Эпилог

Войдя в кабинет следователя, я остановился в нерешительности и тихо поздоровался:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте. Вы, насколько я понимаю, и есть Артем Тимофеевич Слободянюк. Я следователь Радченко Дмитрий Игоревич, — обратился ко мне сидящий за столом подтянутый парень, лет тридцати пяти. — Садитесь, пожалуйста. Так... Скажите, Вы не судимы?

— Нет, не судим. А что?

— Ничего. Просто небольшая формальность. Я занимаюсь делом об исчезновении господина Бычатникова Кирилла Степановича и его секты «Подлинно православные».

— Это отца Кирилла, что ли?

— Вот именно. Его самого и его сожительницы Аллы Ивановны Кутовой, в частности. Расскажите, пожалуйста, все, что Вам известно по этому делу. Еще одна маленькая формальность: я обязан Вас предупредить, что наша с Вами беседа записывается на видео. Это понятно?

— Понятно. Однако я не был членом их секты и мало что о них знаю.

— Да? Но Вас часто видели в обществе его приближенной — Марии Юрьевны Сивольневой. В том числе и у него дома. Верно?

— Верно. Один раз пришлось его посетить — никак не смог отвертеться. А с Марией мы встречались более трех лет. В ближайшее время собирались узаконить наши отношения.

Я тяжко вздохнул, но следователь не обратил на это внимания.

— Вот даже как, — сказал он с удивлением. — Вы будете официально допрошены в качестве свидетеля по названному мной делу. Поэтому вынужден Вас предупредить, о том, что Вы обязаны говорить правду. Дача заведомо ложных показаний, а также отказ от дачи показаний — уголовно наказуемые преступления. Это Вам понятно?

— Это, Дмитрий Игоревич, как говорится, и ежу понятно.

— Отлично. Итак, что же конкретно Вам известно по делу?

— Уточните только, что именно Вас интересует? Можно в общем или нужны какие-то подробности?

— Нужны. Все абсолютно, без утаивания, — он сделал небольшую паузу, потом продолжил: — Что ж, я Вас слушаю.

— Это, Дмитрий Игоревич, долгая история...

— А нам спешить некуда. Так что прошу Вас, уважаемый Артем Тимофеевич.

Я рассказал о своей семье, о возвращении в фамильный елизаровский дом после смерти тети Серафимы. Особое внимание уделил истории обнаружения необычных свойств стоящего в подвале старого шкафа, который оказался порталом для выхода в другой, зашлюзовый мир. Поведал, как открылся Марии и как мы с нею постепенно осваивали новую планету. Пришлось рассказать и о том, как между нами влез Кирилл. Не преминул также в лицах поведать о своем визите к мэру, потом о переселении в зашлюзовый мир Кирилла и его секты.

Когда я закончил рассказ о побеге с «земли обетованной», уже стемнело, и на улице зажглись фонари. За все время моего повествования следователь ни разу меня не перебил — только слушал, делая иногда в своем блокноте короткие заметки.

— Вот, собственно, и все, что мне известно об исчезновении Кирилла и иже с ним. Быть может, что-то и пропустил, но это не умышленно. Если вспомню, непременно Вам позвоню.

— Удивительная история. Мало похожая на правду. Но я почему-то верю каждому Вашему слову. И все же мне нужны неопровержимые доказательства. Без них мы оба будем посмешищами, не более.

— За доказательствами приходите ко мне домой. Там я Вам покажу гербарии, коллекции насекомых, заспиртованных представителей морской и сухопутной фауны. В моем ноутбуке и наладонном компьютере хранится много записей, касающихся зашлюзового мира, файлы с результатами наблюдений, фотографии тамошних ландшафтов и видеофайлы.

— Придем, непременно придем. Но мне нужно три-четыре дня, чтобы как-то переварить услышанное и немного прийти в себя. У меня сейчас такое ощущение, как после просмотра фантастического голливудского фильма с самым невероятным сюжетом, потрясающими видеоэффектами и неожиданным финалом.

— Я понимаю. Тем не менее, все было именно так, как я рассказал.

— Что ж, пока все, Артем Тимофеевич. На сегодня достаточно. Простите, но я вынужден взять с Вас подписку о временном невыезде.

Радченко свое слово сдержал — через три дня приехал ко мне домой с группой криминалистов и ордером на обыск. Осмотрели все: и жилые комнаты, и подвал, и бабушкин шкаф. Изъяли все мои гербарии, коллекции представителей фауны, птичьих яиц и образцы горных пород, забрали ноутбук и наладонный компьютер, цифровой фотоаппарат и видеокамеру. Самородки желтого металла я им сам отдал, но запас жемчуга на всякий случай надежно припрятал. Про черный день.

Они уезжали довольные собой и озадаченные.

— Все, что мы у Вас изъяли, завтра отправим на экспертизу. Возможно, мы еще не раз к Вам обратимся с вопросами, так что будьте готовы, уважаемый Артем Тимофеевич, — сказал на прощанье Радченко.

— Спасибо. Всегда готов с Вами сотрудничать.

Через полтора месяца меня снова вызвал Радченко. Он был в приподнятом настроении и, широко улыбаясь, протянул руку:

— Здравствуйте, Артем Тимофеевич. Приятно видеть Вас в добром здравии.

— Рад Вас приветствовать, Дмитрий Игоревич, — ответил я, пожимая протянутую руку.

В кабинете сидели еще двое, и они тоже поздоровались со мной за руку.

— Сейчас мы вернем Вам по акту временно изъятую технику. Остальное, в частности, шкаф Вашей бабушки, оставим для дальнейшего изучения по просьбе ученых из области. Экспертиза полностью подтвердила сообщенную Вами информацию. Все виды представленных растений и живых организмов имеют происхождение, до сих пор не известное земной науке.

— А как самородки? — спросил я, подогреваемый любопытством.

— Оказались золотыми. Центральная областная лаборатория спектрального анализа выдала вот какое заключение. Где же оно? Ага, здесь. Цитирую: «В результате спектрального анализа...» — Тут приводятся номера приборов и условия исследования, а ниже... «...установлено, что самородки желтого металла на восемьдесят шесть процентов состоят из золота, на двенадцать — из серебра. Содержание прочих металлов — около двух процентов». По земным меркам это очень высокий процент чистого золота в самородках. От имени наших властей и ученых сердечно благодарю Вас за сотрудничество. Ваш вклад в расследование неоценим.

— Спасибо. Но шкаф — это память о моей бабушке. Со временем Вы его, надеюсь, тоже вернете?

— Не уверен. Академик Ивашкевич считает его образцом неизвестных технологий. Быть может, вместо него Вам выплатят денежную компенсацию, но я в этом не уверен.

— Ну... нет, так нет. Буду рад, если он сослужит достойную службу отечественной науке.

После паузы Дмитрий Игоревич укоризненно спросил:

— Почему Вы о своем открытии сразу же не заявили властям и ученым?

— Видит Бог — хотел. Записался на прием к мэру Николаю Фомичу Супрунову, но он принял меня за психбольного, и я, расстроившись, решил сгоряча предоставить зашлюзовый мир в распоряжение известных Вам сектантов. Разумеется, это было ошибкой. Каюсь.

— А к ученым почему не обратились?

— В нашем Елизарово научно-исследовательских центров нет, как Вы знаете. А поедь я в областной центр, там бы тоже меня вряд ли кто-то всерьез воспринял.

— Могли бы, в конце концов, вызвать милицию.

— Да при чем тут милиция? Закона здесь никто не нарушал. Честно говоря, и я в этом убежден, результат был бы тем же.

Юлий Гарбузов.

27 августа 2016 года, суббота.

Харьков, Украина.