... Моему другу тоже снился тот парень. Мы проснулись на берегу, хотя, вроде как, провалились куда-то в лесу, вообще в другой стороне...»

— Некоторым этим письмами по девяносто лет. Люди описывали, как испытывали страшные сердечные неврозы...

— Это уже несколько лет трактуется, как «паническая атака», если ты не знала.

— Не знала... Я все эти обозначения знаю со слов моего деда, он не дожил до нововведений. Знаешь, сколько я этих историй наслушалась?

— Могу представить.

— Так вот. Эти симптомы у людей возникали еще очень долгое время, и продолжают возникать до сих пор. Только вот состояние людей значительно улучшилось. Вместо ночных истерик и серд... панических атак, они испытывают легкую тревожность на протяжении нескольких недель, а потом благополучно обо всем забывают. Причем многих пострадавших в прошлом пришлось насильно сдать в психиатрическую лечебницу.

— Ты делаешь вывод, что вампир, который все это «организовал», долгожитель, потому что... — Чад всматривался в неразборчивый почерк, — потому что все они, как один, описывают одно и то же лицо?

— Именно! Один цвет глаз, один цвет волос, один и тот же стиль одежды! Мне кажется, он начал заниматься гипнозом, когда был ребенком, поэтому совершил множество ошибок. Но со временем этот неизвестный вырос, отточил свои навыки и стал осторожным.

— Он маньяк? Ты говорила про драки, удушения...

— Нет, не маньяк. Заметь: все люди просыпались не в тех местах, куда шли изначально. Как думаешь, куда они направлены изначально?

— Да откуда мне знать?

— Ты подумай. Они все шли в лес! Или во всякие малолюдные места. Скорее всего, этим бедолагам не посчастливилось увидеть то, что они не должны были видеть, поэтому им стерли память гипнозом!

Чад перестал брезгать Марджери, как только вовлекся в дело. Ему было уже плевать, насколько старые и грязные книги, газеты, письма — содержание, словно алмаз, оболочка совершенно не важна.

— Я теперь буду с подозрениями относиться ко всем очкарикам на своем пути, — нервно усмехнулся Чад. — Что-нибудь еще о нем известно?

— Ну, он хорошо скрывается.

— Понятно... и много людей тебе верит?

— Многие из них верили не мне, а моему деду. И они уже умерли от старости или выжили из ума. Те, кто хоть раз видел этого парня во сне, уже позабыли про него и не тревожатся.

Чад сумел навести порядок в своей голове и выстроить хоть какой-то план. Во-первых, ничего воровать и уничтожать он не собирается, разубеждать Марджери — тем более. Она слишком хороший источник для сенсационного журнала, союз с ней даст огромный информационный ресурс. Во-вторых, придется обманывать Каспера и Кэрри, но из отношения все равно временные, так что Хоффман не сильно тревожился по этому поводу, совесть парня не мучила. Не повезет же он потом двух вампиров-инцестников в Лондон, популярному лицу не нужны такие репутационные потери.

Чад сказал, что поговорит с Марджери позже, при этом убедительно настоял на том, чтобы девушка не высовывалась несколько дней, пока журналист ей не позвонит. Он не знает, чем гнев Каспера и Кэрри могут обернуться, но лучше бы «местной городской сумасшедшей» не маячить перед глазами тех, кто с радостью бы сжег ее жилище. Сфотографировать Чад тоже ничего не сумел, да и не хотел. В любом случае, он рассчитывал отвертеться от своих любовников и их навязчивых вопросов. План идеальный, ничего ему не помешает.

...

— Ты просто идиотище! — Каспер одним движением смел все с письменного стола: книги, блокноты, кипы бумаг, фотографии, канцелярию... неужели его разозлило, что Чад пришел с пустыми руками. — У тебя был отличный шанс наконец-то избавить нас от этого гемора, но ты решил ничего не делать! Спасибо огромное! Вот если бы это надо было тебе, ты бы, блять, уже утром стоял со всеми книгами, газетами или че там у этой дуры есть! А как мы тебя попросили, так что-то и время неподходящее, и локация странная, и случай не подвернулся!

Видимо, план оказался не такой уж и хороший.