Глава 7

Страх сковывает моё тело с каждым последующим шагом в злосчастный кабинет зверя. Я остановилась у двери, глазами умоляя мужчину защитить меня, но он даже не взглянул в мою сторону. Приказ Домиано. Я уже хотела завлечь его голосом, как вдруг он постучал и открыл дверь. Мои глаза встретились с язвительно чёрными. Слюна скапливается во рту, и я громко её проглатываю.— Живо зашла, — зашипел он убийственным голосом. — А ты закрой дверь и распусти всех, — он следил за каждым моим движением, пока я медленно заходила внутрь. Послышался звук захлопнувшейся двери, и я поняла — сейчас будет мясо.— Ты, сука, умудрилась вырубить женщину, — медленно произнёс Домиано, вставая со своего кресла. — Переодеться в её одежду, выйти за пределы особняка и снова вырубить амбала, который втрое больше тебя? — он почти дошёл до меня, и я попятилась назад. — Я бы восхитился твоим поступком, если бы ты не решила сбежать от меня! — заорал он так, что мои уши взлетели в космос.— Дом... — я вскрикнула, когда в нескольких миллиметрах от моей головы пролетел нож и остриём вонзился в стену.— Блядь, промахнулся, — зло рявкнул он. — Не смей сейчас произносить ни слова. Ты посмела сбежать от самого опасного Дона практически всего мира и думаешь, что останешься безнаказанной? Чёрта с два! — он широким шагом двинулся ко мне, и я быстро метнулась к углу. — Не будь глупой, принцесса, остановись.— Прошу тебя, Домиано, я не собиралась сбегать от тебя! — пискнула я, когда он двинулся ко мне. Бегу к его рабочему столу, который оказывается между нами.— Ты ослушиваешься меня? Я сказал тебе — заткнись! — вены на его шее вздулись, в глазах лопнули капилляры. О Всевышний, как же мне страшно.— Я хочу объясниться, — быстро ответила я, жалобно хныкая. — Адриано не разрешил мне погулять с Долорес и Керасимом по городу, он сказал, что ты запретил. Я просто хотела посмотреть город! — закричала я, закрывая глаза. Услышала, как он перепрыгнул через стол, и от неожиданности осела в кресло, шокированно глядя ему в глаза.— Ты решила, что раз я запрещаю выходить в город, значит, у тебя есть привилегия сбегать? Ты мой товар, принцесса! — моё сердце издаёт вопль от этого заявления. — Если мой товар попадёт в чужие руки, я не смогу получить желаемый доход с его продажи, сечёшь? — его стальной голос окатывает меня, и я начинаю злиться.— Я тебе не товар, Дон, — со всей ненавистью смотрю ему в лицо. — Не такой ты и крутой, и бояться тебя не стоит, ведь я с лёгкостью смогла сбежать отсюда, — гордо вскинула подбородок, замечая, как участилось его дыхание. — А если бы со мной был Керасим, ты бы меня больше никогда в жизни не увидел.Он хватает меня за ворот платья, поднимая с кресла. Если секунду назад на его лице были отражены все эмоции, то сейчас на нём не было ничего.— Отпусти меня, что ты делаешь? — испуганно кричу я, когда вижу, как он ведёт меня к шкафу напротив своего стола. Он отодвигает его с такой лёгкостью, словно это был не шкаф, а пенопласт. За ним скрывалась массивная дверь.— Принцесса, ты знаешь, что даёт абсолютную власть над другими? — глубоко дыша, шепчет Домиано.Моё сердце бешено колотится, чувствую, что вот-вот упаду в обморок. Мы заходим внутрь большого помещения. Моих обонятельных рецепторов касается отвратительный запах гнили. Зверь включает приглушённый свет, и я вижу различные орудия пыток. Смотрю на стену — и ужасаюсь при виде гниющего тела с пробитой головой.Моё тело леденеет. Домиано отпускает меня, когда я начинаю неистово вырывать всё, что было в желудке. Руки дрожат, не могу успокоиться.— Не знаешь? А я тебе скажу... — он опустился рядом, глядя мне в лицо. — Абсолютную власть над другими даёт страх. Страх смерти. Страх боли. Страх мучений. Страх потери, — перечисляет он своим глубоким голосом, заодно поднимая меня за рукав платья. Мы идём прямо в центр.— Принцесса, вы когда-нибудь практиковали гвоздестояние? — с ухмылкой произнёс Дон, подводя меня ближе к двум доскам с забитыми в них гвоздями. — Если я спросил — надо отвечать! — прорычал он у уха, и я замотала головой, всхлипывая. — Хорошая девочка... тогда я буду твоим первооткрывателем.Его рука указала на доски. Домиано приказал встать на них.Я поджала губы, стараясь не разреветься в голос. Слёзы лились градом по щекам. Он толкнул меня ногой вперёд, и я осторожно встала на гвозди. Громкий вой вырвался из моего горла от остроты боли.Гвозди были заточены и вонзались в мои пятки, но я не чувствовала, как они разрывают кожу — от этого становилось только мучительнее.— Браво, моя маленькая принцесса, — мой мучитель сел на стул и смотрел на меня абсолютно равнодушным взглядом.Домиано даже не жалел меня.— Умоляй меня. Скажи, кому ты принадлежишь. Скажи, что никогда не посмеешь сбежать от меня! — прорычал он. Его напряжённые мышцы проступали сквозь белую рубашку, словно готовы разорвать её. Я посмотрела на него с отвращением, оглядывая с ног до головы.— Не смей так смотреть на меня. Ты сама виновата. Разве не знала, что находишься у монстра? Разве не знала о последствиях? — он вскочил со стула, надвигаясь на меня. — За каждое непослушание следует наказание. Ты должна это усвоить! — он всучил мне в руки тяжёлые цепи, которые добавили веса на гвозди. Я закричала, задрожав всем телом.Такой боли я ещё никогда не испытывала в своей жизни.— Ну же, умоляй — и получи поощрение, — сладко прошептал он у моего лица. Я уже не справлялась с разумом. Сознание мутнело.— Скажи, что принадлежишь мне... — его глаза встретились с моими.— Ни за что. Ты шайтан, Домиано Риччи, — прошипела я, приближаясь к его лицу. — Во мне течёт арабская кровь, а, как ты знаешь: мы, арабы, любим смерть так же сильно, как вы любите жизнь.В глазах потемнело. Вдруг я почувствовала, как становится легко и невесомо. Боль в ногах исчезла, и я блаженно выдохнула. Наконец-то сон. Наконец-то темнота. Наконец-то это закончилось.Я очнулась от пальцев, щекочущих мои пятки. Мычу, открывая один глаз. Передо мной — Керасим, хмуро мажущий мазью мои ноги. Он заметил, что я пришла в себя, и облегчённо выдохнул.— Наконец-то ты очнулась, моя госпожа, — со вздохом произнёс мой друг, нежно обнимая меня.— Сколько я спала? — спрашиваю, устало кладя голову ему на плечо.— Почти неделю, Лола, — я шокированно всмотрелась в его лицо. — Как сказал врач, у тебя был болевой шок. Тебя ввели в искусственную кому, потому что первые два дня ты мучилась кошмарами и пыталась убежать, не давая ногам зажить, — объяснил он, тяжело вздыхая. — К счастью, ты очень быстро идёшь на поправку. Ещё два дня — и всё будет как новое.— Он с тобой ничего не сделал? — прошептала я, виновато опуская взгляд.— Он заставил меня отмыть весь особняк одной зубной щёткой, — мучительно захныкал Керасим, и я ужаснулась. — Мне понадобилось двое суток и ещё один день, чтобы очистить всё. Я даже спал в одном из коридоров с щёткой в руках, — сморщила нос. — Этот ненормальный заставил Долорес спать рядом с гниющим трупом два дня. Её покусали мухи, — мои глаза расширились.— Что? За что Долорес?! — прокричала я.— Домиано не глуп. Он понял, что Долорес догадалась, кто ты. Она не винит тебя, не переживай. Больше всего досталось, конечно, тебе и Адриано, — нахмурился Керасим. — Он выстрелил в него дважды за то, что тот не сообщил о твоём желании, — я в ужасе закрыла рот. — Адриано жив и даже не злится на Дона. Говорит, что это наказание за невыполнение приказа. Но, Лола... я больше не могу смотреть, как этот ненормальный человек убивает тебя. Мы должны как можно скорее вернуться на арабские земли.— Керасим, ты видел, на что способен Домиано... Ему плевать на всех. Он готов убить своё доверенное лицо и даже женщину, которая растила его. Мы должны быть осторожны, — испуганно прошептала я. Керасим нахмурился, но всё же согласился.— Я очень голодна, — добавила я, и Керасим тут же подскочил с кровати.Он зашёл в гардеробную и достал для меня белое платье-халат с цветочным синим принтом. Помог надеть его и осторожно поднять меня на ноги. Ходить было не больно, только слегка неприятно. Я пошла в ванную и умылась.Мои серые глаза казались ярче, чем обычно — от слёз. Белая кожа стала ещё бледнее, а губы — розовыми и искусанными. Я надела светло-голубой платок и под присмотром Керасима спустилась вниз. Меня встретила Долорес и крепко обняла.— О, хабибти \[прим. «любимая»], прости меня. Прости ради Всевышнего, — горько заплакала я, крепче обнимая полюбившуюся мне женщину.— Не переживай, моя девочка, всё хорошо. Я не злюсь на тебя. Помнишь, я обещала, что помогу тебе сбежать? Мне показалось, что таким образом я выполню своё обещание, а потом и Керасим сбежит... но увы... — она поджала губы.Мы прошли на кухню и сели завтракать. Я съела всю свою порцию яичницы с помидорами и блаженно улыбнулась. Чьи-то шаги заставили меня напрячься. Я затаила дыхание, увидев Адриано с разбитой губой и синяком, проступающим у виска.— Адриано, прости меня, — дрожащим голосом прошептала я. Он ухмыльнулся.— Ты всё-таки дала крепкий газ, принцесса. Я восхищён, — сказал он, и я облегчённо выдохнула. — Босс велел передать, чтобы вы с Керасимом были готовы через десять минут. Мы улетаем.Я нахмурилась.— Куда мы летим? — спросил Керасим, заметив мой взгляд.— В Рим. В поместье Риччи, — с воодушевлением проговорил Адриано и напомнил, чтобы мы уложились в указанное время. Нас ожидало прощание с Долорес, вещи же перевезут другие люди.— Зачем нам лететь в Рим, Долорес? — тихо спросила я, обнимая её.— Босс сейчас в Сицилии, но его родной город — Рим. Там находится родовое поместье, где собираются все члены семьи на важные собрания или семейные праздники, — объяснила она. — Скоро праздник Тьмы, поэтому господин должен там присутствовать.— Праздник Тьмы? — Керасим скептически оглядел её.— Это день, когда зародилась первая итальянская мафия. Домиано Риччи — прямой наследник первого мафиози в Италии. Можно сказать, он воплощение Тьмы своих предков. В этот вечер все преклоняются перед ним и дают клятву верности, а он обещает защиту и покровительство своим... рабам. — Долорес замолкла, заметив выражение наших лиц.— Что за бред? Они должны поклоняться человеку? А как же Бог? — возмутилась я.— Для нас есть лишь один Бог, Лола. Это Домиано Риччи, — она поджала губы.— Нам пора, Лола. Долорес, мы будем по вам скучать, — с улыбкой произнёс Керасим, прижимая ладонь к сердцу.Я крепко обняла её и кивнула, когда она попросила быть осторожнее.— Не держи зла на Домиано, Лола. Постарайся заглянуть в его душу, даже если она колючая. Там ты найдёшь все ответы, — прошептала она, отпуская меня.Что она имеет в виду?.. В ту ночь, когда я металась в лихорадке, Домиано был удивительно ласков и заботлив. Почему же он снова поступил так со мной? Чего он добивается?..Странный мужчина. И эта странность притягивает.Мы прибыли в аэропорт, и я впервые за долгое время увидела его — огра. Он был одет во всё чёрное, и это лишь усиливало его сатанинскую притягательность.Мы сели в частный самолёт. Я устроилась у окна, рядом расположился Керасим. На другом конце — Домиано, изредка бросавший в мою сторону изучающие взгляды. Несколько раз наши взгляды встретились, но я тут же хмурилась и отворачивалась. Вскоре меня одолел сон, и я, опершись на плечо Керасима, задремала.— Мы прилетели, добро пожаловать в Рим, — я очнулась от голоса стюардессы. Ощутив под щекой что-то твёрдое и высокое, я приоткрыла глаза... и увидела Домиано. Моя голова покоилась на его плече.Я вздрогнула, с усилием сглотнув. Его лицо казалось почти мирным. Немного отросшая щетина лишь подчеркивала его жесткую, опасную красоту. Густые, идеально ровные брови едва подёргивались, губы были влажными и поджатыми.О Всевышний... я ненавижу его. Тогда почему сердце выдает себя?..— Что тебе мешает меня поцеловать, принцесса? — раздался хриплый голос. Я отпрянула. Осмотрев салон, заметила Керасима на том месте, где до этого сидел Домиано. Тот насупился и скрестил руки на груди.— Ты же сказал, что не тронешь меня, — нахмурилась я.Домиано ухмыльнулся — так мило, что этой ухмылкой мог бы покорить весь женский мир.— Я тебя не трогал. Этот сопляк любезно уступил мне место, а ты сама устроилась у меня на плече, — без всякого стеснения бросил он. — Какая бесстыдница, принцесса Лола...Я залилась краской. Он пристегнул меня, и мы начали снижение.На выходе Домиано прикрыл моё лицо концом платка. Я закатила глаза, но промолчала. Он оставил меня с Керасимом и спустился к ожидающему мужчине и охране.— Этот шайтан приставил мне к голове пистолет, вот и пришлось встать, — зло прошипел Керасим. Я едва не расхохоталась.Мы подошли к машине, где стоял Домиано.— Это принцесса Лола, дочь Асада, а это её сопляк-слуга, — бесцеремонно произнёс он. Я заметила, как сжались кулаки Керасима, и осторожно коснулась его руки. Тот сдержался.Домиано взглянул на меня так, что я тут же убрала руку.— Для меня честь познакомиться с принцессой Аравии, — сладко проговорил мужчина в возрасте. Он был значительно ниже Домиано, но обладал крепким телосложением. Волосы спадали до плеч, а на брови пересекался шрам. — Я Винченцо Веласко, дядя Домиано, — он улыбнулся.Дядя?..— Приятно познакомиться, Винченцо Веласко, — любезно произнесла я. Его глаза скользнули по мне и задержались на племяннике.— Она моя, дядя, — предостерегающе произнёс Домиано.— Игрушки моего дорогого племянника для меня вне доступа, — усмехнулся тот и открыл дверцу.Я не игрушка... Пусть Всевышний простит, но чтобы все, кто зовёт меня товаром и игрушкой, не выходили из уборной из-за нескончаемого поноса. Аминь.— Керасим, скажи «Аминь», — прошептала я, садясь у окна.Он зловеще ухмыльнулся.— Аминь. Аминь. Аминь, — я поджала губы, чтобы не рассмеяться вслух.Мы ехали недолго. Скоро передо мной предстало огромное поместье — не такое величественное, как моё, но всё же поразительное. Мы проехали ворота, охраняемые солдатами. Вокруг раскинулись зелёные лужайки и ухоженные деревья. Это место невозможно было описать словами — его можно лишь увидеть.У входа нас встретил Домиано.— Там будут мои родственники. Ты — моя женщина, ясно? — хрипло бросил он. — Если они узнают, что ты гостья, тебя будут бить, пока не сдохнешь от мук, — произнёс он и оставил меня в состоянии ледяного шока.Огромные двери распахнулись, и моему взору предстал роскошный зал с массивными лестницами, мраморными стенами, диванами и круглым столом для азартных игр.— Босс, наконец-то вы удостоили нас чести, — послышалось, когда мы шагнули вперёд. Нас окружили женщины разных возрастов.— Адэлина, — устало произнёс он, когда на него налетела молоденькая девушка. Он холодно обнял её и тут же отцепил. Кто она?— Домиано, кто они? — любопытно оглядела нас белокурая девушка моего возраста. Её взгляд задержался на Керасиме.— Это моя женщина, Лола, а это её брат — Керасим, — ответил он, подходя ближе ко мне.Я и Керасим переглянулись, прекрасно понимая: если мы сейчас выдадим себя — нам не сносить головы.— У тебя появилась женщина?! — удивлённо закричала она, подбегая ко мне, чем едва не напугала, — Кузен, почему я ничего не знаю? — она пристально оглядела меня с головы до ног.— Адэлина, успокойся, — к нам подошла взрослая женщина лет пятидесяти. Она была статной, словно герцогиня, и морщинки на её лице гармонично сливались с зелёными глазами и тёмными волосами. — Дорогой Босс, я, конечно, знала, что ты горячий ревнивец, но настолько? — она ухмыльнулась, оглядывая меня цепким взглядом.— Если бы я позволил ей ходить раздетой, войны бы никогда не заканчивались, Агнес, — хмыкнул он.К нам подошло несколько мужчин и пара кузенов Домиано. Он представил их, и я, с трудом, но всё же запомнила имена.— Лола, ты ещё не знакома с моим братом. Он скоро спустится, — прощебетала Адэлина, широко улыбаясь мне. Она была такой жизнерадостной, словно и впрямь не замечала гнетущего напряжения в воздухе. Адэлина пыталась заговорить с Керасимом, но тот упорно игнорировал её.— Керасим, не будь врединой, — с улыбкой произнесла я, и он, наконец, сдался.— Неужели у моего брата-ловеласа появилась женщина? — я вздрогнула, услышав голос, который запомнила на всю жизнь.Медленно повернувшись, я столкнулась с ярко-голубыми глазами, в которых явно промелькнуло удивление, когда они встретили мои — серые.— Это Маттео, мой верный брат, — произнёс Домиано, подводя меня к нему, — А это Лола, моя принцесса. Кстати, можешь здесь показывать своё лицо. Члены семьи для тебя безопасны, — сказал он, и я медленно стянула с лица платок.Тишина упала на комнату. Все замолчали, уставившись на меня, словно на нечто первозданное и неизведанное.Особенно взгляд Маттео — он будто выл от досады.— Мы устали. Лола должна отдохнуть, — грубо произнёс Домиано, и все поспешно разошлись. Кроме голубоглазого.— Приятно познакомиться, ниндзя. Каникулы с любимыми родственниками обещают быть весёлыми, — ухмыльнулся он, облизывая свой пирсинг.Да, Маттео... Я тоже считаю, что дни в логове зверя будут стоить мне ещё больше нервов.