Глава восьмая

- Расскажи мне о своем муже Раме, - говорит Рей, когда мы едем к складу. - И о дочери Лалите. Просьба меня удивляет: - Это было давно. - Но ведь ты все помнишь? - Да, - я минуту сижу молча. - Когда мы встретились, мне было почти двадцать. В нашу часть Индии, которая сейчас называется Раджастан, три-четыре раза в год наезжали купцы. Мы жили между пустыней и джунглями. Купцы продавали нам шляпы для защиты от солнца и настои трав, чтобы избавиться от насекомых. Рама был сыном одного из таких купцов. Я впервые увидела его у реки, которая протекала рядом с нашей деревней. Он учил ребенка запускать воздушного змея. В те времена у нас были змеи. Это мы их изобрели, а не китайцы. - Я качаю головой. - Когда я его увидела, я сразу все поняла. Рей знает ответ, но все равно спрашивает, чтобы в свете того, что случилось на пляже, сделать акцент на моей человечности. - Что поняла? - Что люблю его. - Я улыбаюсь своим воспоминаниям. - Он был назван в честь более ранней инкарнации бога Вишну - восьмого аватара, или инкарнации бога. Бог Рама был женат на богине Сите. Предполагалось, что Кришна был девятым аватаром. Я поклонялась богу Вишну с самого рождения. Может быть, поэтому мне довелось увидеться с Кришной. Во всяком случае, ты видишь, как наши с Рамой имена были связаны. Наверное, наш союз был предопределен. Рама во многих отношениях был похож на тебя. Был спокойным, надолго задумывался. - Я оглядываюсь на него. - У него даже были твои глаза. - Они были такими же? - Они не выглядели так же. Но они были такими же. Понимаешь? - Да. Расскажи мне о Лалите. - Лалита - это тоже одно из имен богини. Оно означает «та, кто играет». Она была шалуньей, как только появилась из моей утробы. В десять месяцев она уже выбиралась из колыбели и попеременно ползла и шла до самой реки. - Я усмехаюсь. - Помню, однажды я нашла ее со змеей в одной из маленьких лодок, принадлежавших нашим людям. К счастью, змея спала. Она была ядовитая. Я помню, как я испугалась. - Я вздыхаю. - Я была тогда совсем другой, ты бы меня не узнал. - Я бы хотел знать тебя тогдашней. Его замечание доброе - он хотел, чтобы оно было добрым, но оно все равно ранит. Мои пальцы беспокойно перебирают руль. - Я бы много чего хотела, - шепчу я. - Ты веришь в реинкарнацию? - вдруг спрашивает он. - Почему ты спрашиваешь? - Просто любопытно. Веришь? Я задумываюсь: - Кришна сказал, что это реальность. Оглядываясь назад, я верю, что он всегда говорил правду. Но я с ним никогда об этом не говорила. Я с ним почти вообще не говорила. Если реинкарнация реальна, то что будет с нами? Мы эволюционируем в бога? Или стоим на месте, потому что отказываемся умирать? - Я сама себе часто задавала эти вопросы. И я не знала ответов. - Можешь ли ты ответить хотя бы на один? - Какой? - спрашиваю я. - Ты боишься? Я тянусь и беру его за руку: - Я не боюсь смерти для себя. - Но зачем тогда вообще ее бояться? Если ты веришь Кришне, то ты должна верить, что смерти нет. Я натянуто улыбаюсь: - Ты сегодня прямо философ. Он улыбается: - Не волнуйся. Я не думаю о самоубийстве. Я просто подумал, что нам надо увидеть более широкую картину. Я сжимаю его ладонь и выпускаю ее. - Я думаю, Кришна видел всю жизнь просто как движущиеся картинки, спроектированные на огромный экран. В этом мире его ничто не страшило. Даже когда его подруга Радха была в моих руках, он не утратил своей безмятежности. Рей кивает: - Хотел бы я иметь такую умиротворенность. - Да. Я тоже. Он трогает рукой мои длинные волосы: - Ты думаешь, я - Рама? У меня перехватывает дыхание. На глаза наворачиваются слезы. Я еле слышно говорю: - Я не понимаю. - Понимаешь. Я пришел за тобой? У меня по лицу бегут слезы. Им пять тысяч лет. Я понимаю их. После того как Якша меня изменил, я больше никогда не видела ни мужа, ни дочери. Как же я ненавидела его за то, что он сделал со мной. Однако, не став вампиром, я бы никогда не встретилась с Реем. Но в ответ на его вопросы я только качаю головой. - Я не знаю, - говорю я. - Сита... - Когда я встретила тебя, - прерываю я его, - я почувствовала, словно это Кришна привел меня к тебе. - Я беру его ладонь и прикладываю к своей щеке. - Ты на ощупь, как Рама. И пахнешь, как он. Он придвигается и шепчет мне в ухо: - Ты замечательная. - Ты удивительный. Он смахивает мне слезы: - Кришну всегда рисуют синим. Я помню, как ты объясняла, что это символически. Что он такой же бездонный, как синее небо. Но иногда, когда ты лежишь рядом, я вижу его во сне. И тогда у него всегда синие глаза, как горящие звезды. - Он делает паузу. - Ты когда-нибудь видела такой сон? Я киваю: - Расскажи мне. - Может, позже. - Хорошо. Но ведь твой муж умер до того, как мог бы встретиться с Кришной? - Да. - Значит, я не могу вспоминать свою прошлую жизнь? - Не знаю. Думаю, что нет. Рей откидывается на свое сиденье и явно разочарован. Он как бы между делом добавляет. - Мне никогда не снится кровь. А тебе? Часто, думаю я. Может, когда-то, пять тысяч лет тому назад, у нас было больше общего. Но я лгу ему, хотя терпеть не могу лгать тем, кого люблю. Хотя пообещала себе и ему, что прекращу лгать. - Нет, - говорю я. - Никогда. Мы останавливаемся в двух кварталах от склада - серого прямоугольного сооружения длиной с футбольное поле и высотой с маяк. Но никакого света изнутри не проникает. Снаружи здание - это гниющее дерево, трухлявая штукатурка и стеклянные панели, заросшие таким слоем пыли, что из них можно было бы строить стены угольных забоев. Вокруг стоит высокий забор, затянутый сверху колючей проволокой - нужная штука, чтобы подвешивать свежие трупы. Но правда, обитатели здания достаточно хитры, чтобы этого не делать, хотя их хитрости тоже хватает не намного. Даже издалека я чувствую смрад разлагающихся внутри здания тел и понимаю, что полиция и ФБР серьезно недооценивают масштабы криминальной волны с жестокими убийствами, прокатившимися недавно по Лос-Анджелесу. Из здания доносится также запах якшини, этих змей из черного склепа Вселенной. По моим подсчетам, внутри находится дюжина вампиров. Но там ли Эдди? И как много его напарников сейчас разгуливает по улицам? Вдоль забора бегают злобные собаки. Они хорошо откормлены. - У тебя есть план? - спрашивает Рей. - Всегда. - Я хочу в него вписаться. Я киваю: - Ты должен осознавать степень опасности. - Мне для этого надо только посмотреться в зеркало, сестричка. Я улыбаюсь: - Мы должны сжечь это здание вместе со всеми его обитателями. Понадобится очень много бензина, так что единственная возможность его добыть - это украсть пару бензовозов с ближайшего нефтеперегонного завода. - С нашим располагающим видом и мастерским кусанием это будет не трудно. - Конечно. Трудно будет поставить автоцистерны в противоположных концах здания и поджечь их. В первую очередь нам надо прорубить забор, чтобы въехать без помех, а для этого придется тихо убить всех собак. Но думаю, я смогу это сделать отсюда из одной из моих винтовок с глушителем. Рей морщится: - Это необходимо? - Да. Лучше несколько мертвых собак, чем гибель человечества. Главное в том, что мы должны атаковать после рассвета, когда они все вернутся и будут сонными. Это касается и нашей призовой мишени - Эдди. - В это время я и сам люблю поспать, - замечает Рей. Я говорю со всей серьезностью: - Тебе надо сохранить силу, когда солнце будет стоять в небе, и вести одну из цистерн. Я знаю, что тебе это будет нелегко. Но если все пройдет нормально, ты сразу же сможешь отдохнуть. Он кивает: - Просто, как съесть кусок пирожного. - Нет. Как поджарить Аляску. - Я оценивающе оглядываю здание и киваю. - Они сгорят. Но это напускная уверенность. Когда прошлой ночью я вгляделась в глаза Эдди, он казался безумным, но и сообразительным. Меня тревожит легкость, с какой мы нашли его и его людей. Все похоже на то, что будет блокбастер с убийствами. Но непонятно, кто задумал это шоу. Пойдет ли это прямо на первые страницы «Лос-Анджелес Таймс». Или останется на пленке - в личной коллекции Эдди.