1.4. КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Вечер. Полупустая квартира Марины Степановны. За столом сидят Марина Степановна и Никита. У двери стоит Алиса Савельевна. Два грузчика в комбинезонах выносят на ремнях шифоньер.

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Марина Степановна, Вы подготовили диван? Я его тоже забираю.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Забирайте — милости прошу. Конечно же, я поняла, что Вы даже с этим барахлом не расстанетесь, и вынула изнутри свои вещи.

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Дело не в этом, как Вы говорите, барахле.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. (Улыбается.) А в чем же?

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. (Многозначительно) Алик вырос на нем!

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Чепуха! Он же весь облез и отрухлявел. Я давно уговаривала Савелий Палыча выбросить его. И если бы Вы его не забрали, выбросила бы сегодня же!

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Для нас это свято, а для Вас — только мусор. Как и многое другое.

(Входят грузчики.)

1-й ГРУЗЧИК. Хозяйка! Что теперь выносить?

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Вот этот диван, пожалуйста.

(Грузчики поднимают диван. От него отваливается боковина и на пол высыпается трухлявая стружка. Грузчики опускают диван и останавливаются в нерешительности.)

2-й ГРУЗЧИК. (Вопросительно смотрит на Алису Савельевну.) Выносить?

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Конечно! Там починим, и будет служить еще сто лет!

(Марина Степановна и Никита смеются. Грузчики выходят с диваном, подхватив боковину. Входит Алик.)

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Алик, возьми эту вазу и статуэтку. (многозначительно) Это бабушкина память.

(Алик берет со стола металлическую вазу на высокой ножке и гипсовую статуэтку, изображающую спящую вакханку или кого-то в этом роде и выходит. Алиса Савельевна обходит комнату, придирчиво осматривая оставшиеся вещи. Входят грузчики.)

1-й ГРУЗЧИК. Хозяйка, что теперь брать?

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Пожалуй, все.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Как? А этот стол? А стулья, кресла, буфет, кровать в спальне Савелия Палыча? Кресло-кровать?

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Нет, пусть останется Вам.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Разве Алик вырос не при этих вещах?

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Очень остроумно! Над святым смеетесь! Для нас это свято!

НИКИТА. Ах, какая патетика!

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Не язви, Никита. Мы ведь тоже люди и понимаем, что и Марине Стапановне также должно что-то остаться в память о покойном.

НИКИТА. Не скажите, какое благородство! Так оставьте гараж! Это же вечная память!

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. Какать маком будешь, миленький! Тебе и так больше всех перепало!

(Никита и Марина Степановна смеются. Грузчики выходят.)

АЛИСА САВЕЛЬЕВНА. (Берет в руки сумку с вещами.) Все. Заприте дверь, Марина Степановна. До встречи у нотариуса через полгода!

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Теперь зачем и запирать? До встречи, Алиса Савельевна!

НИКИТА. Пока! Бог Вам на помощь!

(Алиса Савельевна выходит.)

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ну, что, внучок? Теперь мы одни, наконец. Помянем вдвоем Савелий Палыча.

(Марина Степановна выходит. Никита снимает со стола скатерть и стряхивает. Застилает снова. Садится за стол. Входит Марина Степановна с подносом. На подносе бутылка вина и тарелки. Никита откупоривает бутылку и разливает по бокалам.)

НИКИТА. Садись, бабушка. (Марина Степановна садится.) Ну, царствие небесное новопреставленному рабу Божию Савелию! Пухом ему землица!

МАРИНА СТЕПАНОВНА. (с грустью в голосе) Царство небесное и земля пухом!

(Надпивают и ставят бокалы. Закусывают. По-воровски озираясь, вбегает Алик. Никита и Марина Степановна смотрят на него с недоумением. Алик подбегат к стене, у которой стоял диван, и торопливо снимает старый, побитый молью ковер.)

НИКИТА. (Поднимается.) Ты что, сучонок, делаешь, не спросясь? (Марина Степановна кладет ему на плечо руку и садит на место.)

АЛИК. (трусливо озираясь) Это мама бабушке дарила! (Второпях неуклюже скомкав ковер, идет к выходу. Край ковра падает, волочится по полу.)

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Алик, подожди минутку! (Алик останавливается, как загипнотезированный.) Подумай, пожалуйста, может быть, еще что-нибудь возьмешь?

АЛИК. Нет, уже все.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ну, тогда с Богом!

(Алик выходит.)

Занавес.