Глава V. «Всё, что осталось.»

Для лучшего погружения в атмосферу главы, рекомендую к прослушиванию:

Ólafur Arnalds – “re:member”Jóhann Jóhannsson – из "The Theory of Everything."Thomas Bergersen – New Life ________________________________________________

«Ты не можешь убить солнце.Но ты можешь запереть его в темнице.И тогда оно будет гореть — в ярости.»— неизвестный автор________________________________________________

АДЕЛИН.

Он продал меня.

Он, мой отец.Он, король.

Тот, кто раньше поднимал меня на руки, называл своим светом, гладил по волосам, когда я засыпала на коленях матери.Тот, кто поцеловал меня в лоб в ту ночь, самую первую после похорон, прошептал:«Ты всё, что у меня осталось.»

Он солгал.Слова рассыпались, как снег на горячем мраморе.

Он умер вместе с ней.А может, и раньше. Может, когда мать впервые закашлялась кровью в подушку, он понял, что без неё не сможет, и начал гаснуть.Медленно. Поступательно. Молча.

Мне было четырнадцать.С тех пор прошло три года.Три года одиночества, тишины, пустых коридоров и завядших садов.

Всё, что я любила, умирало вместе с ней.Королевство, в котором пели птицы и танцевали в платьях придворные дамы, стало тусклым, как гобелены в траурных лентах.

Я не была слепа. Я слышала.Слуги шептались.«Снова нашли девушку в лесу… без капли крови.»«Говорят, у моста нашли ребёнка. Только туфелька осталась…»

Сначала я затыкала уши.Потом пыталась отрицать.Но однажды вышла из своих покоев слишком рано и увидела, как солдаты тащили тело — скрюченное, мраморно-белое, с выцветшими губами.

Я знала.Монстры реальны.И они живут рядом.

Селиния спасала меня.Те редкие недели, когда она приезжала, приносили запах её духов, персиков и миндаля, и детский смех. Мы снова становились девочками — на время. Я плела ей косы, она рассказывала ужасные байки о вампирах, а я притворялась, что не верю.

Но внутри... внутри всё сжималось.

Потому что кое-что было по-настоящему страшным.

Каждый год, на мои день рождения —всегда в одно и то же утро, всегда на рассвете —на моём подоконнике появлялись белые цветы.

Белоснежные, почти светящиеся, влажные от росы.Не букет.Один.Одинокий.

На пятнадцатый день рождения — лилия.На шестнадцатый — морозник.На семнадцатый — лунная орхидея.

Я всегда просыпалась до рассвета.Смотрела, как небо из серого становится персиковым, и ждала.И каждый раз находила цветок.

Сначала я думала, это мама, ну..когда она была живой.Потом — что отец всё же не совсем забыл обо мне и продолжает традицию мамы.

Но отца не было со мной.И мамы тоже больше не было.А больше — некому.

Теперь мне почти восемнадцать.И я просыпаюсь в холодном поту, как тогда — когда мне было семь, и я впервые услышала легенду о графе Ле Гри.

— Он пьёт кровь из бокалов, — шептала Селиния, — и может заморозить сердце одним взглядом.— Его нельзя увидеть в зеркале, — добавляла я, жмурясь. — И он убил свою невесту в первую брачную ночь.

Мы хихикали тогда.Прятались под одеялом.Рисовали на подушках когти и клыки.

Но теперь — не смешно.

Теперь это реальность.

Лорд Ле Гри.Вампир. Легенда.Мужчина, которого я никогда не видела, но которого мне назначили в мужья.

Без объяснений.Без слов.Без защиты.

Узнала я об этом только за день.

♫ ♫ ♫

Я вошла в тронный зал — впервые за месяцы — по зову отца.Он сидел с прямой спиной, с пустыми глазами.Как статуя.Как тень.

— Ты выйдешь за него.— Кого? — я не сразу поняла.— За лорда Ле Гри. Он предложил союз. И я согласился.

Словно удар.Словно плеть по коже.

— Ты… отдал меня? — мой голос дрожал.— Это — решение короны.

Решение короны.Решение отца.Решение мужчины, который когда-то говорил, что будет бороться за меня до последнего вздоха, который говорил, что даже не выдаст меня замуж а оставит меня навсегда с ними, с мамой и папой, а мама смеялась и говорила, что он не сможет удержать меня если я захочу выйти замуж, на что в ответ он корчил гримасу. Он теперь не такой. Я давно не видела его таким. Это.. так больно.

Я знала, что когда-нибудь мне придётся выйти замуж вот так, как и многим до меня, из-за политического союза, во имя королевства, во имя народа. Я ожидала, что это будет один из тех светлых, смешливых, озорных и нежных парней из соседних королевств, графств или герцогств, вот, взять бы даже например Сэмуэля – принца, наследника короля Элморайна, того, с которым мы с Селинией играли на балах, или даже крали бутылку вина прямо со стола. С которым мы потом, розовощекие и слегка не в себе хихикали и болтали без умолку, ловя неодобрительные взгляды и покачивание головой от придворных. Но... я не ожидала, что это будет чудовище.Главный герой самых ужасных Адарланских легенд и сказаний.

В ту ночь я не спала.Я сидела у окна, завернувшись в плед, вглядываясь в пустой сад.Мне казалось, за мной кто-то наблюдает.Как и раньше.Иногда, особенно по ночам, я чувствовала — чей-то взгляд, пронзающий меня сквозь толщу стен.

Но это не был страх.Скорее… вызов.

Теперь я знаю.Я больше не девочка.И если кто-то думает, что может сломить меня — пусть готовится.

Если граф Ле Гри действительно чудовище —я не стану его жертвой.Я не сдамся, не стану кроткой женой в чёрном бархате, не опущу глаза.

Он пожалеет.Пожалеет, что захотел связать себя со мной.Пожалеет, что подумал, будто я стану марионеткой в его руках.

Пусть попытается.Я научусь.Я стану хищной.Я стану огнём, что выжигает мрак.

Я вспоминаю, как мама гладила мою руку, когда я боялась темноты.— Не все тени страшны, солнышко, — шептала она. — Иногда за ними прячется свет.— А если нет?— Тогда ты станешь светом сама.

Я пытаюсь верить.Но это так трудно.Всё вокруг пахнет гниющей тоской, в замке сквозняки, стены плачут, и отец не выходит из своих покоев.

Я снова хожу в старый сад.Раньше мы с мамой там гуляли.Теперь деревья покрыты инием, даже летом.Но в одном углу, за засохшими розами — я нашла крохотный росток. Белый, как молоко.

Я прижалась к нему лбом.Шептала, словно молитву:— Не дай мне умереть.— Не дай им погасить меня.— Не дай стать такой, как отец.

И вот — мой чемодан стоит у двери.Платья упакованы.Слуги молчат.Селиния приедет лишь вечером. Не успеет даже обнять меня перед отъездом.

Я стою перед зеркалом.В последний раз — в этой комнате.В замке, что когда-то был домом.Губы без краски.Глаза… чужие.На лбу всё ещё тонкий шрам — я ударилась, когда падала с дерева в детстве. Мама тогда плакала, а отец нёс меня на руках, шепча, что я его отважная львица.

Они не знают.Они не знают, кого отдают графу Ле Гри.

Я не буду безмолвной куклой.Я не стану его украшением.Я не позволю сделать из себя жертву.

Если он думает, что женился на принцессе — он ошибается.Он женился на буре.На ярости.На голоде, который зреет во мне, как тлеющие угли.

Я заставлю его пожалеть.Я покажу, что солнце не гаснет — оно сжигает.

За окном рассвет.Мой день рождения.Сегодня — восемнадцать.

Я поворачиваюсь.И снова — цветок.

На подоконнике.Свежий. Хрупкий.

Белая камелия.Цветок преданности.Цветок лжи.

Я взяла его в руки.Он был холодным.Как лед.

И всё-таки я не разорвала его.Я просто опустила цветок в воду и сказала:

— Кто бы ты ни был…Я найду тебя.И заставлю объясниться.

Может, этот день рождения будет последним.Может, этот брак станет моей клеткой.

Но если солнце и правда можно запереть —пусть знают.

Оно всё равно выжжет себе дорогу наружу.