Глава 4.3. Скорбь

Серые облака затянули небо, дело шло к дождю. Несколько человек выносили длинный чёрный гроб из особняка, однако до конца из монархистов никто не верил в такие перемены. Соболезнования сыпались лишь от людей незнакомых, а близкие Виктории оставались молчаливы. Она вышла на улицу, накрыв плечи чёрной шалью. Лицо её от света скрыли чёрные очки и зонт с широкими полями.

Чёрный гроб погрузили под землю в пугающей тишине. Княжна смиренно выдержала всю процессию похорон и не проронила ни слезинки. Возможно, горечи в ней действительно не было, потому как это не свойственно вампирам вроде неё – за её триста лет потерь было просто не счесть, да и старику уже было достаточно, однако отчего-то на сердце тяжесть. На прямых ногах она проследовала до своей кареты и на секунду замерла, сжав в руках подол своего платья.

Лизавета вывела её из транса, коснувшись плеча кончиками пальцев.

- Вы как? – поинтересовалась она.

Фигура Виктории покачнулась. Казалось, она вот-вот свалится с ног, и Лизавета подхватила её под руки, оттащив к узкой лавке.

- o mój Boże ! – воскликнула Дарья, подходя к ним. – Дорогая, полуденный свет вреден для Вашей кожи. Вам дурно?

Но Виктория замотала головой, намекая на то, что сейчас она в полном порядке. Тогда Дарья села рядом с ней и поправила своё платье.

- Не стыдитесь, поделитесь с нами, - добавила Лизавета всё таким же звонким голосом.

- Поверьте, Лизавета, Вы последняя, с кем я бы поделилась!

- Вы разбиваете мне сердце, - произнесла наигранно дворянка и театрально положила руку на лоб, словно теряет сознание.

- По крайней мере, если Вы откроетесь нам, Вам станет в разы легче.

- Не поймите меня неправильно, я не испытываю больших переживаний касаемо дедушки, просто... это всё моя вина, - она закрыла лицо руками, её шея и руки покраснели, покрываясь сыпью.

- Что Вы такое говорите? – воскликнула Дарья.

- А я знала, что это Вы его так!

- Лизавета!

- Нет, я и пальцем его не тронула. Глупо повелась, привела в дом анархистку. Какой позор! - прошептала Виктория, дабы её никто не услышал.

- Что? Вы их видели?

- Одну. Я приняла её себе во служение, хотела дать шанс сиротке, а она предала моё доверие и вонзила клинок в горло моего деда.

- Вы ни в чём не виноваты, - произнесла твёрдо Дарья. – Виноваты только анархисты, раз пошли на такую дерзость, и они обязательно заплатят за всё своей головой.

Лизавета порывисто обняла Викторию, сжав её маленькую фигурку в своих руках, выражая немой жест поддержки, но в ответ она лишь жалобно прошептала:

- Что теперь будет?

- Это я хотела спросить у Вас, Виктория Станиславовна, - с тем, как к ней подошла Софья Денисовна, княжна наскоро поднялась, скидывая с себя руки Лизаветы, и поправила платье, взглянув на неё со всем свойственным ей холодом.

- Кто-то должен занять его место в нашей иерархии.

- Считаете, род Овчинниковых был бы достоен достичь вершины? В таком случае вынуждена Вам отказать. Пока я жива, во главе вампиров продолжит стоять мой род, и всё на том.

- Не сочтите за грубость, Вы остались единственным представителем рода, к тому же у Вас более нет поддержки мужчины. Поймите, мы ничуть Вас не принизим из уважения к заслугам Вашего покойного дедушки. Вам надобно задуматься об отдыхе.

- Действительно? Если Вы остаётесь при мнении, что для власти нужен мужчина, я докажу Вам обратное. Не беспокойтесь обо мне, лучше следите за своими делами. Кажется, Вы ещё не нашли тех радикалов?

- С этим я управлюсь. Виктория Станиславовна, ну как Вы одна решили справляться?

- Как и всегда, без чужой помощи, тем более Вашей, - нахмурившись, она резко повернулась в сторону своей кареты, а Лизавета засеменила за ней, на ходу поймав её ручку.

- Нельзя не признать Вашу правоту, Софья Денисовна, благодарим за наставление. Будем вынуждены не воспользоваться им, - и Дарья сделала реверанс, направившись за Викторией.

Ангелина еле открыла глаза и взглянула на родные стены. Она приподнялась на локтях и сразу закашлялась от сухости во рту. Дом подарил чувство безопасности, сердце в груди забилось, дыхание перехватило. Следом пришло осознание того, что она натворила, а за ним и всплыли воспоминания. Она подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение, касаясь шрама на шее кончиками холодных пальцев.

Дверь скрипнула. В проходе появился Глеб Дмитриевич. Радость встречи и удивление мгновенно сменились злостью. Это он обрёк её на эти мучения. Стремглав девушка бросилась к нему и вцепилась в ворот, со злостью проговорив:

- Как Вы посмели? – всё, что смогла выговорить она со всей ненавистью, но Глеб схватил её за запястья и оттолкнул.

- Вы не рады видеть меня?

- Я презираю Вас!

- Вы ведь сами пошли на это, согласились с моим планом, а теперь считаете меня виноватым? Это Вы придержите коней. Я не собираюсь вешать на себя убийство, которое совершили Вы, - он отшатнулся, дабы Ангелина не успела отвесить пощёчину. - Но признаю, я был не прав, когда отправил Вас. Прошу меня простить. Вы ведь знаете, что всё, что я делаю, ради Вашей безопасности, которую доверил мне Владимир. Что бы не происходило в том особняке, было под моим контролем, Вы зря переживали, - он говорил так уверенно, что Ангелина перестала трястись от злости, внимая ему. Его руки легли ей на плечи, пальцами он перебирал пряди её волос.

- Это подло! Вы оставили меня там, одну с вампирами, сбросили всю грязную работу!

- Ну-ну, я ведь спас Вас. Как я мог спасти ту, которой желал смерти?

И Ангелина прижалась к его плечу, заплакав навзрыд. Она сжала края его рубашки на плечах, чуть не падая с ног.

- Вы можете доверять мне, теперь всё хорошо, - прошептал Глеб, и она подняла на него своё ангельское заплаканное лицо, всхлипывая и еле сдерживаясь эту секунду.

- Я так ждала этой встречи, здесь... - еле слышно проговорила она. Их взгляды застыли друг на друге.

Глеб осторожно наклонился и коснулся её губ своими в еле ощутимом поцелуе. Ангелина зарделась и опустила глаза, на миг застыв, дабы задержать мгновение, но с осознанием тут же отстранилась и отбежала, вырываясь из его рук. Она отвернулась к окну и обхватила себя руками.

Граф смотрел на неё со смиренным ожиданием, не видя дерзости в своём порыве и вины совсем не ощущая.

- Прошу меня простить, я хочу побыть одна! Уходите!

Деревянная дверь скрипнула и хлопнула. Только так она поняла, что Глеб так запросто ушёл по первой же её просьбе, не собираясь ожидать перемены её решения. Это льстило не меньше.