3.1. КАРТИНА ПЕРВАЯ

Середина сентября. Квартира Ростислава и Саши. На столе ваза с пожелтевшими кленовыми листьями. На серванте — ваза с хризантемами. За столом сидит Никита перед раскрытой книгой и смотрит в окно. За окном видна листва пожелтевшего клена. Входит Марина Степановна с хозяйственной сумкой.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Здравствуй, Никитушка! (Подходит к Никите. Обнимает его и целует. Никита сдержанно улыбается.)

НИКИТА. Здравствуй, бабушка! Здравствуй, дорогая моя!

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Вот — посмотри, что я тебе купила. (Достает из сумки шоколадки. Одну дает Никите.) Это тебе, а другая — для Вити. Когда он из школы придет. Пусть пока полежит здесь. (Кладет шоколадку на сервант.)

НИКИТА. Бабушка, что ты все мне сладости покупаешь? Как маленькому.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Пока не женат — ты для меня будешь маленьким. Женишься — тогда другое дело.

НИКИТА. (Оживляется.) Вот! Бабушка! Ты всегда меня понимала. И сейчас, словно мысли мои прочла. Я как раз на эту тему с тобой поговорить хочу.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. На какую такую тему? Что случилось, внучек мой дорогой?

НИКИТА. На тему женитьбы, бабушка.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ты что, жениться надумал, Никитушка?

НИКИТА. Не знаю, бабушка. Вот и хочу с тобой обсудить это. Как ты на это смотришь?

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Оксаночка?

НИКИТА. Вот именно!

МАРИНА СТЕПАНОВНА. (после паузы) Это что, по необходимости?

НИКИТА. Да, бабушка. Возникла такая необходимость.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. (В изнеможении опускается на кресло.) Она что?.. Это?..

НИКИТА. Совершенно верно. Оксанка беременна.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ну и дела! Твой папа как в воду смотрел! Он знает?

НИКИТА. Пока — нет.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. А мама?

НИКИТА. Тоже нет. Ты у меня доверенное лицо. Помоги мне, пожалуйста, собраться с силами. Как папе сказать? Он же меня в порошок сотрет!

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ничего — его я беру на себя. Ребенок твой?

НИКИТА. Мой.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ты в этом уверен?

НИКИТА. На сто процентов.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Это лучше. Конечно, нужно, чтобы твой ребенок рос при отце, а родной внук при дедушке и бабушке. И при мне тоже, разумеется. Как все дети.

НИКИТА. С мамой я поговорю сам.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Нет, пусть с нею поговорит папа после моей артподготовки.

НИКИТА. Будет скандал.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Успокойся — скандала не будет. Уж это я гарантирую.

НИКИТА. Неужели ты сможешь успокоить папу?

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Еще как смогу!

НИКИТА. Вот как с Виктором быть? Я ему стесняюсь сказать.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Напрасно. Вот ему ты скажешь все сам-на-сам. Понял?

НИКИТА. Думаешь, так будет лучше?

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Уверена! Ну, с Богом! (Крестит Никиту.) Ты обедал?

НИКИТА. Не до обеда было.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Тогда мой руки. А я посмотрю, что там мама на обед приготовила.

(Никита направляется к двери. Внезапно останавливается и с улыбкой обращается к Марине Степановне.)

НИКИТА. Бабушка, а каким был папа в юности?

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Откровенно?

НИКИТА. Откровенно!

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Это, конечно, антипедагогично, но откровенности ради скажу. Баламут был — еще тот!

НИКИТА. (Смеется.) Спасибо, бабушка! А корчит из себя святого!

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ничего. Так и должен себя вести хороший отец. Ведь верно?

НИКИТА. Ты, бабушка, как всегда права. И идеалом казаться не пытаешься, и авторитет у тебя самый высокий в моих глазах. Что бы я без тебя делал? (Выходит.)