Глава 5: "Динозавры и альбомы"

Я смотрю, как она уходит. Алиса.

Плечи прямые, как струны, напряжённые до боли. Шаги — быстрые, решительные, почти сердитые. Ни одной попытки обернуться. Ни взгляда через плечо. Только глухой хлопок двери, будто точка в приговоре. И всё. Квартира становится глухой, как колодец — только эхо её каблуков ещё бродит по стенам, как фантом.

Я замираю посреди комнаты. Воздух будто стал плотным, липким. Руки опущены, но в пальцах — ток. Гнев? Нет. Боль. Та самая, которую не признаёшь даже себе.

— Дима...

Голос мягкий, но в нём больше укора, чем сочувствия. Я поворачиваюсь.

Катя.

Моя младшая сестра.Вечно не вовремя. Вечно в самую точку.

Стоит в моей футболке — длинной, почти до колен — с мокрыми, спутанными волосами. Вид у неё будто после душа, но глаза сухие и серьёзные. И смотрит она на меня так, будто у неё в руке приговор, и осталось только зачитать вслух.

— Ты мог просто сказать ей правду.— Не твоё дело. — отзываюсь резко, кулаки сжимаются сами собой. Хрустят суставы.

Катя только вздыхает. Плавно подходит ближе, как врач к раненому.— Ты же любишь её. Почему ты всегда всё усложняешь?

Люблю.Я даже не спорю. Не отрицаю.Потому что это уже не врать — это убегать. А я бегал слишком долго.

Я отвожу взгляд. В потолке трещина. В моей жизни — пропасть.

Но я не побегу за Алисой.Не сейчас.Когда за углом маячит Марк — как тень, как выстрел, как всё, от чего я должен был её уберечь.

— Она думает, что ты её предал, — продолжает Катя и с раздражением бросает полотенце на диван. Мягкий хлопок по ткани — и снова тишина.Такая громкая, что хочется её разорвать.

Я поворачиваюсь к окну.За стеклом — ночь, как чернила. Город спит. А у меня в голове война.— Пусть думает. — мой голос ровный. Слишком ровный, чтобы быть настоящим.

Катя ничего не отвечает. Только смотрит ещё пару секунд. И я чувствую её взгляд — тяжёлый, как груз. Потом — шаги и она скрылась в гостевой комнате.

Я остаюсь. Один.Только я и этот проклятый телефон в руке.На экране — фото.Маленький мальчик. Светлые волосы, серьёзный взгляд. Весь — она. Алиса.

Утро в спортивном клубе.

Алиса пришла первой. Намеренно. Даже раньше, чем обычно приходят фанаты здорового образа жизни — те, кто считает рассвет началом продуктивного успеха, а кофе — ритуалом очищения.На часах — 6:30 утра, в коридоре пахнет средством для полов и усталостью. Уборщица в наушниках монотонно водит шваброй, будто танцует в своем отдельном мире, где нет боли, мужчин и недосказанности.

Алиса останавливается у двери."Д. Волков. Второй тренер по боксу"Буквы чёрные, строгие, уверенные в себе. Не дрогнули, когда она уставилась на них. И всё равно — взгляд цепляется, будто хочет прожечь.Не думать. Только работа.Но стоит ей открыть свою собственную дверь — и дыхание сбивается.

В лицо ударяет его запах. Одеколон. Узнаваемый. Тот, который ещё никогда не впитывался в её подушку.На столе — чашка горячего кофе. Свежего. С пенкой. И записка: "Выпей. Сегодня долгий день."

Без подписи. Но её рука сжимается — узнала. Конечно узнала.

Она берёт записку и, не глядя, швыряет в урну.Кофе остаётся стоять. Он остывает.Как и она.

Тренировочный зал. 9:17

В зале кипит жизнь — бодрая, потная, шумная. Дмитрий в центре, как солнце системы, вокруг которого кружатся новички. Он говорит громко, смеётся слишком звонко, размахивает руками, будто объясняет физику удара — или пытается разогнать остатки вины.

Алиса проходит мимо, взгляд на документы в папке, шаги быстрые.

— Ой, доктор! — голос летит в зал, как мяч в цель. — Мне мою медкарту не дописали!

Она замирает на полшага. Спина прямая, но не оборачивается.

— Запишитесь на приём. Как все.

За спиной раздаётся смех — высокий, девичий. Блондинка. Та самая.Сидит на скамейке, в его куртке, снимает на телефон, как Волков показывает упражнение.Наверное, хэштег поставит: #мойгерой.

Алиса сжимает папку так, что хрустит переплёт.

— Волков! — из-за угла высовывается тренер по плаванию. — Твоя девушка кофе пролила на мои отчёты!

Дмитрий пожимает плечами, театрально, с лукавой ухмылкой в её сторону:— Что поделать. Влюблённая.

Алиса разворачивается и уходит.Не слышит — а может, не хочет слышать — как он резко перестаёт смеяться.Словно выключили свет.

Раздевалка. 13:40

Алиса бросает металлические инструменты в стерилизатор. Резко, почти с вызовом. Каждый лоток — как капля злости, упавшая в кипяток.

Дверь резко распахивается.— Ты не поела.

Она даже не поднимает глаз. Но уже знает — он.Стоит в дверях, в руках — контейнер. Её любимый салат. Из того кафе, где они прятались от дождя месяц назад.

— Я не голодна. — она включает стерилизатор. Шум заполняет пространство, как щит.

— Это не она.

— Мне всё равно.— говорит спокойно, но пальцы дрожат.

Он делает шаг внутрь, ставит контейнер на стол, накрывает его ладонью, не давая оттолкнуть.— Моя сестра. Катя. Приехала на два дня.

Алиса поднимает на него взгляд. Впервые за день.Глаза — лёд.— Почему ты не сказал этого вчера?

Он опускает голову, теребит пальцами крышку.— Хотел посмотреть, побежишь ли ты.

Молчание. Глухое, звенящее.

Стерилизатор пискнул.Готово.

Алиса берёт контейнер, молча открывает, вываливает салат в мусорку и возвращает пустую коробку.— Спасибо. Я поела.

Он не успевает сказать ничего, его выпроваживают. Дверь закрывается. А через секунду — грохот.

Она роняет инструменты. Металл с хрустом летит на пол, эхо расходится по этажу.Словно что-то внутри тоже не выдержало.

И рассыпалось.

Детский сад объявил карантин.

Алиса стояла перед зеркалом в раздевалке клуба, поправляя медицинский халат — словно это могло скрыть усталость под глазами или вернуть себе чувство контроля. На скамейке рядом, не обращая ни малейшего внимания на хлорку в воздухе и холод кафеля, сидел Саша. Маленький, сосредоточенный, с высунутым от старательности языком — он разукрашивал динозавра в своей тетради.

— Мама, а когда мы пойдём домой?— После работы, солнышко.

Она вздохнула.Привести ребёнка на работу — всегда крайняя мера. Но карантин в детсаду не оставил выбора. У бабушки — давление, у подруг — работа, а у Алисы — пациенты, назначения и график, втиснутый в минуты.

Дверь распахнулась.

— А вот и наш чемпион! — возвестил громко Дмитрий, входя с папкой под мышкой, в спортивных штанах и фирменной самоуверенности.

Он остановился на пороге, заметив Сашу. Мелькнуло удивление, затем привычная ухмылка.

— Что, садик закрыли?

Алиса промолчала. Взяла стетоскоп, направилась к двери, словно не услышала.

— Сиди тут, хорошо? — бросила Саше, уже на выходе.— Хорошо! — ответил он радостно, будто всё это — весёлое приключение.

Дмитрий присел рядом, заглядывая в тетрадку. — Крутой тираннозавр.— Это не тираннозавр! Это велоцираптор! — возмущённо поправил Саша, сверля его взглядом.

Дмитрий рассмеялся.— О, прости, эксперт.

Алиса сжала челюсти и вышла в коридор. Ее шаги отдавались сухим эхом по кафелю, как внутренний отсчёт до взрыва.

Через час.

Алиса возвращалась после осмотра. В коридоре — тишина, но из её раздевалки слышался смех. Детский. Искренний. И... мужской.Нет. Только не это.

Она распахнула дверь.

Перед ней — картина, как из чужого, тёплого мира: Дмитрий сидит на полу, Саша восседает у него на плечах и радостно тянет его за волосы, как поводья.

— Ещё! Ещё!

— Волков! — Алиса сказала это резко, отрывисто, как выстрел.

Они обернулись.

— Мама, смотри! Я выше всех! — с гордостью заявил Саша.

— Слезай.

Мальчик надулся, но подчинился, сползая вниз, словно расставаясь с троном.

Дмитрий встал, потирая шею.— Он лёгкий.

Алиса скрестила руки на груди.— Ты не имеешь права...Да и плечо только восстановилось.

Дверь снова отворилась.

И вошла Катя.

Та самая блондинка.Сегодня — без игривости. В обычных джинсах, объёмном свитере, с большим фотоальбомом в руках.

— О, вот и вся семья в сборе! — весело сказала она, оглядывая всех.

Алиса замерла.— Что ты здесь делаешь?

Катя подошла ближе, открывая альбом. Улыбка осталась.— Пришла объясниться.

На первой странице — старое, пожелтевшее фото. Маленький Димка, лет пяти, в огромных боксёрских перчатках, из которых торчат тонкие запястья.

— Вот, это ему шесть. А это — десять. А тут — перед первым боем. Пятнадцать. — Катя тыкала пальцем, как будто листала страницы биографии героя.

Саша навис над альбомом, очарованный.— О! А это ты?

— Да, — Дмитрий кивнул, с лёгкой ухмылкой.

Алиса не отводила взгляда от Кати.— Ты действительно его сестра...

— Да.

— А тогда....

— На самом деле я тогда растерялась..извини.

Алиса глубоко вдохнула, на секунду закрыв глаза. Где-то между злостью и облегчением что-то шевельнулось.

Тем временем Саша уже листал альбом дальше.

— Мама, смотри! Он тоже в детстве рисовал динозавров! — радостно показал он криво нарисованного зеленого монстра с зубами во все стороны.

Повисла тишина.

Дмитрий смотрел на Алису.Алиса — на него.Катя — ухмылялась, как человек, который только что убрал мину замедленного действия.

А Саша сиял, показывая на страничку, где детская рука Димки Волкова когда-то вывела под рисунком: "Тиранозавр. Мой любимый."

И в этом моменте, где встречаются поколения, недоверие, детский карантин и пластмассовые динозавры, всё вдруг стало почти по-настоящему тёплым. Почти.