Глава 1. Приговор

> Зал заседаний. Городской суд. Ростов. Лето. Тридцать два градуса. Но всем холодно.

Сергей Трунин сидит прямо. Форма на нём чистая, хоть уже и не его.

Судья читает вслух:— Контрабанда наркотических веществ в особо крупном размере. Участие в организации канала перевозки несовершеннолетних через государственную границу. Преднамеренное убийство.

Тишина.

— Вы, Трунин, в течение трёх лет вводили следствие в заблуждение, мешали расследованию, уничтожали улики, выдавали ложные ориентировки.

Он не моргает.Только губы чуть дрогнули — почти усмешка.

— Скажите, обвиняемый, вы раскаиваетесь?

Он поворачивает голову — на секунду. Смотрит в зал.

Там — его дочь.Та самая, «солнце и звёздочка». Рядом с нею — санитар.Она не мигает на лице пустота.

Она что-то шепчет. Никто не понимает слов.

Он смотрит на неё — не как отец. Как на чужого. Как на испорченный механизм.

— Я делал то, что должен, — тихо говорит он. — Всё ради порядка.

Судья смотрит в бумаги, будто не слыша.

— Приговор: пожизненное заключение в колонии строгого режима.

Молчит зал.Трунин встаёт. Смотрит последний раз на дочь.

— Ты не обязана понимать, — почти шепчет. — Но я был прав.

И его уводят. Под громкие вои семей пострадавших от его рук, охрана зала порядка не успевает ухватывать людей, все толпой желают вырвать Трунину сердце..Если бы оно у него было..

…три года назад...

________________________

---

Глава 1. Солнце в ладонях

— Пап, я сегодня варенье пересыпала сахаром, как ты учил. Теперь оно как мармелад!— Молодец, Алиса.

На кухне пахло сырниками и дорогим кофе.Окна распахнуты, ветер шевелит занавески, а за столом — идеальная троица: отец, мать, дочь.Свет скользит по их лицам, и всё кажется почти нарисованным.

Трунин вытирает руки салфеткой и улыбается дочери.Ей шестнадцать.Учится в гимназии. Первые места, грамоты, стихи на конкурсах.Свет в глазах, скромная улыбка, аккуратная коса, которая никогда не растрёпана.Он смотрит на неё с теплотой, в которой нет ни тени притворства.Кажется, что этот человек и есть добрый отец. Настоящий.

— Сегодня у тебя короткий день? — спрашивает он.— Да, до второго урока. Потом репетиция, потом к Полине, делать проект.— К Полине, значит? Ну хорошо. Но будь к десяти.— Обязательно, пап.

Мама — Светлана — разливает кофе в белые чашки.Учительница. Её манеры — тонкие, чуть усталые. Она говорит мягко, будто бы по привычке работает голосом даже дома.Трунин глядит на неё с нежностью.

— Ты у нас герой, Серёж. Каждый день — то граница, то проверки…— Просто работа.— Просто работа — это когда ты сидишь в кабинете. А ты у нас вечно в полях.

Он улыбается.И снова — ни наигранности.Лишь легкая тень гордости и усталости, как у мужчины, который давно знает цену службе.

— Вы у меня самое ценное, — говорит он. — Всё остальное — шелуха.

Дочь смотрит на него с тихим обожанием.А мама касается его руки, задерживая пальцы — на секунду дольше обычного.

---

Час спустя он выходит из дома.На нём форма, вычищенная до блеска.Он пахнет мятной жвачкой, кофе и одеколоном.Ворота, машина, ровный взгляд в зеркале.

Включает зажигание.Телефон вибрирует.

— Алло.— Серый. У нас тут это… ну, как ты любишь.— Что именно?— Контрабас. Мелкие. Девки лет по пятнадцать.Говорит, как будто шутит. Но не до смеха.

— Под кожей, всё как надо. И там не просто "товар", а бонусом — кое-кто из своих.Понимаешь, о чём я?

Пауза.

Трунин смотрит в зеркало. В нём — его лицо. Спокойное. Мягкое.

— Принял, — говорит он. — Жди.

Он сбрасывает звонок.В зеркало снова смотрит.И — улыбается. Тепло, почти нежно.

Как будто едет на день рождения дочери. А не на то, что воняет кровью и товаром под кожей.