20 глава

Я мчался на своем Bentley Continental GT домой, наслаждаясь мягким гулом мощного двигателя и легким прикосновением кожи к рулю. Одна рука уверенно лежала на рулевом колесе, другой же я машинально касался кармана брюк, словно пытаясь найти успокоение в этой привычной позе. Но мысли мои были далеко от дороги.Меня неотступно преследовало осознание того, что уже завтра Селеста снова нагрянет в мою компанию. Эта перспектива не давала покоя, вызывая смесь раздражения и тревоги. Мысль о том, что она явится без предупреждения, заставляла сжиматься сердце. Она вела себя так, будто моя компания — это всего лишь очередная забегаловка, куда можно зайти в любое удобное для нее время. Такая беспечность и легкомысленность выводили меня из себя.Но больше всего меня беспокоило то, что сотрудники начнут замечать эти визиты. Они станут шептаться, строить догадки, обсуждать мое поведение. А ведь репутация — вещь хрупкая, особенно в мире бизнеса. Я не мог позволить, чтобы кто-то подумал, что у меня есть слабости или уязвимые места. Именно поэтому я принял твердое решение: второго раза не будет. Она должна понять, что не сможет просто так появляться там, где ей захочется.Подъезжая к своему особняку, я заметил, как охрана, стоящая у ворот, мгновенно распахивает их, пропуская мой автомобиль. Я медленно свернул на подъездную дорожку и аккуратно загнал машину в просторный гараж, наполненный ароматами дорогого дерева и полированного металла. Выйдя из автомобиля, я почувствовал, как холодок осеннего вечера пробежал по коже, и направился к дому.И вот тут, поднимаясь по мраморным ступеням, я вдруг вспомнил ее недавний визит сюда. Как же она посмела вести себя так бесцеремонно? Разговор с семьей в туалете был верхом неприличия. Такое поведение совершенно недопустимо в моем доме. Но, несмотря на все негодование, я не мог сдержать легкой улыбки, представляя, как она неуклюже споткнулась и упала, пытаясь открыть дверь, держа в руках банан. Это выглядело настолько комично, что даже мой гнев на мгновение уступил место едва слышно смеху.

Войдя в дом, я сразу заметил Аврору, сидящую за обеденным столом и увлеченно поглощающую ужин. Её лицо светилось радостью, и я понял, что день прошёл хорошо.— Как прошёл твой первый урок вокала? — поинтересовался я, сохраняя спокойный тон голоса,  Сняв чёрные туфли, я аккуратно поставил их на обувницу.— Великолепно! — восторженно ответила Аврора, не отрывая взгляда от тарелки. — Преподаватель по вокалу оказался таким добрым и вежливым. Его зовут Льюис.— Отлично, что тебе понравилось, — кивнул я, внутренне радуясь за дочь. — Главное — не сдавайся на полпути.Сказав это, я направился в ванную комнату. Глубоко внутри я действительно испытывал радость от того, что у Авроры наконец-то появился интерес к чему-то новому, и она готова стараться ради достижения цели.Пока горячая вода струилась по моему телу, из глубин памяти начали всплывать образы Селесты. То, как она тихонько смеялась над моими шутками, её голос, звучащий в голове подобно мелодии. Вспоминались её лёгкие прикосновения к моим пальцам, ощущение её плеча, игриво касающегося моего собственного. В памяти возникали её тёмные глаза с длинными ресницами, устремлёнными прямо на меня, когда она смотрела вверх, слегка наклонив голову. Она казалась такой маленькой и беззащитной, словно мышка, затесавшаяся в большой мир взрослых людей.Выйдя из душа, я аккуратно побрился, ощущая, как гладкость кожи успокаивала нервы. Затем я надел домашнюю одежду: мягкие серые брюки и уютную черную футболку, чувствуя, как ткань приятно касается тела. Освежённый и отдохнувший, я открыл холодильник, чтобы взять бутылку воды. Взяв её в руку, я внезапно замер, словно окаменев. Воспоминания нахлынули на меня: эта маленькая мышка пила из этой бутылки вчера вечером. Невольно я поставил бутылку на стол, решив выбрать другую.— Пап, а как Селеста вернулась домой? Машину же взял Рик, — неожиданно раздалось вопросительное восклицание Авроры. Она сидела за столом, сосредоточенно откусывая кусочек свежего хлеба.— Я отвёз её, — коротко ответил я, сохраняя свой обычный хладнокровный тон. Открутив крышку бутылки, я сделал несколько глубоких глотков холодной воды, надеясь, что она утолит не только жажду, но и растущее беспокойство.— На той самой машине? — с искренним удивлением произнесла Аврора, приподнимая брови. — Ты ведь на ней ездишь только на работу. Получается, бывают исключения?Вопросы дочери вызвали у меня лёгкое раздражение. Я старался сохранять спокойствие, но внутри всё равно закипала досада. Молча глядя на неё, я пытался подобрать правильные слова, чтобы не спровоцировать новый поток вопросов. Наконец, сделав глоток воды, я резко захлопнул бутылку крышкой и раздражённо вернул её обратно в холодильник.— Я не мог оставить её у нас на ночь, — сухо произнёс я, стараясь не выдавать своего недовольства. — И не выдумывай себе ничего лишнего.Не дождавшись дальнейшего обсуждения, я взял оставленную на столе бутылку и подошёл к Авроре. Легким движением взъерошив её волосы, я ласково пожелал ей спокойной ночи и быстро ушёл в свой кабинет.

Войдя в свой кабинет, я сразу окунулся в атмосферу строгости и порядка. Пространство было оформлено минималистично, но каждая деталь несла функциональную нагрузку. Основное внимание привлекал массивный деревянный стол, покрытый гладкой кожаной вставкой темно-коричневого оттенка. На поверхности стола аккуратными стопками лежали документы, свидетельствующие о важности работы и постоянной занятости. Рядом стоял ноутбук — незаменимый инструмент для управления делами компании, а также блокнот, в который я записывал важные мысли и решения.Справа от рабочего места располагался кожаный черный диван, созданный для коротких моментов отдыха между встречами и телефонными переговорами. Вдоль стены за диваном тянулась полка с книгами, отражавшими мои профессиональные интересы: деловая литература, исторические исследования бизнеса, юридические справочники. Эти книги служили источником вдохновения и знаний, необходимых для успешного ведения дел.Возле стола стояло удобное черное кресло, изготовленное из высококачественной кожи, символизировавшее статус и власть. Оно было создано для долгих часов работы и принятия важных решений. Позади кресла находилось большое панорамное окно, сквозь которое открывался вид на ухоженный сад. Интерьер кабинета был выдержан в строгих и сдержанных тонах: преобладали черные, коричневые и серые оттенки, создавая атмосферу серьёзности и сосредоточенности.

Прошло уже два долгих часа, и я, наконец, завершил борьбу с бесконечными бумажками — хотя, разумеется, пара-тройка документов всё ещё сиротливо лежали на столе, дожидаясь своей очереди. Чувствуя себя вымотанным до предела, я откинулся на спинку своего старого, но уютного кресла, позволив себе немного расслабиться. Запрокинув голову назад, я закрыл глаза, пытаясь избавиться от накопившейся усталости. Работа и нескончаемые дела успешно вытеснили из головы мысли о Селесте, но стоило мне лечь в постель и вытянуться на спине, как её образ снова настойчиво пробился сквозь мои воспоминания.Вспомнилось, как она прижималась ко мне всей тяжестью своего тела, и я вновь ощутил сожаление о том, что не смог удержать себя от импульсивного движения — когда моя рука скользнула к её талии. Этот жест казался таким естественным, будто мы давно знали друг друга, хотя на самом деле наши встречи были редкими и мимолетными. Её лицо внезапно возникло перед моими закрытыми глазами, словно кадры из старого кинофильма: тёмные, глубокие глаза, окружённые густыми, почти чёрными ресницами, слегка заметные веснушки, придающие её лицу особую привлекательность, изящные, аккуратно очерченные брови, бледная, словно фарфоровая кожа, которая казалась невероятно нежной. А её губы были такими полными и манящими, словно жаждали чего-то опасного.Эти образы продолжали пульсировать в моей голове, вызывая одновременно приятное волнение и лёгкое раздражение. Я непроизвольно прикрыл глаза согнутым предплечьем, пытаясь заглушить нахлынувшие чувства, и издал тяжёлый, полный разочарования вздох.Я сойду с ума.