Пусть август

 Смотри, осторожней. Не суйся на глубину. Шагай между кочёк светлой тропинкой тонкой. Пусть август вплетает в волосы рыжину и учится выть смешным молодым волчонком. Пусть ночь не пугает тёмным своим крылом, тебя научу смотреть в темноту любую... Трусихи и трусы меня называли злом, но есть и такие, кто числили за святую. Болотною ведьмой иные меня зовут, способной накликать хвори, кошмары, беды...Шагай осторожней. Бывает опасно тут,А мне так о многом нужно тебе поведать.

Твой август вплетает в волосы рыжину и учится выть волчонком на тонкий месяц. Садись со мной рядом. Не бойся, не прокляну. Ты послана мне – стихии уравновесить. Ток магии в венах я слышу издалека, он бьётся дрожаще на бледных твоих запястьях. Ты – дочка русалки и глупого рыбака, считавшего будто, попавшись в простые снасти, русалка забудет про море и отчий дом да голос отдаст, ходить по земле желая...Дурак был отец твой. Теперь он на дне морском,И мать твоя рядом. Такая вот сказка злая.

Ты – дочка русалки, и можешь ходить по дну, дышать под водою и песней зазвать любого. Но август вплетает в волосы рыжину и маленьким волком забавно на месяц воет... А время идёт, бегут непростые дни. Садись со мной рядом, и только не бойся. Слушай: ты – дочь человека, и место твоё – с людьми. Ты – дочь человека и можешь ходить по суше. Пусть мир не пугает шумом и суетой, тебя научу колдовать и со всем справляться...Тебя обучу науке своей простой:Быть злом для одних, другим же святой казаться.

Шагай осторожней. Порою бывает грань почти незаметной, жутко неразличимой... Чужих берегись, такой осторожной стань, что пусть и не видят, когда ты проходишь мимо. Ток магии в венах – проклятье твоё и дар, и если лечить однажды решишь весною: снимая им порчу, сбивая их детям жар, к крыльцу или входу не вздумай вставать спиною. Не верь их «спасибо» и платы не нужно брать, молчи обо мне, и матери, и уменьях...Такие, как мы, – растопка для их костра,Горящего в церкви которое воскресенье.

Болотные ведьмы умеют смотреть вперёд: придут и за мной, едва лишь зима начнётся, как только меж кочек сложится крепкий лёд, который не сможет прогреться неярким солнцем... Тебя не найдут. Шагать по твоим следам – гиблейшее дело: устанут уже под вечер. Садись ко мне ближе. Я всё тебе передам, я всё расскажу – а после уйду навечно. Церковный костёр взметнётся болотной тьмой, и воем волчицы, и запахом резким тины...Пусть август целует волосы рыжиной –Успеют ещёпобыть,как мои,седыми.