13

Мы разводимся без шума, обходясь всего одним заседанием. Имущество достается мне, как и было прописано в брачном контракте: сторона, которая первой изменила, не претендует ни на что. Дом и машина достаются мне. Ты намереваешься отдать мои подарки, но я считаю это оскорблением и советую тебе больше никогда не говорить мне таких вещей. Знаешь, если бы я знал, что ты остаёшься ни с чем, запросто отдал бы тебе наше “совместно нажитое имущество”. Особняк, который мы купили ещё в первом браке, черный «Range Rover», который я купил после первой номинации на Оскар. Статуэтку я не получил, но нулей в мой чек это прибавило.

Интересно, как ты жила все эти годы с ненавистным... нелюбимым мужчиной? Думала ли ты о Крейге, когда мы занимались любовью? Зачем говорила, что любишь, что дорожишь мною? Зачем заставляла терпеть все эти унизительные процедуры в клиниках? Я задавал тебе все эти вопросы, но ты молчала. Сейчас ты счастлива; сияешь от любви. Это искренние?

Мама и Эмма помогают мне с детскими вещами: от подгузников до кроватки. Мы заставляем детскими вещами две комнаты и кухню. Я почти решил все свои проблемы, но впереди самое сложное - Анна. Как заставить мать оставить своего ребенка? Я не люблю эту женщину, не хочу видеть ее каждый день. И я знаю, что не смотря на все мои слова, Анна поборется за мою Лиз.

Я решил назвать дочь Элизабет в честь маминой мамы, моей бабушки - сама мама об этом просила меня. Элизабет Эмра Хиддлстон. Эмра - это слоги имён моих сестер. Они заслужили.

Однажды ночью, когда я спал у Анны, мне позвонили из клиники и сказали, что Анна рожает. Она лежала на сохранении. Клиника была совсем близко. Я ждал и боялся этого дня.

В зале ожидания сидел ещё один мужчина. Он тоже нервничал, как и я. — Ваш первый раз? - спрашивает он. — Да, - нервно улыбаюсь я. — А у Вас? — Второй, - отвечает он. — Все равно страшно, как впервые. Как они там? — Кричат, - отвечаю я. Мы смеемся.— Курите?Он кивает. Я предлагаю выйти перекурить.— Лучше не выходить, пока дети не родятся. — Дурная примета, - догадываюсь я. — Нет, могут попросить разрешение на что либо: препарат или кесарево. Лучше подождать. После этих слов, выходит врач. Я не вижу лица, и даже не могу сказать, мужчина это или женщина. Руки в латексных перчатках испачканы в крови, как и верхняя часть костюма врача. — Мистер Тернер, у Вас здоровый мальчик, - сообщает доктор. — Мамочка просит Вас зайти. — Сын! - мужчина сияет от счастья. — Сынок! Я радуюсь за него и продолжаю мерить шагами коридор. Я хотел находится вместе с Анной в родзале, но мама и Эмма отговорили меня от этого. — Мистер Хиддлстон, - обращается ко мне девушка в медформе. — Поздравляем! У Вас дочь! Я не верю своим ушам. Уже? Так быстро? Господи! Мысли превращаются в кашу. Я на ватных ногах следую за этой девушкой. Она кажется мне ангелом.

Анна устало смотрит на Лиззи, держа ее на руках. Малышка присосалась к ее груди, как пиявка. Я смотрю на свою дочь и не могу поверить, что мы наконец встретились. — Хорошая, красивая, здоровая девчонка, - бодро говорит наш врач. — Крупная, конечно. Анна молодец!

Анна спит в палате, а мне приносят дочь. Она сладко спит, сопя во весь носик. Мне интересно, какая она, но я боюсь сделать ей больно. — Привет, - шепотом говорит моя мама, заходя в палату.  — Какая прелесть! Мама целует меня и забирает малышку из рук. — Ух, какая крупная. Прям как ты! — Привет, - из щели приоткрытых дверей выглядывают мои сестры. Я жестом зову их зайти. Девочки целуют меня и сжимают в крепких объятиях. Мама кладет Лиззи на кресло и медленно снимает с нее шапочку. У Лиз кудрявые светлые волосики и смуглая кожа. Мы с сестрами умиляемся ею. Мама медленно раскрывает одеялко, в которое она обернута.— Что вы делаете? - сонно спрашивает Анна. — Рассматриваем племянницу, - весело отвечает Эмма. — Спасибо, - я искренне благодарен Анне за дочь. Анна молчит, вмиг из сонной став угрюмой.

Мама считала пальцы на ножках Лиззи, Эмма игралась с ее волосами, а Сара пыталась высвободить пальцы из детских кулачков. Сама же Лиззи проснулась, но сильно ленилась подать хоть какой-то звук, только моргала, смотря в потолок.

Утром пришел мой адвокат с бумагами. Анна, сквозь слезы, подписывает их. После разговора с мамой, Анна сама понимает, что со мной Лиззи будет лучше - я ей могу дать больше. В какой-то момент, мне даже жаль Анну. Но это проходит, как только я один на один остаюсь с дочкой.