Глава 5. Алия

Выходные в родительском доме должны были стать глотком воздуха. После того странного свидания с Майком, после встречи с Итаном в ресторане мне нужно было место, где меня не будут доставать вопросы и многозначительные взгляды. Где можно просто быть собой.

Но едва я переступила порог, поняла — ничего не изменилось. Тот же уют, тот же запах яблочного пирога, но в воздухе витало невысказанное напряжение.

— Ли, солнышко! — мама обняла меня так крепко, будто я вернулась из кругосветного путешествия, а не из своей квартиры в двадцати минутах езды. — Как же я по тебе соскучилась!

— Я тоже, мам, — я уткнулась лицом в ее плечо, на секунду позволяя себе чувствовать себя защищенной.

Из гостиной вышел папа с газетой в руках.— А вот и наша архитектор! — он похлопал меня по плечу. — Чертежи проверила? Все углы прямые?

Я фыркнула. Его вечная шутка про углы была частью нашего семейного ритуала.

— Все, пап. Проверила. С углами полный порядок.

Вечер проходил за разговорами о моей учебе, о планах на лето, о круизе, который с таким энтузиазмом предлагала Луиза. Я старалась не думать о том, что где-то здесь, в городе, был Итан. Что его отец работает в том же здании, что и мой папа. Что наши миры, несмотря ни на что, были опасно близки.

На следующее утро приехали Юнос и Луиза. За завтраком Луиза болтала без умолку, но я ловила на себе ее быстрые, оценивающие взгляды. Она знала. Знала о встрече в ресторане, ведь, как выяснилось, в тот вечер они тоже там были. Юнос, напротив, сегодня вёл себя странно молчаливо. Он перекладывал яичницу с тарелки на тарелку, изредка бросая на меня тревожные взгляды.

— Что с тобой? — наконец не выдержала я. — Ты словно на иголках.

— Ничего, сестренка, — он заставил себя улыбнуться. — Просто дела. Рабочие моменты.

После завтрака мы вышли в сад. Солнце припекало, птицы пели, и все это великолепие казалось мне гигантской, красивой декорацией, за которой скрывалась какая-то тайна. Мы с Луизой устроились в шезлонгах, а Юнос принялся что-то яростно копать в цветнике, выплескивая свое беспокойство на невинные розы.

И вот тогда я увидела его.

Он шел по дорожке к нашему дому, как будто так и должно было быть. Как будто он не появлялся в моей жизни дважды за последнюю неделю, чтобы снова ее перевернуть.

Итан. В темных джинсах и простой белой футболке, которая так откровенно облегала его торс. В руках он держал дорогую бутылку вина и небольшой букет пионов — мамины любимые цветы.

Все во мне замерло. Юнос застыл с лопатой в руках, его лицо вытянулось. Луиза тихо ахнула.

— Доброе утро, — его голос был спокоен и развязан, будто он заходил к нам каждое воскресенье. Он направился прямо к моей маме, которая вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук.

— Итан? — на ее лице отразилось изумление, но не неприязнь. Никогда. Она всегда его любила. — Боже мой, какая неожиданность!

— Миссис Рейнольдс, — он улыбнулся ей той самой улыбкой, которая раньше заставляла мое сердце таять, а теперь лишь вызывала тошноту. — Я был по делам неподалеку и вспомнил, как вы любите пионы. Решил завезти. Не мог пройти мимо.

Вранье. Наглое, беспардонное вранье. Он специально приехал сюда.

— Какая прелесть! — мама взяла цветы, явно растроганная. — Заходи, пожалуйста! Мы как раз завтракаем... вернее, уже обедаем. Угостишься чем-нибудь?

— С удовольствием, — его взгляд скользнул по мне, быстрый, как удар кинжала, и так же точный.

Он прошел в дом, и атмосфера в саду мгновенно изменилась. Воздух стал густым и тяжелым, как перед грозой.

— Что он здесь делает? — прошипела я, обращаясь к Юносу.

— Я не знаю! — его ответ прозвучал слишком поспешно и громко. — Клянусь, я не знаю!

Луиза молча сжала мою руку. Ее ладонь была холодной.

Мы вернулись в дом. Итан сидел на кухне с моими родителями, попивая кофе и ведя непринужденную беседу о виноделии и последних городских новостях. Он был очарователен, учтив, идеален. Настоящий джентльмен. Та картинка, которую он так мастерски умел создавать для посторонних.

Я села напротив, не в силах есть, чувствуя, как его присутствие заполняет собой все пространство. Он не смотрел на меня прямо, но я чувствовала каждый его взгляд, как физическое прикосновение.

— Алия, как проходит твоя подготовка к экзаменам? — Мама пыталась завести непринужденную беседу, раскладывая по тарелкам свое картофельное пюре. — Это уже так скоро...

Я выдавила из себя подобие улыбки, хотя внутри все сгорало.

— На неделе я отправила финальный вариант чертежа. Мне должны совсем скоро прислать ответ, поеду я в Торонто или нет.

— В Торонто? — Мама всплеснула руками. — Это же замечательно! Такая стажировка...

— Это не стажировка, мам. Это конкурс. Очень серьезный. — Я почувствовала, как на мне загорается взгляд. Не мамы. Я медленно перевела глаза на Итана.

Он не изменился в лице. Ни единой мышцей. Только его пальцы, обхватывающие чашку с кофе, на мгновение замерли. Но этого было достаточно.

— Это надолго? — спросил он своим ровным, бесстрастным тоном.

— Проект может занять до полугода, — сказала я, намеренно сладко улыбаясь. — Если пройду. Но Майк говорит, что у меня все шансы. Он вообще считает, что мне стоит рассмотреть предложения в Торонто на постоянной основе.

Я назвала его имя намеренно. И увидела — нет, не вспышку в глазах Итана, а едва заметное напряжение в его челюсти. Так едва заметное, что никто другой, кроме меня, никогда бы не заметил.

— Поздравляю, — произнес он, и его голос был все так же ровен и холоден. — Торонто... перспективный город.

И в этот момент раздался звонок в дверь. Идеально.

— Это, наверное, Майк! — я вскочила с места с такой легкостью, которой не чувствовала. — Я пригласила его на обед еще утром. Вы же не против?

Я не смотрела на Итана, но чувствовала его взгляд на своей спине, тяжелый и пронзительный.

Когда я вернулась в кухню с Майком, Итан все еще сидел за столом. Он смотрел на нас — нет, он изучал нас. Его поза была расслабленной, одна рука лежала на столе, другой он медленно вращал свою чашку.

— Майк, ты знаком с Итаном Харрисом? — сказала я, и мой голос прозвучал нарочито легко. — Старый друг нашей семьи.

Майк, добродушный и ничего не подозревающий, протянул руку.

— Конечно, знаменитый Харрис, сын своего отца! Кажется, мы виделись в ресторане? Приятно снова видеть и познакомиться лично.

Итан медленно поднялся. Его движения были плавными, полными скрытой силы. Он пожал руку Майку коротким, твердым движением.

— Ньюман. — Всего одно слово. Без эмоций. Без приветствия.

— Итан как раз уже уходит, — сказала я, все еще улыбаясь. — Дела.

— Да, — сказал Итан, его глаза встретились с моими. В них не было ни гнева, ни боли. Только ледяная, бездонная глубина, в которой тонули все мои попытки его задеть. — Мне пора. Не смею больше отвлекать вас от... семейного обеда.

Он попрощался с моими родителями с той же безупречной учтивостью, кивнул Юносу и Луизе. Проходя мимо меня, он остановился на секунду.

— Алия, — произнес он так тихо, что только я могла услышать. Его дыхание коснулось моей щеки, и по спине пробежали мурашки. — Хорошо сыграно.

И он ушел. Не сбежал. Не хлопнул дверью. Он просто удалился с холодным достоинством, оставив меня с горьким осадком на душе. Я пыталась вывести его на эмоции, спровоцировать, заставить сорваться. Но он не дал мне этого удовольствия. Вместо этого он показал мне, что все еще знает меня лучше, чем кто-либо. И что наша игра далеко не окончена.

Обед после ухода Итана превратился в подобие странного, затянувшегося ритуала. Я сидела, улыбалась Майку, кивала его рассказам о новых проектах его фирмы, о том, как его коллега купил дом в пригороде и теперь борется с плесенью в подвале. Я даже попробовала мамино картофельное пюре — оно было воздушным, таяло во рту, но на вкус напоминало пепел.

Самое интересное уже случилось. Тот короткий, напряженный поединок взглядов с Итаном. Тихий выдох его колких слов, который все еще жёг щёку. Все остальное было просто фоном, белым шумом.

Майк был мил. Он шутил, мои родители смеялись, Луиза пыталась меня вовлечь в разговор, а Юнос, наконец расслабившись, рассказывал забавные рабочие истории из университета. Но я чувствовала себя так, будто наблюдаю за всем этим через толстое стекло. Я видела, как двигаются их губы, слышала звуки, но смысл до меня не доходил.

Мое сознание было там, за дверью, с тем, кто только что ушел. Оно анализировало каждую его реакцию — вернее, отсутствие таковой. Этот его ледяной контроль сводил меня с ума. Почему он не вышел из себя? Почему не показал хоть что-то? Эта мысль грызла меня изнутри, делая все происходящее за столом невыносимо пресным.

— ...а потом он понял, что купил не те обои! — Майк закончил свою историю, и за столом раздался веселый смех.

Я заставила свои губы растянуться в улыбку.— Да уж, — сказала я, и мой голос прозвучал плоским и чужим. — Забавно.

Майк посмотрел на меня с легкой тенью озадаченности, но затем снова улыбнулся. Он был слишком добр, чтобы заподозрить что-то не то. Он видел лишь мою улыбку, а не тихую бурю за ней.

Я отодвинула тарелку.— Вкусно, мам, спасибо. Я, пожалуй, пойду прилягу. Голова немного болит.

Это была не совсем ложь. Голова и правда гудела от напряжения и невысказанных слов. От игры, в которой я только что проиграла, даже не поняв, по каким правилам она шла.

Поднимаясь по лестнице, я поняла одну вещь: пока Итан был где-то там, в моем городе, дыша одним со мной воздухом, ни один обед, ни одна улыбка и ни один «добрый» Майк не могли принести мне покоя. Он снова стал центром моего внутреннего урагана. И самое ужасное было в том, что какая-то часть меня... не хотела, чтобы это прекращалось.

Неделя после того воскресного обеда тянулась, как густая смола. Каждый день я проверяла почту, ожидая ответа из Торонто, и каждый раз, не находя его, чувствовала странную смесь разочарования и облегчения. Мысли об Итане были навязчивым фоном ко всему, что я делала. Его маска бесстрастия, его ледяной контроль... Это сводило с ума сильнее, чем любая бы его ярость.

В четверг вечером раздался звонок в дверь. Я вздрогнула, сердце на секунду замерло в иррациональном ожидании. Но за дверью стоял Майк. Не с цветами, не с кофе. С деловым портфелем и странным блеском в глазах.

— Привет, — он улыбнулся, но это была не его обычная, солнечная улыбка. Она была более... собранной. — Можно?

— Конечно, — я впустила его, озадаченная.

Он прошел в гостиную, сел на диван и достал из портфеля не чертежи, а распечатанные брошюры и карту Торонто.

— Слушай, я тут подумал, — он разложил бумаги на журнальном столике. — Сидеть и ждать ответа из университета — это пытка. Ты вся на нервах. Так нельзя.

Я смотрела на него, не понимая.

— Поэтому я предлагаю махнуть в Торонто на выходные. Прямо завтра. — Он посмотрел на меня исподлобья. Его слегка вьющиеся волосы делали из него мальчишку. — Я все организовал. Забронировал отель, купил билеты на поезд. Мы можем съездить в университет, просто прогуляться по кампусу, почувствовать атмосферу. Посмотреть несколько районов, где могли бы снять квартиру. Без обязательств. Без давления. Просто... посмотреть на твое возможное будущее. Как друзья.

Я застыла, глядя на разложенные передо мной карты. Это было не романтическое предложение. Это был тактический ход. Умный, проницательный и невероятно добрый. Он не пытался привязать меня к себе. Он предлагал мне крылья.

«Просто как друзья». Эти слова были спасательным кругом и приговором одновременно.

— Майк, я... — я попыталась найти возражение, но слова застряли в горле. Это был идеальный шанс. Шанс убежать от всей этой боли, от навязчивого присутствия Итана, от собственных противоречивых чувств. Увидеть жизнь, в которой есть только работа, новые горизонты и спокойный, надежный друг рядом.

Но мысль об отъезде, о том, чтобы повернуться спиной к этому городу, где где-то ходил Итан, вызывала в груди физическую боль. Это было похоже на предательство самой себя. Предательство той части меня, которая, несмотря ни на что, все еще хотела остаться и сражаться. Или сгореть.

— Я не могу принять такое предложение, — наконец выдохнула я. — Это слишком много. Ты не должен...

— Я не «должен», — мягко прервал он меня. — Я хочу. Я вижу, как ты измучена, Алия. И я думаю, тебе нужно увидеть, что там, за горизонтом. Не на картинках, а вживую. Чтобы твой выбор был осознанным. А не продиктованным... — он запнулся, подбирая слова, — ...текущими обстоятельствами.

Он все понимал. Возможно, не все детали, но суть — он видел борьбу внутри меня.

Я посмотрела на карту Торонто. На фотографии кампуса, такого современного и чужого. Я представила себя там. Без истории. Без призраков. С чистым листом.

А потом представила лицо Итана. Его взгляд в последнюю секунду перед уходом. «Хорошо сыграно».

Что, если это была не игра? Что, если это была наша единственная, уродливая и искаженная правда?

— Хорошо, — сказала я, и мой голос прозвучал хрипло. — Давай поедем.

Майк широко улыбнулся, на этот раз по-настоящему, словно не веря своим ушам..

— Отлично! Поезд уходит завтра в восемь утра. Я заеду за тобой в семь.

Он ушел, оставив меня наедине с картами и брошюрами. Я провела пальцем по контуру озера Онтарио на карте. Побег. Всего на два дня. Всего лишь посмотреть.

Но я знала, что это будет не просто поездка. Это был тест. Тест на прочность моего решения жить дальше. И тест на силу тех уз, что так прочно держали меня здесь, в городе, где жил Итан Харрис.

После ухода Майка я не находила себе места. Брошюры о Торонто лежали на столе, как обвинение. Я пыталась собрать вещи, но мысли путались. Поездка казалась одновременно спасением и предательством.

Спасительным звонком стал стук в дверь. На пороге стояла Луиза, но не сияющая и болтливая, а какая-то... смятая. В спортивном костюме, волосы собранны кое-как, в руках – пакет с двумя банками крафтового пива.

– Не говори, что занята, – бросила она, проходя внутрь. – Я вижу по твоим глазам, что ты не занята ничем полезным. Ты варишься. А я пришла твою кастрюлю помешать.

Она протянула мне одну из банок. Я взяла ее, чувствуя холодок алюминия на ладони.

– Что случилось? – спросила я, откручивая крышку.

– Сначала ты, – Луиза устроилась на диване, поджав ноги, и пристально посмотрела на меня. – Майк только что был. От него волнами исходит какая-то... решимость. И он что-то сказал про поезд. Я не особо поняла, просто почувствовала атмосферу. Вы что, сбегаете?

Я тяжело вздохнула и села рядом. С Луизой врать было бесполезно.

– Не сбегаем. Едем в Торонто. На выходные. Посмотреть университет и район.

Луиза присвистнула.– Вау. Серьезный ход со стороны мистера Ньюмана. Подбросить тебя к месту твоей будущей жизни, чтобы ты сама все прочувствовала и при этом быть рядом с тобой. Умно. Чертовски умно. – Она сделала большой глоток пива. – И чертовски прозрачно. Он пытается тебя спасти, Ли. От самой себя.

– Я знаю, – тихо сказала я, глядя на пузырьки в своей банке.

– И что ты чувствуешь по этому поводу? – ее голос стал мягче. – Потому что я вижу не радость первооткрывателя, а лицо человека, которого ведут на эшафот.

Я закрыла глаза. С Луизой можно было не притворяться.

– Я не знаю, Лу. Я не знаю, чего хочу. Одна часть меня кричит, что это шанс. Начать все с чистого листа. Без... без всей этой боли. А другая...

– Другая часть все еще хочет к нему, – закончила она за меня, без осуждения. – К этому ядовитому, холодному засранцу, который три года назад разбил тебя в дребезги и который теперь решил поиграть в кошки-мышки.

– Он не играет! – вырвалось у меня с неожиданной горячностью. – Он... он просто есть. И его присутствие здесь, в городе, его взгляды... это как рана, которая постоянно саднится. И я не знаю, хочу я, чтобы она зажила, или хочу снова ее растравлять.

Луиза помолчала, обдумывая мои слова.– Понимаешь, что это ненормально, да? Здоровые отношения так не выглядят. Они не должны причинять такую боль.

– А у тебя с Юносом все здорово? – резко спросила я, почувствовав укол защитной агрессии. – Идеальные картинки в соцсетях, планы на круиз? А почему тогда ты здесь, в пятницу вечером, одна, с пивом и с лицом, как после похорон?

Она отвела взгляд, и ее уверенность куда-то испарилась.

– Потому что с Юносом творится что-то непонятное, – тихо призналась она. – Он не в себе. Последние дни... он как сжатая пружина. Вздрагивает, когда звонит телефон. Замыкается в себе. Вчера я застала его, он сидел в темноте и просто смотрел в стену. Я спросила, что случилось, а он на меня прикрикнул. Юнос! На меня!

В ее голосе послышались слезы. Я положила руку ей на колено.

– Может, работа? Дела у него там?

– Это не работа, разве может случиться что-то настолько ужасного у преподавателя математики? – она покачала головой. – Это что-то личное. Что-то старое. И я почти уверена, что это как-то связано с тобой и... с Итаном.

Легкая дрожь пробежала по моей спине.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он стал таким после того дня, когда Итан появился на дне рождении! – выпалила она. – Итан что-то сказал ему? Или ты? Что происходит между вами тремя? Я чувствую, что хожу по минному полю, но не вижу мин!

Я сжала банку так, что алюминий подал хрустящий звук. Поездка в Торонто, метания между Майком и Итаном, а теперь еще и странное поведение брата... Все это сплеталось в один тугой узел. И я с ужасом понимала, что разрезать его – значит, скорее всего, причинить боль всем, включая себя.

– Я не знаю, Лу, – честно сказала я. – Но, кажется, ты права. Это минное поле. И кто-то уже начал наступать на мины. Возможно, это Юнос.

Луиза смотрела на меня с тревогой и бессилием.

– Так что ты будешь делать?

Я перевела взгляд на брошюры о Торонто, лежащие на столе. Побег. Всего на два дня.

– Сначала я поеду в Торонто, – сказала я, и в голосе прозвучала решимость, которой я не чувствовала. – А потом... потом я поговорю с братом.

Луиза медленно кивнула.

– Хорошо. – Она допила свое пиво и встала. – Тогда удачи в Торонто. Надейся, что тот воздух поможет тебе протрезветь. А я... я попробую еще раз поговорить с моим загадочным бойфрендом.

Проводив ее, я осталась стоять посреди комнаты. Обещание, которое я только что дала, висело в воздухе тяжелым грузом. Правда. Какая бы она ни была, она ждала меня здесь, по возвращении. И часть меня с ужасом понимала, что, возможно, я еду в Торонто не для того, чтобы убежать от своей прежней жизни, а для того, чтобы набраться смелости вернуться и встретить ее лицом к лицу.