Тайна про Тэю

Тэй сделал медленный, почти бесшумный шаг вперёд. Его улыбка не дрогнула, но в глазах, казалось, плясали искры того самого хаоса, который когда-то свел их всех вместе и который в итоге его же и погубил.

— Привет, маленькая птичка, — его голос был тихим, ласковым, но от этого только страшнее. — Я слышал, ты теперь часть стаи.

Я не могла ответить. Воздух казался густым, как сироп, и я едва могла дышать. Мои пальцы впились в обивку кресла, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом внезапно перевернувшемся мире.

— Тэй, — резко предупредил Каэль, вставая между нами. Его поза была напряжённой, готовой к броску. — Отойди от неё.

— Я ничего не делаю, — Тэй развёл руками с преувеличенной невинностью, но его взгляд так и не оторвался от меня. — Просто знакомлюсь. Соскучился по новым лицам. Особенно по таким... выразительным.

Эшрин мрачно сдвинулся с места, его обычно насмешливое выражение лица сменилось холодной яростью. —Ты получил своё «привет». Теперь говори, зачем пришёл, или мы сами поможем тебе уйти. Снова.

Напряжение в комнате достигло пика. Казалось, любая искра могла спровоцировать взрыв. Вирен и Зеал молча встали по флангам, отрезая Тэю пути к отступлению. Люксен всё так же стоял рядом со мной, его рука на моём плече была единственным якорем, не дававшим мне провалиться в полную панику.

Тэй наконец отвёл от меня взгляд, окинув взором бывших друзей. Его улыбка наконец исчезла, сменившись усталой серьезностью.

— Я сказал правду. Мне негде больше быть. А то, что я натворил... — он тяжело сглотнул, и впервые в его голосе прозвучала неподдельная, неуверенная нота. — То, что я натворил, преследует меня каждый день. Я пришёл не за прощением. Его не заслуживаю. Я пришёл... предупредить.

— Предупредить? — фыркнул Рэйнэр. — О чём? Что ты снова собираешься всё испортить?

— Нет. О том, что за мной идут. И если они найдут меня, то найдут и вас. Та компания, из-за которой я исчез... они не шутят. Я был их проблемой, а вы стали моей единственной слабостью. Они это знают.

В комнате повисла гробовая тишина. Шумный, полный адреналина вечер окончательно превратился в нечто зловещее и тёмное.

— Ты привёл их к нашему порогу? — прошипел Каэль, и в его голосе зазвучала такая опасная тишина, что по коже побежали мурашки.

— Нет! — Тэй резко выдохнул. — Я запутал следы. Но они хороши. Рано или поздно... Я не мог просто молча наблюдать со стороны. Вы должны быть готовы.

Я смотрела на его лицо, освещённое неоновым светом лампы. Искала ложь, притворство, но видел только усталое отчаяние. Тот самый Тэй, чью старую фотографию я хранила как реликвию, был передо мной — сломанный, опасный, но настоящий.

Люксен наклонился ко мне, его губы едва коснулись моего уха. —Всё в порядке? — тихо прошептал он.

Я смогла лишь едва заметно покачать головой. Нет. Ничего не было в порядке. Наше идеальное будущее, о котором они только что мечтали в машине, дало трещину. И из этой трещины на свет выползло их общее призрачное прошлое по имени Тэй.

И где-то глубоко внутри, сквозь страх и оцепенение, пробилось ледяное понимание. Его слова о том,что «дальше будет только сложнее», оказались пророческими. И это«сложнее» уже стояло в гостиной, пахло опасностью и смотрело на меня голодными глазами.

___

Тэя — парень, в котором будто сплелись свет и тьма. Его внешний вид сразу бросается в глаза: серебристые волосы с тёмными прядями падают на лоб, а невысокие чёрные рожки придают облику дьявольскую харизму. Его карие глаза с багровым отливом кажутся то ледяными, то обжигающе горячими, в зависимости от того, как он смотрит.

Он носит укорочённую чёрную водолазку и блестящую кожаную куртку с красной подкладкой. Металл играет важную роль в его стиле: цепочки на шее, крест-серьга, шипы на куртке и заклёпки на поясе создают ощущение силы и дерзости. На спине куртки — символ с крылатым зверем, словно его личный знак.

Тэя движется уверенно и свободно, с лёгкой насмешкой в жестах и взгляде. Он кажется тем, кто не ищет одобрения — он сам устанавливает правила. Но за его холодной внешностью скрывается нечто большее, будто в нём живёт внутренняя буря, которую не каждый способен разгадать.___

Тишина после слов Тэя была оглушительной. Его признание повисло в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. За ним идут. Они найдут и нас. Казалось, стены самого дома сжались от этой новости.

Первым очнулся Каэль. Он провел рукой по лицу, и в его глазах читалась невероятная усталость, смешанная с холодной расчетливостью. — Значит, бежать бесполезно, — он констатировал факт, его голос был низким и ровным. — Если они и правда так хороши, то мы уже в эпицентре. Разделяться — значит стать слабее.

— Ты предлагаешь… снова принять его? — Эшрин произнес это не как вопрос, а как приговор, полный скепсиса. Он скрестил руки на груди, его взгляд буравил Тэя.

— Я предлагаю оценить ситуацию трезво, — парировал Каэль. — Он один знает, с кем мы имеем дело. Его знания — это наше единственное преимущество сейчас. Оставить его — все равно что выбросить карту местности в середине шторма.

Люксен, все еще стоя рядом со мной, тихо вздохнул. —Логика есть. Опасно, черт возьми, опасно… но иного выхода я не вижу. Мы не можем просто сделать вид, что его не было.

Последовало молчаливое, почти телепатическое совещание взглядами. Вирен, всегда прагматичный, мрачно кивнул. Зеал, сжав кулаки, после долгой паузы тоже согласился коротким кивком. Рэйнэр просто пожал плечами, как бы говоря «а что поделать?». Даже Эшрин, в конце концов, сдавленно выдохнул: «Ладно. Но первый же промах — и ты исчезнешь навсегда. Официально».

Все взгляды медленно повернулись ко мне. Они не требовали согласия, нет. Они искали поддержки. Понимания. Ведь я стала частью этого хаоса.

Мое сердце все еще бешено колотилось, а внутри все сжималось от тревоги. Мысли путались: с одной стороны — рациональный страх, леденящий душу. Этот человек был воплощением проблемы, ходячей катастрофой. Его присутствие грозило уничтожить все, что они так тяжело строили.

Но с другой стороны… я видела его на той старой фотографии. Смеющегося, с бездонными глазами, с гитарой в руках, обнявшего за плечи Каэля и Люксена. Он был частью истории, которую я так полюбила. Частью их семьи, которую предал, но теперь, казалось, отчаянно пытался хоть как-то загладить вину. Пусть и из побуждений.

И сквозь страх пробивалось острое, колючее любопытство. Узнать его историю. Понять, что сломало того беззаботного парня с фотографии.

Я встретилась взглядом с Каэлем, потом обвела взглядом всех остальных. Мои пальцы разжали хватку на обивке кресла. —Я… не против, — тихо, но четко сказала я. Голос дрожал, но не сломался. — Он прав. Мы сильнее вместе.

Но затем мой взгляд упал на Тэя. Я прямо посмотрела на него, в его колдовские, опасные глаза. —Но я буду за тобой следить, — в моем голосе впервые прозвучала сталь, которую я сама от себя не ожидала. — Каждый шаг. Каждый взгляд. Если ты тронешь кого-то из них… если навредишь им… я сама лично помогу Эшрину осуществить его угрозу.

В комнате снова повисла тишина, но на сей раз иного свойства — удивленная, с ноткой уважения. Уголок губ Тэя дрогнул в едва уловимой ухмылке, но в его глазах мелькнул незнакомый огонек — не похоти, а скорее… интереса.

— Честно предупрежден, — парировал он, делая театральный полупоклон в мою сторону. — Обещаю вести себя прилежно, маленький стражник.

Он выпрямился, и его выражение снова стало серьезным. —Значит, решение принято. Тогда слушайте внимательно. У нас мало времени. И для начала... нужно стереть все следы этого концерта. Все фото, все видео, все посты в соцсетях. Прямо сейчас. Пока кто-то не начал собирать пазл.

Он снова был тем, кем был раньше — лидером, стратегом. Только теперь его тактика была не для славы, а для выживания.

И парни, без лишних слов, уже доставали телефоны. Атмосфера послеконцертного восторга окончательно испарилась, сменившись мрачной, сосредоточенной решимостью.

Я наблюдала за этим, все еще сидя в кресле и чувствуя, как дрожь понемногу отступает, сменяясь ледяным спокойствием перед надвигающейся бурей. Настоящее место оказалось куда более опасным, чем я могла представить. Но и именно поэтому — своим.

Парни, обсудив всё необходимое, стали расходиться по комнатам. Воздух был густым от невысказанных мыслей и усталости. Я стояла несколько секунд, глядя им вслед, а потом решительно подошла к Эшрину, который уже собирался подниматься по лестнице.

— Эшрин, подожди, — тихо позвала я.

Он обернулся, нахмурившись. В его глазах читалась усталость и желание остаться одному, но он всё же остановился.

— Что такое, Ариянна?

— Расскажи мне. Про него. Куда он пропал? Почему все так... так отреагировали? — я спросила почти шёпотом, боясь нарушить хрупкую тишину в доме.

Эшрин тяжко вздохнул, прислонился к стене и на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с мыслями.

— Всё было нормально, — начал он глухо. — Даже лучше, чем нормально. Мы были на вершине. А Тэй... он был душой компании. До того момента, пока не пропал его младший брат, Лукас.

У меня ёкнуло сердце. Я не ожидала такого.

— Пропал? Как пропал?

— Исчез. Просто перестал выходить на связь. Тэй с ума сходил. Мы все его искали, днями напролёт прочёсывали город. Даже наша бывшая компания, те, кто с нами работал, подключились. Но... ничего. Следов не было. Совсем.

Эшрин замолчал, его лицо исказилось от неприятных воспоминаний.

— И что же потом?

— Потом... потом с Тэем стало твориться что-то не то. Сначала он говорил, что видит Лукаса в толпе. Потом начал утверждать, что получил от него сообщение. А потом и вовсе заверил всех, что брат жив, но его держат в заложниках какие-то «тени» и что за нами вследят.

Я слушала, не веря своим ушам. По коже побежали мурашки.

— И... вы ему не поверили?

— Ариянна, мы проверяли всё! — голос Эшрина дрогнул от напряжения. — Никаких сообщений не было. Никаких «теней». Он начал кричать на нас, обвинять, что мы предатели, что мы не хотим... Он сломал половину оборудования на репетиционной базе в припадке ярости. Мы не узнавали его. Это был не наш Тэй.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалась настоящая боль.

— Врачи сказали, что на фоне горя у него развился острый психоз. Он начал выдумывать то, чего не было. Его... пришлось положить в клинику. Для его же блага. А нам пришлось всё это скрывать. Сказали всем, что он ушёл из музыки по личным причинам. Стерли его из истории, чтобы не плодить лишних вопросов. Все решили, что он просто сошёл с ума. И... мы почти сами в это поверили.

Я стояла, как парализованная. В горле пересохло. Вся эта история была настолько чудовищной и грустной, что мой гнев и страх по отношению к Тэю вдруг сменились леденящей душу жалостью.

— То есть... он не предавал вас? — едва выдохнула я. — Он просто... сломался?

Эшрин мрачно кивнул.

— Да. Он не ушёл от нас. Он просто исчез в своём собственном горе. И теперь... теперь я не знаю, что думать. Выпустили ли его, потому что он выздоровел? Или он сбежал? И всё, что он говорит про эту «компанию» и опасность... это снова его больной вымысел? — Он с силой провёл рукой по лицу. — Я не знаю. И это пугает больше всего.

Он оттолкнулся от стены и медленно пошёл наверх, оставив меня одну в тишине коридора с этой ужасающей правдой, которая была страшнее любой лжи.

Я стояла в пустом коридоре, прислонившись лбом к прохладной стене, пытаясь переварить услышанное. История крутилась в голове обрывками: пропал брат... психоз... клиника... От всего этого становилось не по себе.

Внезапно тихий шаг за спиной заставил меня вздрогнуть и обернуться. В полумраке, беззвучно, как призрак, стоял Тэй. Он смотрел на меня не с той пугающей ухмылкой, а с усталым, почти потерянным выражением лица.

— Эшрин всё рассказал, да? — тихо спросил он. Его голос был глухим, без прежней язвительности.

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— И что? Теперь я в твоих глазах просто псих, которого пожалели взять назад? — в его тоне послышалась горечь.

— Нет, — наконец выдавила я. — Я... не знаю, что думать. Мне просто жаль. Это ужасно, что ты пережил.

Тэй горько усмехнулся, отведя взгляд в сторону. —Жалость — это последнее, что мне нужно. Они все там жалели. Жалели, а потом сдали в ту больницу, чтобы я не мешал их идеальной картинке.

— Эшрин сказал, вы всё проверяли. Что ничего из того, что ты говорил, не подтвердилось, — осторожно заметила я.

— Потому что они искали не там! — его голос на мгновение сорвался, в нем прорвалась отчаянная энергия. Он тут же взял себя в руки, понизив тон до шепота. — Они искали пропавшего парня. А те, кто его взял... это не просто бандиты. Их не найдёшь обычными способами. Лукас что-то узнал, что-то важное об ихней компании. И его убрали. А мне дали понять, что если я не замолчу и не исчезну, то то же самое случится со всеми, кто рядом со мной. С Каэлем, Люксеном... со всеми.

Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах горела не безумная искра, а ясная, холодная решимость. —Мой «психоз» был единственным способом всех спасти. Чтобы меня сочли сумасшедшим и перестали воспринимать всерьёз. Чтобы они отстали от вас.

Я замерла, вглядываясь в его лицо. Он говорил так убедительно, так логично выстраивая ту безумную историю.

— Но... почему ты не сказал им тогда? Почему не объяснил?

— И рискнуть, что кто-то из них не поверит и полезет выяснять? Или что кто-то проболтается? Нет. Лучше уж я один сойду за ненормального. Пусть думают, что я предатель и псих, зато будут живы.

В его словах была жуткая, извращенная правда. Это было похоже на правду. Страшную, неудобную, но правду.

— И теперь? — прошептала я. — Почему вернулся?

— Потому что они снова активизировались. Потому что я узнал, что Лукас, возможно, ещё жив. И потому что... — он замолчал, и его взгляд стал уязвимым. — Потому что я устал быть одним. Устал от того, что меня все считают монстром.

Мы стояли друг напротив друга в тишине ночного дома. Мои страх и настороженность никуда не делись, но теперь они смешались с острым, режущим чувством понимания. Возможно, он и правда был не монстром, а самым большим жертвой в этой истории.

— Я не знаю, верить тебе или нет, — честно призналась я. Тэй медленно кивнул. —Это уже больше, чем я ожидал. Просто... будь осторожна. И если увидишь или почувствуешь что-то странное — сразу говори мне. Обещаешь?

— Обещаю, — тихо ответила я.

Тэй замолчал, его исповедь повисла в воздухе между нами. В его глазах читалась такая бездонная боль, что мои собственные сомнения на мгновение отступили.

— Тэй, — осторожно начала я. — А можно... я могу увидеть его? Твоего брата. Есть у тебя фотография?

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, словно не ожидал такого вопроса, но потом медленно кивнул. Рука его потянулась к внутреннему карману старой, потрёпанной косухи. Он достал не телефон, а потертый бумажный кошелек. Оттуда он извлёл маленькую, заламинированную фотографию, края которой были затерты до белизны от частых прикосновений.

Он протянул её мне. Рука его чуть заметно дрожала. —Вот. Это он. Лукас.

Я взяла фотку. На ней были двое. Совсем юный Тэй, с ещё беззаботным взглядом и дикой шевелюрой, обнимал за плечи мальчика лет тринадцати. Тот мальчик... щурился на солнце, смеясь во весь рот, и на его левой щеке была ямочка.

У меня перехватило дыхание. Мир сузился до размера этой фотографии.

— Нет... — вырвалось у меня шёпотом. — Не может быть...

Тэй насторожился, его взгляд стал пристальным и острым. —Ты что-то знаешь? Ты его видела?

Я подняла на него широко раскрытые глаза, полные ужаса и неверия. —Я... я не знала, что это он. Твой брат. Я думала, это просто парень из кофейни...

— Какой кофейни?! — Тэй схватил меня за запястье, но не грубо, а с лихорадочной надеждой. — Где? Когда? Ариянна, говори, ради всего святого!

— В «Старбаксе» на центральной! — выпалила я, захлёбываясь словами. — Он там работает бариста! Несколько месяцев уже! Он всегда такой весёлый, делает сердечки на пенке... У него на щеке ямочка, я всегда на неё смотрела... Он представлялся Лукой! Мы даже пару раз болтали о музыке!

Я видела, как по лицу Тэя прокатывается буря эмоций — шок, облегчение, безумная радость и снова страх. Он отпустил мою руку и отшатнулся, проводя ладонями по лицу.

— Жив, — прошептал он хрипло, больше себе, чем мне. — Чёрт возьми, он жив... и он здесь...

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах горел уже совсем другой огонь — не безумия, а ясной, жгучей решимости.

— Он... он тебя не узнал? Ничего не говорил? Не выглядел напуганным? — засыпал он меня вопросами.

— Нет! — покачала я головой. — Совсем нет! Он всегда улыбался, шутил... Я бы никогда не подумала, что... что с ним что-то не так.

Тэй тяжело сглотнул, сжимая и разжимая кулаки. —Значит, они его промыли. Стерели память. Или он вынужден притворяться. Или... — он замолк, и его лицо стало каменным. — Или он приманка. Чтобы выманить меня. Или тебя, теперь.

От этих слов по спине побежал ледяной холод. Весёлый бариста Лукас с ямочкой на щеке вдруг предстал в моём воображении совсем в ином свете.

— Что нам делать? — тихо спросила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Ничего, — резко сказал Тэй. — Абсолютно ничего. Тебе нельзя к нему подходить. Никогда. Ты меня поняла? Ты его не знаешь и никогда не видела.

Я молча кивнула, парализованная страхом.

— Теперь я знаю, что он здесь, — тихо, почти зловеще произнёс Тэй. — Это меняет всё. Спасибо тебе, Ариянна.

И, забрав фотографию, он снова растворился в тени, оставив меня с одной страшной тайной на двоих и с пониманием, что случайный знакомый из кофейни может быть ключом к кошмару, в который мы все оказались втянуты.