3.3. КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Комната Никиты и Виктора. Две кровати. Два письменных стола. Никита сидит за письменным столом и говорит по телефону.

НИКИТА. Не знаю. С нею должен говорить папа. Нет, так бабушка советует. Она дока в таких делах. Даже папу остудила! А как твои родители? Только с мамой? Почему в истерике? А папа? Отлично. Потом, Оксаночка! (звонок в дверь) Кто-то пришел. Пока! Еще созвонимся.

(Никита встает и выходит. Входит вместе с Ростиком.)

РОСТИК. Ну, сынок, поздравляю! Маме еще не говорил?

НИКИТА. Нет, папа. Скажи ты, а то мне неловко.

РОСТИК. Она же тебе не враг, правда?

НИКИТА. Да, папа. Но все же лучше ты ее сначала подготовь.

РОСТИК. Никита, а ты уверен, что беременность — от тебя?

НИКИТА. Папа, что за вопрос? Конечно!

РОСТИК. Не кипятись. Я для верности. Конечно, хотелось бы, чтобы ты сначала закончил аспирантуру и защитил кандидатскую. Но теперь жизнь диктует иначе. А что Оксана? Как ее родители?

НИКИТА. С мамой истерика. Папа знает только, что мы решили пожениться. О ребенке не знает ничего.

РОСТИК. Истерика — это ни к чему. Нужно с ними познакомиться. Но сначала ты приведи сюда Оксану. А то только и знаем о ней, что она есть, да что у Вас любовь с последствиями. Она в семье одна-единственная?

НИКИТА. Да.

(Входит Саша. Улыбается.)

САША. Что притихли, заговорщики? О чем шушукаетесь?

НИКИТА. Мама, как ты вошла? Даже дверь не скрипнула.

САША. Просто Вы так увлеклись своей беседой, что не видите и не слышите ничего, что творится вокруг. (Выходит.)

РОСТИК. Ну, сын, пошел я говорить. Бодрись! Все будет в порядке.

Занавес.