Глава 23. Суд

Городской суд. Июль. 32 градуса. Но всем — холодно.

Зал заседаний полон, но тишина будто в пустыне.За окнами — липы, асфальт плавится. Внутри — мрамор, пыль, щелчки ручек.

На скамье подсудимых — Александр Трунин.Бывший майор. Бывший отец.На нём выглаженная форма, чужая уже. Но сидит он в ней прямо. Голову держит высоко. Плечи — напряжены.

Судья читает приговор:

— Контрабанда наркотических веществ в особо крупном размере.— Организация канала перевозки несовершеннолетних через государственную границу.— Преднамеренное убийство— Финансирование нелегальной лаборатории.— Создание запрещённого вещества.

Каждое слово — как гвоздь.Но Трунин не шевелится.Только губы дернулись, едва заметно. Как будто усмехнулся.

Судья продолжает:

— В течение трёх лет вы вводили следствие в заблуждение.— Уничтожали улики.— Ложные ориентировки, перекрытие каналов информирования.— Покровительство в милиции.

Пауза.Судья поднимает глаза:

— Обвиняемый. Вы раскаиваетесь?

Трунин молчит секунду.Потом поворачивает голову. Не к судье — в зал.Смотрит на неё.

На Алису.

Сидит в третьем ряду. Белая. Тонкая. Рядом санитар, руки в шрамах, глаза в пустоте.Она смотрит на отца, как смотрят в воронку. Шепчет что-то себе под нос.Никто не слышит. Только Женя рядом чувствует: это не молитва.

Трунин смотрит — не как отец.Как будто рассматривает сломанный механизм. Что-то, что не сработало.

— Я делал то, что должен, — говорит он. Голос тихий, почти усталый. — Всё ради порядка.

Судья не отвечает. Только взгляд опускается в бумаги.Голос твёрд:

— Приговор: пожизненное заключение. Колония строгого режима.

В зале повисает тишина. Такая, которую не режет даже кашель.Трунин встаёт.Смотрит на Алису в последний раз.

— Ты не обязана понимать, — тихо, почти по-отцовски.— Но я был прав.

Он поворачивается, охранники берут его под руки.

Алиса встаёт.В зале — шорох. Женя рядом инстинктивно поворачивает голову.

Поздно.Одно движение — и его кобура уже пуста.

Щелчок.Выстрел.

Пуля входит в Трунина сбоку, в лёгкое. Он падает на колени.Шум. Крики. Санитар тянется к Алисе.

Второй выстрел.

Кровь на стене. На полу. На ней самой.

Алиса падает.Тело скручивается в петлю, как будто извиняясь перед собой.

---

Женя бежит к ней первым.Кровь липнет к рукам. Пульс — уходит. Скорая опаздывает. Всё опаздывает.На полу — его пистолет. На руках — её жизнь. Утекает.

— Алиса… — хрипит он. — Зачем?..

Она смотрит — и впервые улыбается. Настояще. Без страха. Без боли.Как в детстве.

— Папа — умер… — шепчет. — А теперь… и я.