Глава 6

Очнулась я у медиков. Белый потолок, белые стены. Ненавижу больницы. Не успела я даже встать, а лишь поерзать на месте, в мою комнату ворвался Картер.

- Вивьен! Я услышал, ты очнулась! - Глаза у него были удивленными и большими, а голос очень испуганным.

- Ты почему молчала об этом?

- О чем?

- О том, что обладаешь магией огня!

- Что, прости?

- У тебя загорелась рука, ты не смогла контролировать огонь с закрытыми глазами и слегка обожгла себя! Вивьен ты смешанник!

Скорее всего от использования новой силы вперемешку с моей, я потеряла сознание.

- О боже, Картер, что ты несешь?! - Мне кажется мои глаза сейчас были похожи на его - по пять копеек.

- Я говорю правду! Это видели все присутствующие! К тому же Гвен даже не призывала огонь, а ждала, пока ты выпустишь воду. - Он говорит сейчас о том, что я маг огня. Нет, я просто все еще без сознания.

- Виви, это не возможно, ты же понимаешь? - Он заметно погрустнел. 

- Ты можешь разорваться..

- Да! - Меня стала накрывать паника. Похоже я не сплю.

Между нами повисла тишина. Я действительно могу погибнуть от переизбытка магии! В моем теле две стихии! И мне говорили еще что-то о воде! Бред! Бред! Бред! Не может быть такого.

В моем роду не было ни кого с огнем или же в принципе с двойной или тройной  силой. Пока мы сидели и молчали, в дверь постучали. Я разрешила войти тому, кто за ней находился. Когда дверь начала открываться, то стало ясно, кто пришел - медсестра. Сказав, что я в порядке она отпустила меня. Спасибо быстрой регенерации магов.Картер предлагал меня проводить, но я отказавшись, ушла одна.

Мне дали освобождение от занятий на два дня. Хоть что-то радовало.

До комнаты я шла будто в трансе, опомнилась только тогда, когда за плечи меня трясла Беатрис:

- Виви! Вииивиии! Ты меня слышишь?!

- Да, прости. - Я уставилась на нее. - Что ты говорила?

- То, что тебе нужно отвлечься от последних новостей! Сегодня будет вечеринка. И мы на нее идем, без отказов! - Я была благодарна ей за то, что она не стала поднимать тему о произошедшем.

- Хорошо.

- Ты серьезно? Так просто согласилась?

- Ну да, ты права, нужно развеяться и желательно забыться. - Я улыбнулась ей, ведь она уже начала визжать от радости.

Ближе к вечеру мы начали собираться. Я не знала что мне надеть и Беатрис любезно предложила мне свою помощь. Ее выбор пал на короткое обтягивающие платье на бретельках, красного цвета.

- Стой смирно, – говорит мне Триса, шлепая меня по рукам. – Вид у тебя – просто отпад.

- Ты в этом уверена? – Я открываю дверцу моего стенного шкафа и с тех пор, как оделась, наверное, в десятый раз гляжу на свое отражение в большом зеркале.

– Абсолютно. Это платье смотрится на тебе потрясающе. Это именно твой цвет.

Я закатываю глаза:

– Я беспокоюсь не из-за цвета.

– Тогда из-за чего же?

– Ну, не знаю. – Я пытаюсь подтянуть декольте вверх. – Может, из-за того, что мои груди в любую минуту могут выпасть? И испортить все впечатление?

Моя двоюродная сестра смеется.

– О боже! Это платье великолепно. И ты выглядишь в нем так шикарно.

– Да, платье великолепно, – соглашаюсь я. Потому что так оно и есть. На тоненькой фигурке Беатрис оно бы, вероятно, выглядело вполне пристойно, но когда его надела я, стало ясно, что дело осложняют мои пышные груди. – Если за вечеринку я ни разу не сделаю ни одного глубокого вдоха, все еще может обойтись.

– Послушай, возможно, ты могла бы надеть вместо него джинсы, как собиралась вначале. – Триса подходит к моей кровати и берет их. – Мне не хочется, чтобы ты чувствовала себя не в своей тарелке.

Это соблазнительное предложение, весьма соблазнительное.

– А кто-то из остальных девушек будет одет в джинсы?

– Не все ли равно, во что будут одеты остальные?

– Полагаю, это значит нет. – Я в последний раз тяну вырез платья вверх, после чего закрываю дверцу стенного шкафа. – Пойдем, пока я не передумала и не решила вместо вечеринки весь вечер пролежать в кровати.

Триса обнимает меня:– Ты такая красивая. Пойдем оторвемся.

Я опять закатываю глаза – сегодня уже во второй раз, потому что красивой меня можно назвать только с большой натяжкой. В лучшем случае ко мне подходит слово «миловидная». Но рядом с такой красоткой, как Беатрис, я кажусь чем-то вроде обоев. Причем скучных и безликих.

– Ну же, пошли. – Она хватает мое запястье и рывком тянет меня к двери. – Если мы задержимся здесь еще на какое-то время, то придем на эту вечеринку не просто поздно, как принято в свете, а безнадежно поздно.

– Мы могли бы пропустить ее вообще, – говорю я, хотя и не мешаю ей тянуть меня к двери.

– Поезд ушел. – Она улыбается несносной улыбкой. – Нас уже все ждут.

– Ну да, конечно. – Несмотря на мой сарказм, я все же подхожу к двери. Чем раньше мы явимся на эту вечеринку, тем скорее все закончится.

Но как только я раздвигаю нити хрустальных бусин, украшающих нашу дверь, как Беатрис говорит:

– Подожди, дай я их подержу. Не хочу, чтобы ты получила удар током. Прости, вчера это совсем вылетело у меня из головы.

– Удар током? Что-то я не въезжаю.

– Они всех бьют током. – Она склоняет голову набок и удивленно смотрит на меня: – Разве ты это не почувствовала, когда выходила и выходила сюда? Я их повесила специально, чтобы никто из других существ сюда не входил.

– Э-э, нет. – Я зажимаю в кулаке несколько нитей бус.

– Ты правда ничего не ощущаешь? – спрашивает Триса.

– Правда. – Я смотрю на свои шикарные каблуки в цвет под платье. – Может, это из-за магии огня?

– Наврятли. – Но на лице ее мелькает сомнение. – Ну все, пошли.

Она закрывает дверь, затем несколько раз проводит руками по ниткам бус, словно пытаясь заработать удар током. Это, конечно, полная чушь, но со стороны выглядит именно так.Идя по коридору, я не могу не любоваться лепным бордюром на стенах под потолком. Он черный, с золотыми цветами, на стеблях которых виднеются шипы, и выглядит изысканно, но немного жутковато. Хотя не так жутковато, как потолочные светильники, каждый из которых выполнен в виде трех черных цветов, обращенных лепестками вниз и соединенных друг с другом изогнутыми шипастыми стебельками. В центре каждого такого светильника имеется позолоченная лампочка, полускрытая свешивающимися лепестками.

Получается мрачно, но красиво, и хотя я бы однозначно не согласилась поместить нечто подобное в мою комнату, надо признать, что местный декор выглядит ошеломляюще и великолепно.

Из-за этого я почти не замечаю, что, когда мы спускаемся на третий этаж, оказывается, что трепет в моей груди прошел. Это явный прогресс.Остается надеяться, что так будет и впредь.Беатрис сказала, вечеринка устроена в мою честь, но я очень надеюсь, что она сегодня пройдет как всегда. Моя цель заключается в том, чтобы отучиться этот год, оставаясь как можно более незаметной, а вечеринка, на которой я должна быть гвоздем программы, не очень-то вписывается в этот план. Вернее, вообще сводит его на нет.Когда мы приближаемся к дверям, я вцепляюсь в запястье Трисы:

– Ты же не станешь заставлять меня стоять перед всеми столбом, верно? Мы будем просто ходить по залу и общаться, да?

– Однозначно. То есть мама, наверное, скажет приветственную речь, но она будет недолгой.

Ну, конечно, она произнесет речь, почему бы не произнести? С тем же успехом она мог бы намалевать на моей спине мишень. Что за жизнь!

– Брось, не надо так беспокоиться. – Остановившись перед дверями, украшенными искусной резьбой, Беатрис обнимает меня. – Все будет хорошо, я тебе обещаю.

– По мне, так пусть это хотя бы не превратится в полную катастрофу, – говорю я, хотя не питаю особых надежд. На меня словно давит тяжелый камень, и я остро чувствую, как превращаюсь в ничто.

Просто оттого, что я оказалась при Зимнем Дворе, все стало еще хуже.

– Все пройдет великолепно, – говорит Триса и берет меня под руку. Затем энергично распахивает обе двери и заходит с таким видом, будто она здесь хозяйка.

И возможно, так оно и есть. По тому, как все поворачиваются и смотрят на нее, можно вполне сделать такой вывод. И тут я сознаю, что мои худшие кошмары стали явью – все присутствующие пялятся на меня. И похоже, я ни на кого из них не произвожу впечатления.

А посему я решаю сосредоточить внимание на убранстве зала, которое просто потрясает. Я никак не могу решить, на что смотреть в первую очередь, и потому окидываю взглядом все сразу – черно-красные обои в стиле барокко, трехъярусные чугунные люстры с затейливыми рожками, с которых свисает черный хрусталь, роскошные кресла с красной обивкой и столы со столешницами из черного сукна, занимающие заднюю часть зала.Через каждые пять футов или около того на стенах чернеют канделябры, в которых, кажется, горят настоящие свечи. Я подхожу поближе и не могу не восхититься – каждый канделябр выполнен в форме дракона, причем все эти драконы разные. Вот дракон, раскинувший крылья перед изысканным кельтским крестом, вот другой, свернувшийся на вершине башни замка, вот еще один, летящий. У каждого дракона в разинутой пасти мерцает свеча – да, это настоящее пламя. Забавно.  Беатрис тянет меня за руку, и я нехотя позволяю ей оторвать меня от созерцания драконов и повести дальше. Подняв взгляд, я обнаруживаю, что потолок здесь тоже выкрашен в красный цвет, а по верхним краям стен проходит все тот же черно-золотой бордюр.

– Ты что, собираешься весь вечер пялиться на декор? – тихим шепотом подкалывает она меня.

– Может, и собираюсь. – Неохотно оторвав взгляд от потолка, я сосредоточиваю его на стоящих вдоль фасадной стены фуршетных столах, на которых стоят подносы с сырами, пирожными, сэндвичами, фруктами и напитками.

Но ни у одного из этих столов никто не стоит, как почти никто не сидит за ними. Вместо этого ученики стоят группами в разных частях зала.Да, не повезло.

Воздух вокруг группы учеников, расположившихся у окна, пропитан ощущением мощной энергии – и высокомерия. Их тут что-то около тридцати пяти, и они стоят тесной толпой, словно спортивная команда, обговаривающая тактику будущей игры перед выходом на поле. Парни все одеты в джинсы, а девушки – в суперкороткие и открытые платья, и видно, что у всех сильные тела с рельефной мускулатурой. Они скорее всего оборотни.

В задней части зала я вижу еще одну группу – на их лицах написаны любопытство и презрение. Все они стройны, девушки облачены в длинные струящиеся платья, а парни – в классические рубашки, сшитые из дорогих ярких узорчатых тканей под стать здешнему декору. Вид у них намного более изнеженный, чем у тех, кто собрался у окна, и еще до того, как Триса радостно машет им рукой, я понимаю, что это ее собственная группа - группа магов. Она идет к ним, я следую за ней, пытаясь замаскировать внезапно охватившую меня нервозность с помощью приклеенной к лицу деланной улыбки.

Мы проходим мимо третьей группы учеников, и я готова поклясться, что чувствую, как от них исходит жар. Все здесь высоки – даже у девушек рост не менее шести футов, – и, поскольку они глядят на меня со смесью пренебрежения и недоверия, идти мимо них чертовски неприятно. Они драконы. Но тут я вижу среди них Картера, и он смотрит на меня, так смешно шевеля бровями, что я невольно хихикаю. Что он делает среди драконов? Мне казалось, что Картер оборотень. Как и все парни в этой группе, он одет в джинсы и облегающую футболку, так что можно легко разглядеть его бицепсы и мускулистую грудь. Выглядит он классно, как и большинство тех, кто его окружает. Он показывает мне язык, и теперь я уже не хихикаю, а смеюсь вовсю.

– Над чем ты хохочешь? – спрашивает Триса, но тут видит Картера и закатывает глаза. – Знаешь, сколько времени я убила, пытаясь привлечь его внимание и так ничего и не достигнув, прежде чем отказалась от этих попыток? Если бы мы не были двоюродными сестрами, которым к тому же предначертано стать лучшими подругами, я бы на тебя рассердилась.

– Я почти уверена, что нам с Картером тоже предначертано стать друзьями, – говорю я, пытаясь угнаться за ее неимоверно широкими шагами. – Вряд ли парни так ведут себя с теми девушками, к которым питают интерес.

– Почем знать? Дра... – Она вдруг заходится в кашле, словно поперхнувшись своей собственной слюной.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, легко хлопая ее по спине.

– Да, все хорошо. – Она снова кашляет и нервно дергает себя за широкий рукав. – Дразнят.

– Дразнят? – повторяю я, не понимая, о чем она.

– Я хотела сказать именно это. – Она бросает на меня оценивающий взгляд. – Иногда парни нарочно дразнят девушек, которые им нравятся, чтобы те заметили их. Вот что я собиралась сказать. Дразнят.

– А, ну да. – Больше я не говорю ничего. Я растеряна – не из-за того, что она сейчас сказала, а из-за ее настойчивости.

Когда мы наконец добираемся до середины этого богато украшенного зала, Беатрис молчит. И я ее не виню – ведь группа, мимо которой мы проходим теперь, состоит из тех, кто особенно устрашает. Вампиры. А это кое-что значит, поскольку почти все здесь имеют такой вид, что при взгляде на них невольно становится не по себе.Но эти ребята подняли уровень жути на совершенно новый уровень. Одетые только в черное или только в белое – дизайнерские рубашки, брюки, платья, обувь, украшения, – они всем своим видом говорят, что у них куча денег. И от них исходит некая небрежная сила, не замечать которую невозможно. Хотя очевидно, что они, как и все в этом зале, также составляют свою собственную группу, в отличие от парней и девушек из прочих компаний, друг с другом они держатся церемонно – похоже, они готовы вместе противостоять любому из остальных, но их союз ограничивается только этим.

Шагая мимо, я вдруг понимаю, что между ними и остальными есть еще одно существенное различие – на меня ни один из них даже не взглянул.И слава богу, думаю я, ведь у меня и так все больше и больше дрожат коленки по мере приближения к группе друзей Беатрис. Я в шоке из-за того, что на меня глазеет столько народу, но и меня изумляет крайняя обособленность всех этих людей. Похоже, разные группировки здесь не контактируют друг с другом вообще – ни один из парней в черном не тусуется с девушкой в длинном струящемся платье. Ни одна из высоченных девиц не строит глазки спортивному, мускулистому парню или девушке из числа тех, кто стоит у окна.Нет, каждый из учеников Морсхилл держится исключительно в своем собственном кругу. И судя по выражению их лиц, не из страха. А потому, что они презирают всех остальных.

Да, весело, ничего не скажешь. Я всегда знала, что в частных элитных школах царит атмосфера высокомерия, – а кто этого не знает? Но такого я все-таки не ожидала. Сколько же у каждой из этих групп может быть денег и понтов?Наверное, хорошо, что я прихожусь племянницей директрисе школы, иначе я бы ни за что не попала в такую элитарную академию, как Морсхилл. Семейственность – это как раз то, что мне сейчас нужно... или, наоборот, совсем не нужно – все зависит от того, как пройдет этот вечер.Не понимаю, почему, идя сюда, я вся извелась.

Однако сейчас только гордость удерживает меня от бегства. Гордость и понимание того, что, если я с самого начала поведу себя как жертва, это только загонит меня в угол. Ведь не хочу же я провести остаток моего последнего года в академии, бегая от любой из здешних вредин.

– Мне не терпится познакомить тебя с моими друзьями, – говорит Триса, когда мы наконец доходим до группы, стоящей у задней стены.

Вблизи эти девушки и парни смотрятся шикарно – в их волосах и на коже сверкают драгоценные камни. Серьги, кулоны, заколки плюс кольца, вдетые в брови, губы, носы, и на всех этих побрякушках красуются яркие цветные камни.

Я никогда еще не чувствовала себя такой невзрачной, и мне приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы опять не потянуть вверх вырез платья.

– Привет! Это моя двоюродная сестра Ви...

– Вивьен! – перебивает красивая девушка с рыжими волосами и огромным аметистовым кулоном на шее - это же Гвен, та, с которой я «состязалась». – Добро пожаловать в Морсхилл! Мы так о тебе наслышаны. – Она произносит это с таким преувеличенным восторгом, что становится очевидно – она издевается, непонятно только над кем: над Беатрис или надо мной. Но, заглянув в ее глаза, жестокие и холодные, я вижу – все ее внимание сосредоточено на мне.

Конечно, я ведь проявила вторую способность, как и у нее - огонь. Все здесь изучают меня взглядом потом, что наверное этот слух разлетелся по всей академии. Ужас! Теперь мне хочется уйти отсюда еще больше. Не знаю, как именно ей отвечать: одно дело – быть вежливой и совсем другое – подыгрывать, когда она насмехается надо мной. К счастью, прежде чем я решаю, что делать, в игру вступает другая девушка, с густыми кудрявыми черными волосами и невероятно красивыми губами, напоминающими формой классический лук Купидона.

– Перестань, Гвен, – говорит она рыжей, затем поворачивается ко мне с улыбкой – надеюсь, что искренней: – Привет, Вивьен. Я Лили. – Ее карие глаза кажутся мне приветливыми, черные кудри перевиты блестящими лентами, красиво оттеняющими насыщенно-коричневую кожу. – А это Изабелла.

Она кивком показывает на девушку восточноазиатского происхождения, одетую в элегантное фиолетовое платье. Та широко улыбается и говорит:

– Я правда очень рада познакомиться с тобой.

– Э-э, я тоже. – Я стараюсь, очень стараюсь, но, должно быть, в моем тоне звучит недоверие, что и немудрено, если учесть, что теперь я во всем сомневаюсь, и ее глаза затуманиваются.

– Не обращай внимания на Гвен. – Она произносит имя рыжей со злостью. – Бедняга бесится, потому что все парни сейчас пялятся на тебя. Ей не по вкусу, что у нее появилась конкурентка.

– О, я не... – Я осекаюсь, когда Гвен фыркает:

– Ага, прям. Меня беспокоит появление конкурентки. А вовсе не то, что Бонвиль притащила сюда...

– Давай что-нибудь выпьем, – громко перебивает ее Беатрис.

Я хочу сказать, что мне не хочется пить, – я снова чувствую легкое головокружение, – но моя кузина, не ожидая моего ответа, берет меня за руку и тащит через всю комнату к фуршетным столам.На одном столе стоят два огромных заварочных чайника и множество чайных чашек, а также два открытых охладителя с бутылками ледяной воды и банками газировки.Я протягиваю руку к чашке – я мерзну с тех самых пор, как появилась тут. Но тут мое внимание привлекают несколько стаканов с алой жидкостью, стоящих на отдельном столе.

– Что это? – спрашиваю я, поскольку мне любопытно. А также потому, что, по-моему, для собравшихся здесь учеников не требуется такая уйма напитков. И я очень, очень надеюсь, что это отнюдь не означает скорого появления тут еще одной партии подростков. По мне, так здесь и без того уже слишком много народу – в присутствии такого количества людей я чувствую себя не в своей тарелке.

– О, там просто кровь, – небрежно отвечает Триса. – Это для вампиров.Прежде чем я успеваю что-то сказать, Беатрис наклоняется, достает откуда то бутылку алкоголя и протягивает ее мне.

– Веселье начинается! Ты подержи ее пока что, я достану бокалы.

Мне казалось, что сейчас самое время выпить чаю, но вид этой бутылки пронимает меня. Она поставила на стол два бокала и забрав у меня бутылку, налила ее содержимое в них.

– Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.

– Пустяки. – Она толкает меня плечом: – Ну, так с кем мне познакомить тебя теперь? – Она кивает двоим парням, которые, развалясь, сидят на обитых красным бархатом креслах в задней части комнаты. Они одеты в классические рубашки, сшитые из богатых узорчатых тканей, стало быть, эти двое принадлежат к той же группировке, что и Беатрис. – Это Харви Уайли и его лучший друг, – говорит она.

– Харви? – Она произнесла это имя так, словно оно должно быть мне известно, но я никогда его не слышала.

– Мой бойфренд. Он жаждет с тобой познакомиться. Пошли.

На такие слова нельзя ответить «нет», так что я даже не пытаюсь, хотя знаю – и Харви, и любого другого, кто жаждет познакомиться с новой ученицей, ждет разочарование. Я вовсе не так интересна.

– Харви! Это моя двоюродная сестра, о которой я тебе говорила! – тонким голосом произносит Триса еще до того, как мы оказываемся рядом с ее парнем.Он встает и протягивает мне руку:

– Ты Вивьен, да?

– Да. – Я пожимаю его руку и невольно отмечаю про себя нездоровую бледность Харви. – Рада знакомству.

– Я тоже рад. Триса рассказывает мне о тебе уже несколько недель. – Он широко улыбается. – Надеюсь, нравится снег.

– Я еще не знаю, нравится он мне или нет, – говорю я. – Ведь вчера я увидела снег во второй раз.

Он оживляется – и его приятель тоже.

– Ты никогда раньше не была у нас? – изумленно спрашивает второй парень. – Вообще никогда?

– Она же с Летнего Двора, Джеймс. – Триса явно раздражена. – Неужели в это и впрямь так уж трудно поверить?

– Наверное, нет. – Он пожимает плечами и дарит мне улыбку, которую сам он, видимо, считает очаровательной, но которая определенно не дотягивает до таких высот. Я всегда терпеть не могла парней, смотрящих на девушек как на еду, которую им надо сожрать. – Привет, Вивьен.

Он не протягивает руки – самой мне тоже совсем не хочется это делать.

– Привет.

– Ну, так как тебе у нас? – спрашивает Харви, обвив рукой талию Беатрис. И, не дожидаясь моего ответа, опять садится в кресло и сажает мою кузину себе на колени. Затем сразу же утыкается в ее шею, она хихикает, прижимается к нему и зарывается пальцами в его блестящие темно-русые волосы.

У меня возникает неловкое чувство – похоже, это знак, что мне пора удалиться. Тем более что Джеймс продолжает пялиться на меня с таким видом, будто ожидает, что сейчас я плюхнусь на колени к нему самому, чего я, разумеется, делать не собираюсь.

– Мне... э-э... нужно взять закуску, – говорю я ему, неуклюже подняв мой еще полный бокал.

– Я могу принести, – предлагает он, подавшись вперед, но я делаю шаг назад.

– Ты вовсе не обязан это делать.

– Ты в порядке, Виви? – Беатрис перестает хихикать и задает мне этот вопрос уже вполне серьезно.

– Да, все хорошо. Просто я... – Я опять слегка поднимаю бокал. – Я сейчас вернусь.

Видимо, Харви очень возбуждает мою двоюродную сестру, поскольку высота ее смеха меняется, его звук становится все более низким, и все ее внимание переключается на него.

Я не дожидаюсь, когда Джеймс еще раз предложит мне свои услуги или, того хуже, начнет настаивать, и со всех ног бегу прочь. Но не успеваю я дойти до стола с напитками, как на плечи мне ложатся две очень большие и очень горячие руки.

***Глава получилась еще больше, чем вторая. А теперь до завтра! Завтра будет еще одна.