Глава 19

Глава 19

Когда Софи открыла глаза, было ещё темно, лишь намек на серый рассвет просачивался в окошко коттеджа. Она проснулась от странного ощущения, словно кто— то, кого она любила, очень— очень сильно хотел с ней поговорить и расстроился, потому что не смог до неё дотянуться. Софи почувствовала себя неуютно и беспокойно, как если бы прервался звонок во время важного разговора. Только о чем мы говорили? Что она сказала? Это не имело никакого смысла. Она ведь ни с кем не разговаривала… нет?

Софи потерла глаза и потянулась. Какой странный сон. И где я? Её сознание как будто ожидало этого вопроса, потому что в тот же момент события прошлой ночи начали к ней возвращаться. Крушение… все эти недопонимания с Сильваном… урлики… то, как он её отметил… От последнего воспоминания она проснулась полностью и села в постели, дрожа на прохладном утреннем воздухе.

Он всё ещё спит? Софи посмотрела в изножье кровати. И действительно, Сильван лежал на коврике на боку лицом к пеплу, оставшемуся от вчерашнего огня. Даже во сне на его сильных чертах лица отражалось беспокойство, будто он пытался справиться с неразрешимой проблемой. Софи охватила жалость. Бедный парень! Хотелось бы ей разгладить морщинки на его лбу, но это могло его разбудить. А после прошлой ночи ему определенно нужно выспаться.

«Интересно, снюсь ли я ему, — подумала она, окинув взглядом его большое тело. — Снится ли ему то, что произошло между нами. Или то, что, по его словам, он хотел, чтобы произошло».

От этой мысли по её спине пробежали мурашки и уж точно не от холода.

Софи по— прежнему не хотела, чтобы Сильван накрывал её своим телом и кусал так, как описывал. Но воспоминания о его губах у неё между ног, то, как он неторопливо и с обожанием вкушал её, голод в его голосе, когда он рассказывал о том, что хотел бы сделать с ней, были ещё свежи в памяти. Хотя Софи избегала альфа— мужчин уже много лет, она начинала понимать, что находили в них другие женщины. Если бы они все походили на Сильвана.

Вот Лив абсолютно счастлива с Брайдом, напомнила она себе. А уж он точно альфа. Впрочем, он не настаивал на том, чтобы кусать Оливию всякий раз во время секса. Софи вздохнула. Всё, что касалось укусов, было ужасно неприятно. Она думала, что со временем и при наличии безграничного терпения со стороны мужчины, она сможет преодолеть свой страх перед сексом, хотя, возможно, никогда не захочет, чтобы её накрывало огромное мужское тело. Она, как бы это ни было страшно, могла бы привыкнуть к защитной ярости Сильвана. Но то, что каждый раз во время оргазма её любовник будет вонзать в её шею клыки, походящие на четыре здоровенные иглы… Хм, нет, никогда. При одной мысли об этом ей становилось плохо.

«И почему ты так зациклилась на этом? Ведь как только вы вернетесь на материнский корабль, всё закончится. Так что не стоит к нему привязываться».

Софи снова вздрогнула и обняла себя.

«Как же холодно. Мне нужен хороший, горячий душ. Но не смоется ли с меня запах Сильвана?»

Она с тоской посмотрела на закрытую дверь ванной. София не чувствовала себя абсолютно проснувшейся без утреннего душа, даже если принимала его прошлой ночью. Водные процедуры бодрили её и заставляли шевелиться даже больше, чем чашка горячего кофе.

Слабый луч солнца, скользнув по верхушкам деревьев, проник через окно над кроватью. Он играл на потрепанном лоскутному одеяле, привлекая взгляд Софии. Забавно, прошлой ночью она не смогла разглядеть одеяло, возможно, потому что комнату освещали лишь тусклые отблески небольшого огня в камине.

Сейчас, рассматривая одеяло, София поняла, что кто— то вложил в него немало труда и сил. В бледном солнечном свете выцветшие красные и синие лоскуты… минутку. Солнечный свет! Слова Сильвана прошлой ночью эхом отозвались в её голове.

«… урлики — существа тьмы. Солнечный свет выводит их из строя».

«Так что сегодня мы спасемся, — с облегчением подумала София. — И я все— таки могу принять душ».

Чувствуя себя намного лучше, она тихонько выскользнула из постели и на цыпочках прошла в ванную. Её поврежденная лодыжка ещё побаливала, но больше не возникало ощущений, будто кто— то тычет в неё ножи. На самом деле, если не считать голода, София чувствовала себя на удивление хорошо, учитывая жуткие события прошлой ночи.

Насколько это связано с хорошим ночным сном… и конкретно с Сильваном? Софи не знала и не собиралась будить его, чтобы это выяснить. Пробравшись в ванную, она как можно бесшумнее закрыла дверь.

Стекая по плечам и спине, горячая вода принесла облегчение, кожа покрылась мурашками — душ помог Софи окончательно проснуться. Намыливая себя, Софи ощутила характерное покалывание между бедрами. Она снова вспомнила, как Сильван раскрывал её, медленно и терпеливо изучал её языком. Ей пришлось признать, что это был самый эротичный опыт в её жизни. Наслаждение от его ласк почти перекрыло весь страх и ужас прошлого насилия.

Казалось, Сильван тоже этим наслаждался. По крайней мере, он говорил о том, насколько хорошо она пахла, и как восхитительна на вкус, как сильно он её хотел. Так отчаянно её ещё никто не желал. Конечно, её первый парень, перед тем как заняться с ней сексом, говорил, что хочет её, пытаясь залезть ей под одежду и наскоро полапать в лагере Вайкике перед отбоем.

Сейчас же всё было абсолютно по— другому. То, как Сильван смотрел на неё, с каким голодным рыком рассказывал, что хотел бы с ней сделать… она ощущала себя богиней. Никто и никогда раньше не вызывал у неё таких чувств.

Почти неосознанно Софи скользнула рукой себе между бедер. Она сказала Сильвану, что обычно не делала этого — не касалась себя — и это правда. Но так же верно, что раньше у неё не возникало настолько ярких фантазий. Только вот это была не фантазия. Он действительно сделал это.

«На самом деле раздвинул мои ноги и пробовал меня там, пока я не кончила…»

И вот— вот кончит снова. Скользнув пальцами по клитору, она тихонько простонала его имя, пока теплая вода омывала её обнаженное тело:

— Сильван… о боже, Сильван…

* * * * *

Сильван наслаждался невероятно эротичным сном. София находилась в душе, по напряженным бусинкам её сосков стекала теплая мыльная вода. Боже, он обожал её пышную грудь, изгибы бедер, округлую попку.

От одного её вида он мгновенно возбуждался и изнывал от страсти, клыки так и просились наружу. Сильван сдерживался из последних сил, пока Софи не закончила купаться и не начала…

«Боги, она действительно занимается тем, о чем я думаю?»

Ну конечно. Как будто не хватало вида её великолепного обнаженного тела. София скользнула тонкой рукой по округлому животику вниз к развилке между бедер. Медленно, прерывисто вздохнула, раздвигая половые губки, и начала поглаживать клитор пальцем.

Сильван едва не зарычал. Внезапно ему захотелось упасть перед ней на колени прямо там под душем, и пусть вода стекала по ним обоим, пока он жадно упивался бы её влажными лепестками. Прижав её спиной к стене крошечной душевой кабины, он бы вылизал её сверху до низу, входя языком глубоко в её сладость, вкушая её соки, пока не довел бы её до оргазма снова и снова. А затем встал бы позади неё, заставляя чуть раздвинуть ноги, и вогнал в неё член.

Сильван почти видел всё это мысленным взором… Как София, расставив ноги, выгнулась изящным телом. Как, слегка дрожа, прижалась к покрытой кафелем стене. Он бы проделал с ней много восхитительные вещей, медленно… так медленно. Сильван почти чувствовал влажный жар её лона головкой члена, потирался об неё, воспламеняя её, подготавливая… Его член покрылся бы её медом, и она, невероятно тугая, шелковистая, совершенная, сожмется вокруг него, когда он войдет в неё дюйм за дюймом.

Он взял бы Софи, пока она стонала его имя, издавая те тихие, беспомощные звуки, которые говорили, что она возбуждена и готова, он проникал бы глубже и глубже, пока не уперся бы головкой члена в её матку. Затем обхватил бы её грудь ладонью, слегка потянул за соски, усиливая наслаждение, скользнул рукой к холмику между бедер и приласкал её истекающее влагой естество точно так же, как она сейчас ласкала себя.

Он бы брал её медленно, сладко, шепча на ушко, как хорошо она ощущается вокруг него, насколько сильно он её любит, что не хочет отпускать. А затем, когда она уже не сможет сдержать наслаждение, когда её накроет оргазмом, он сделает это. Востребует её.

Проткнет нежную кожу её горла клыками, введет в её кровь свою сущность и тут же заполнит её лоно спермой, а она, стоная и крича от оргазма, отдастся ему полностью, без оглядки. И он сделает её своей. Навсегда.

Сильван почти слышал, как она стонет его имя во время оргазма.

— Сильван… о боже, Сильван…

Он раскрыл глаза.

«Это не сон. Она действительно зовет меня! Что случилось?»

Вскочив с кровати, он бросился в ванную и распахнул дверь. Комнатка оказалась настолько заполнена паром, что он ничего не смог разглядеть.

— София? С тобой всё в порядке?

Не дожидаясь ответа, он вошел в комнату и направился к душевой. Рывок, и дверца кабинки повисла на петлях с одной стороны, позволяя ему увидеть мокрую, обнаженную и очень удивленную Софию.

— Что… что ты здесь делаешь? — Она безуспешно пыталась прикрыть пышные груди и лоно ладошками.

— Что я здесь делаю? Ты позвала меня. — Сильван нахмурился. — И твой голос… мне показалось, ты чем— то расстроена.

— Ты слышал? — Она широко распахнула глаза, в которых плескалось недоверие. — За стеной и шумом воды?

Он развел руками.

— Я здесь, не так ли? С тобой всё в порядке?

Он постарался безразличным взглядом осмотреть её на предмет всевозможных травм, но это оказалось невозможным. Даже несмотря на то что накануне ночью Сильван попробовал её на вкус, он никогда не видел её полностью обнаженной, разве только что во сне. Её высокая полная грудь и стройные бедра, обнаженные и блестящие от стекающей по ним воды — это зрелище чуть его не добило. Он жаждал присоединиться к ней в душе, точно так же как сделал это во сне. Хотел прикоснуться к ней и попробовать на вкус повсюду, довести до оргазма снова и снова, чтобы её лоно истекало медом, источая сладкий интимный аромат…

«Её аромат! Боги, — вдруг осознал Сильван, — я снова чувствую её аромат».

Её запах так же плотно заполнил маленькую ванную, как и облако пара, окутывая Сильвана восхитительным ароматом, наполняя рот слюной… и, несомненно, просачивался наружу из каждой трещинки в стенах коттеджа вместе с теплым воздухом из ванной. Привлекая к ним урликов.

— Сильван, — сказала она, врываясь в его мрачные мысли. — Пожалуйста, как видишь, я в порядке. Поэтому ты не мог бы просто выйти, закрыть двери и дать мне закончить…

— Нет. — Войдя в душевую кабину, он выключил воду и взял её за руку. — Выходи и вытирайся. Сейчас же.

— Что? Зачем? — Она посмотрела на него, широко распахнув глаза. — Что ты собрался со мной сделать?

Сильван не знал. Что он мог сделать, чтобы устранить нанесенный ею ущерб? У них не было достаточно времени, чтобы он смог не торопясь снова отметить её, даже если бы в процессе ему удалось сдержаться и не зайти дальше, чем она хотела. Кроме того, как он и говорил, железы вокруг его рта выделяли не такой сильный аромат, как в паху. А он не мог её так пометить. Не всколыхнув при этом воспоминания о случившемся в прошлом насилии.

— Я не знаю, — ответил он.

— Сильван, пожалуйста… — Её лицо внезапно исказилось от страха. — Ты… ты меня пугаешь, — прошептала она.

— Мне жаль. — Его сердце сжалось в груди. — Это последнее, чего я хочу, верь мне, София. Но твой аромат, он здесь повсюду, и теплый влажный воздух выносит его на улицу.

Она внезапно побледнела и вцепилась в полотенце.

— Я… мне жаль. Я не хотела смывать с себя твой запах, просто подумала, что опасность миновала, раз, по твоим словам, урлики становятся неактивными при солнечном свете.

— При ярком, прямом солнечном свете, — сказал он, вытаскивая её из ванной. — Вероятно, прошлой ночью ты не заметила, но этот коттедж окружен густым лесом. И нам, возможно, придется пройти несколько миль, чтобы выйти на опушку леса. Не то чтобы для нас это проблема, но мы не можем уйти отсюда, оставив витающий в воздухе твой столь сильный аромат. Если урлики поймают его… — Он покачал головой.

— Я… я не знаю, что сказать. — Говоря, София обмотала слишком короткое полотенце вокруг груди. — Извини, что неправильно тебя поняла, но я подумала, что принять душ вполне безопасно. Я… я сначала должна была спросить у тебя, но ты выглядел таким усталым, я хотела дать тебе выспаться.

Сильван вздохнул и провел рукой по волосам.

— Проблема не в том, что ты приняла душ. Вода не сможет полностью искоренить мой запах, она смоет лишь часть его.

— Но тогда я не понимаю, как…

— Мой запах уйдет только, когда ты кончишь, — ответил Сильван грубее, чем хотел. — Из— за оргазма твое тело захлестнет волна гормонов, что повлечет за собой выработку феромонов. Не говоря уже о том, что твое влагалище станет невероятно влажным, что перекроет любой аромат, кроме твоего собственного. Ты прекрасно знаешь, насколько сильно истекаешь соками… нумала.

София вздернула подбородок, смущение и гнев полыхали в её взгляде.

— Ты мне этого никогда не говорил. Никогда не говорил, что я не могу… не могу… Ну, ты знаешь.

Сильван выдохнул.

— Я пытался прошлой ночью, когда спросил, как часто ты прикасалась к себе. Ты вела себя так, будто никогда ничего подобного не делала. Будь ты чуть более откровенной, предупредил бы тебя.

— Не могу в это поверить. — Глядя на него, она скрестила руки на груди. — Как я должна была ответить? Это слишком личное.

— Что ж, скоро об этом все узнают, когда ветер отнесет твой аромат урликам.

Сильван слышал рычание в собственном голосе, но ничего не мог с этим поделать. Её восхитительный аромат слишком сильно взывал к нему, точно так же он привлечет к ней урликов. И он не мог выбросить из головы образ её влажного и обнаженного тела! Этого оказалось достаточно, чтобы свести с ума любого мужчину.

«Что на меня нашло. Нужно успокоиться, взять себя в руки…»

Но на этот раз он не смог. Стремительно развернувшись, он отступил от Софии, пытаясь увеличить расстояние между ними. И глубоко вздохнул, почувствовав её руку на плече.

— Сильван? — Обернувшись, он взглянул на неё. Всё возмущение Софи расстаяло без следа, остались лишь страх и сожаление. — Сильван, мне очень жаль, — тихо сказала она. — Я не думала, что просто потакая своей, э, фантазии, снова подвергну нас опасности.

— Это не твоя вина, — хрипло ответил он, пытаясь смотреть ей в лицо. — Я должен был сказать тебе, а не… Как говорят люди? Ходить вокруг?

Она улыбнулась.

— Не ходить вокруг да около. Но, Сильван… — Она скользнула рукой вниз по его руке, и он мог бы поклясться, что почувствовал едва ощутимое прикосновение к члену. — Разве мы не можем… не можем решить эту проблему так же, как прошлой ночью? То есть не мог бы ты просто снова отметить меня? — Её щеки порозовели, а голос охрип, когда она задала этот вопрос. Её восхитительный аромат усилился.

«Она хочет этого. Хочет, чтобы я отведал её, зарылся лицом между её бедер и вылизывал её там до тех пор, пока она не кончит…»

Сильван тоже этого хотел. Слишком сильно. Он чувствовал, что вот— вот взорвется.

— Я… — начал он говорить.

— Ох! — София отшатнулась от него, приложив руку ко рту. — Твои клыки…

— Извини, София. Я не всегда могу втянуть их, даже ради тебя. — Сильван провел языком по острому, двойному клыку, пуская кровь. Острая боль не шла ни в какое сравнение с болью в его члене… во всем его теле. Боги, он хотел её так чертовски сильно. — На этот раз я не смогу отметить тебя ртом, — сказал он ей. — Я хочу тебя слишком сильно и уже нахожусь на краю.

— Ты… ты думаешь, что можешь случайно поранить меня? — Она робко указала на его клыки.

— Нет, я знаю, что не сделаю этого. Я мог бы пировать на тебе часами даже с полностью выпущенными клыками и не оставить на тебе даже царапинки. — Он спокойно на неё посмотрел. — Но я не знаю, смогу ли остановиться и не укусить тебя, когда ты кончишь.

— Ох, — снова прошептала она, широко раскрыв глаза. — Ты… ты не сможешь?

— Так заведено у Блад— Киндредов. Ввести свою сущность в тот самый момент, когда женщина достигает оргазма. Инстинкт столь древний, что ему невозможно противостоять. Я смог преодолеть его прошлой ночью, когда попробовал тебя в первый раз. Теперь… — Сильван покачал головой. — Вкус твоего меда, горячего влажного лона под моим языком… ты разожгла во мне пожар, Талана. И потушить его возможно, лишь полностью погрузив член и клыки в твое сладкое тело.

София снова от него отступила.

— Ты бы этого не сделал, — прошептала она дрожащим голосом. — Ты обещал…

— И я намерен выполнить обещание, — сказал Сильван хрипло. — Не переживай, ты не должна меня бояться. Но я не могу снова отметить тебя… не своим ртом.

Она побледнела и присела на кровать.

— Но Сильван я не… не думаю, что смогу справиться с остальным. Не… особенно не тогда, когда ты в таком… состоянии. Твои глаза… Твои клыки… Извини, но сейчас ты сильно меня пугаешь.

Сильван провел рукой по лицу, как будто смог бы изменить произошедшие с ним изменения простым прикосновением. В нем снова вспыхнула ярость и не от предстоящего сражения с урликами. Кровавая ярость была вызвана стремлением предъявить на Софию свои права, сделать её своей. Непреодолимое желание обладать ею толкало его к крайностям.

Кровь вскипела в его венах, красная пелена застилала глаза. Стремление сделать её своей навсегда, отметить и связаться с ней стало настолько сильным, что ему пришлось снова от неё отвернуться.

— Прости, София, — прорычал он, ненавидя те звериные нотки, что слышались в его голосе, и не в состоянии изменить это. — Я не знаю, что ещё сделать, как ещё пометить тебя. Не хочу, чтобы ты меня боялась. Хотя, возможно… тебе следовало бы.

Сильван надолго замолчал и уже думал, что она ретировалась в ванную. Он бы не удивился. По сути, это было бы очень разумным шагом. Но тут Софи похлопала его по плечу.

— Нет, — сказала она, когда он медленно повернулся. — Я… я отказываюсь тебя бояться. Сильван, я знаю, что ты не обидишь меня. Потому что ты не такой человек… мужчина. Знаю, что могу тебе доверять.

— Но я не могу доверять самому себе. — Он рискнул взять её маленькие нежные руки в свои. — Пожалуйста, Талана, я тронут твоей верой в меня, но попробовав тебя… это что— то перемкнуло во мне. Вызвало необратимые изменения. Я не в силах отметить тебя так же, как прошлой ночью, а ты не хочешь, чтобы я отметил тебя традиционным способом. У нас нет выбора, я ничего не могу сделать, кроме как дождаться урликов и сразиться с ними.

— Нет, это не так. — Софи побледнела, но всё же вздернула подбородок, её глаза сверкали — такой решительный вид она имела, когда собиралась сделать то, чего ещё недавно так сильно боялась. — Ты… тебе нужно просто потереться об меня, чтобы отметить? — спросила она, указывая на четко видневшиеся под черными штанами пилота контуры члена.

«Боже, он был настолько тверд, что даже мягкая ткань штанов причиняла ему боль!»

Сильван кивнул:

— На самом деле нужно будет сделать нечто большее, но суть ты уловила верно.

— Ну… — Софи прикусила губу. — Почему ты должен тереться об меня? Почему не наоборот?

— О чем ты говоришь? — нахмурился он.

— Я говорю, почему ты должен быть сверху? Что если ты ляжешь на кровать, а я… заберусь на тебя? — Её щеки покраснели от смущения, но она явно была настроена высказаться до конца. — Я могла бы сесть на тебя сверху. И потереться о твои, э, ароматные железы. Разве мы не можем попробовать?

Сильван на мгновение прикрыл глаза, и яркие картинки возникли перед его мысленным взором. София сидит на нем верхом, полностью обнаженная, и терется горячим, влажным лоном об его ноющий член. Сильван едва не застонал. Боги, сможет ли он выдержать это? Сможет ли просто лежать, позволяя Софи столь интимную близость, и при этом совладать с желанием перевернуться, подмять её под себя, войти в неё жестко и глубоко, заполнив членом и клыками, полностью заявляя на неё свои права?

— Не знаю, София, — сказал он, посмотрев на неё. — Не знаю, смогу ли я позволить тебе сделать это и… не перехватить инициативу. — Внезапно ему в голову пришла идея. — Возможно, если бы ты воспользовалась моим ремнем.

— Что? — Она отшатнулась. — Послушай, Сильван, я не настолько странная. Мне всё равно, что ты собрался сделать со мной, но я не собираюсь избивать тебя ремнем.

— Нет. — Он покачал головой. — Ты не так меня поняла. Я хотел сказать, если бы ты привязала меня… мои запястья к изголовью кровати.

Она уставилась на черный кожаный пояс вокруг его талии и на деревянную спинку кровати.

— Ты уверен?

Сильван глубоко вздохнул. Это будет чистейшей пыткой — ощущать прижимающуюся к нему Софи и не иметь возможности в неё войти. Но у них не было выбора. Он кивнул:

— Сделай это. И быстро, у нас не так много времени.

* * * * *

«Не могу поверить, что делаю это».

Софи в третий раз проверила завязанный вокруг запястий Сильвана черный кожаный пояс, убедившись, что тот надежно прикреплен к центральной балке деревянной спинки кровати. Если бы кто— нибудь спросил её, она бы без сомнения поклялась, что не способна на такие извращения. А сейчас привязала мужика к кровати, только для того чтобы потереться об него обнаженным телом и не позволить себя укусить. Это было безумием и слегка пугало, но Софи соврала бы самой себе, если бы не призналась, что также чуть— чуть возбудилась. И, конечно, это менее пугающе, чем если бы Сильван взобрался на неё, заставляя задыхаться и чувствовать себя беспомощной.

Менее страшно, но чертовски неловко. Она решительно не опускала взгляд ниже его талии. Сильван разделся, прежде чем лечь на кровать, чтобы Софи могла его связать. Вот тогда она, заметив его огромный член, покраснела. Сильван уже был готов для неё — с уверенностью могла она потвердить. И его большой размер оказался не плодом её разгоряченного воображения прошлой ночью. Член Сильвана действительно соответствовал остальной части его большого мускулистого тела. Просто огромный.

Она в последний раз проверила ремень и села на пятки, сознавая, что пора заняться делом. Сильван выжидательно смотрел на неё, каждый мускул в его огромном теле напрягся, будто он уже готов был на неё наброситься.

Ей хотелось, чтобы он не выглядел таким устрашающим. Его зрачки стали кроваво— красными, а клыки полностью обнажились. Софи ощущала себя извращенкой, решившей развлечься с демоном или животным, которое обязательно укусит её, если освободиться.

«Не думай о нем так, — строго отчитала она себя. — Вспомни, каким он был прошлой ночью, когда кричал для тебя, когда пробовал тебя. Это же Сильван, нежный, добрый, чувствительный мужчина…»

И она его хотела. Но в голове крутилась мысль, что, по крайней мере, сейчас он ушел и больше не вернется.

— София, — послышалось низкое, похотливое рычание. — Пора.

София прикусила губу.

— Я знаю. Просто… ты очень большой парень, — сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Действительно большой. Разве у тебя не достаточно силы, чтобы разорвать этот ремень или сломать кровать, а то и всё разом?

Сильван пожал плечами.

— Конечно. Ремень больше идет в качестве напоминания. Сдерживает меня, заставляет сначала думать, а потом действовать. Прежде чем я… сделаю то, о чем в последствии пожалею, — тихо закончил он.

Софи постаралась скрыть дрожь.

— Тогда всё в порядке. И мы же хотим, чтобы ты мог освободиться, если вдруг нагрянут урлики?

— Если я услышу их, смогу разорвать ремень и сломаю эту перекладину, словно веточку. — Сильван напряг бицепсы, как бы подтверждая свои слова. — Чем раньше мы тебя отметим, тем меньше вероятности, что это понадобится.

— Да, я знаю… — Софи снова прикусила губу и придвинулась на коленях прямо к нему. — Я просто… не знаю, с чего начать.

— Для начала оседлай меня, — ответил он низким рычащим голосом. — Давай, София, я не кусаюсь, — добавил он мягче. — Ты связала меня, так что я не могу даже пошевелиться, помнишь?

Она догадалась, что несмотря на внутреннее напряжение, Сильван пытался шутить, чтобы облегчить ей задачу.

— Хорошо, — сказала она, стараясь улыбнуться. — Я сделаю это.

Кроме розового полотенца, завязанного над грудью, на Софи ничего не было, поэтому она осторожно придвинулась к Сильвану, стараясь не сверкать прелестями. Наконец, она устроилась на нем верхом и замерла… не в силах продолжить.

— София… — Голос Сильвана звучал напряженно, словно он пытался проявить терпение, но это давалось ему чертовски трудно. — Это не сработает, если у нас не будет прямого контакта — тело к телу. Тебе придется опуститься на меня.

Софи прокашлялась.

— Но я не… не должна вставлять тебя, ну знаешь, внутрь? То есть, помимо того, что я не пользуюсь контрацептивами, не думаю, что ты… подойдешь, э, по размеру.

Он сверкнул взглядом:

— Что до этого, ты не сможешь забеременеть, пока мы не связаны. Поэтому мое семя, даже если попадет внутрь, не представляет для тебя угрозы. Но, отвечая на твой вопрос, скажу, тебе не нужно вставлять мой член в свое лоно. Должно быть достаточно того, что ты просто хорошо потрешься об меня.

— Как ты прошлой ночью, — прошептала она и снова покраснела.

— Да. — Он поймал её взгляд своим и удержал. — Так же, как я прошлой ночью, когда раздвинул твои ноги и попробовал тебя. Опускайся, Талана. — Его низкого командного голоса невозможно было ослушаться. — Опускайся и дай мне почувствовать тебя, горячую и такую сладкую, своим членом. Но сначала позволь мне взглянуть, насколько ты влажная.

— Я… я… — София приподняла полотенце снизу, ощущая себя невероятно смущенной и возбужденной. — Ты хочешь меня… чтобы я показала тебе себя?

Он медленно кивнул:

— Да, покажи мне. Я желаю посмотреть, насколько ты влажная, моя нумала. Ты хочешь почувствовать меня так же сильно, как я ощутить твои нежные складочки своим членом?

— Я… я не знаю.

Софи неуверенно посмотрела вниз. Она всё ещё придерживала нижний край полотенца пальцами. Медленно, стараясь не думать о том, что делает, она отвернула его в сторону, открывая себя на его обозрение.

Сильван наблюдал, как края полотенца разошлись в стороны, а затем тихо застонал:

— Взгляни, насколько ты влажная, София. Твои бедра уже покрыты медом, стекающим с лона.

— Я ничего не могу с этим поделать, — прошептала она, ощущая горячую волну смущения.

— Я и не хочу, чтобы ты что— то с этим делала. — Его голос охрип от вожделения. — Опустись, я желаю почувствовать всю эту влагу на себе. На моем члене.

Ощущая смущение и невероятно возбуждение, София опускалась до тех пор, пока не коснулась влажными половыми губками его напряженного члена. Склонившись вперед, она уперлась ладошками о его жесткий живот и, медленно двигая бедрами, заскользила по его эрекции вверх— вниз.

Сильван одобрительно зарычал:

— Очень хорошо, Талана, но ты не достаточно прижалась ко мне. Тебе нужно пройти весь путь. Мне нужен максимально возможный контакт с тобой.

— Ты… ты имеешь в виду?.. — Софи вопросительно на него посмотрела.

Он кивнул:

— Тебе нужно раскрыться пошире и опуститься на меня. Позволь моему члену скользнуть между твоих губок, прижаться к тебе. Притворись… — Он прокашлялся. — Притворись, будто мастурбируешь.

— Но что если… если я кончу? Разве от этого мой аромат не станет еще сильней? — запротестовала она.

— Нет, если ты кончишь на мне, — заверил он её. — Мой брачный аромат скроет твой сладкий запах, превратит его в нечто совершенно другое. Давай, София. Откройся для меня и опускайся

Больше ей ничего не оставалось. Раздвинув для него руками половые губки, которые были невероятно скользкими, София полностью опустилась на его напряженный член.

Они оба застонали при первом столь интимном контакте. Софи ощущала, как Сильван скользит по её складочкам всем членом, прижимается к клитору, уже набухшему и чрезмерно чувствительному от испытанного ею ранее в душе оргазма. Ощущения оказались настолько сильными, что Софи пришлось на мгновение замереть на месте и, прежде чем двигаться дальше, расслабить дрожавшие от напряжения бедра.

Она продолжала держать полотенце с одной стороны и, как загипнотизированная, смотрела на эротичное зрелище между собственных бедер. Видела, как прижимается к Сильвану, как раскрываются для него её губки и между ними скользит широкая головка члена, ощущала его твердый живот. Казалось, член почти пульсировал от желания, и на краткий миг София позволила себе пофантазировать, каково это будет, если протянуть руку вниз и прижать член к её входу, и дать ему полностью войти на всю длину в истекающее влагой лоно. Неужели это будет настолько страшно и больно? А может нет, если она будет сверху, как сейчас…

Сильван двинулся под ней, прервав ход её мыслей. Он толкнулся бедрами вверх, потираясь жесткой эрекцией об её складочки. Софи ахнула и откинула голову назад от пронзившего её наслаждения.

— Ох! — простонала она. — О Сильван…

Его имя, сорвавшееся с её губ, как— то подействовало на огромного воина. Он толкнулся вверх раз, потом ещё раз.

— Всё верно, Талана, — прорычал он, двигаясь ей на встречу. — Скользи по мне. Объезжай мой член.

Софи больше ничего не оставалось делать. Она пыталась склониться над ним, прижаться к его напряженному животу, но вскоре обнаружила, что будет лучше, если она просто откинется назад. Оперевшись руками о его мускулистые бедра, она выгнулась и так раскрылась, что даже не подозревала, что такое возможно, а Сильван снова и снова скользил членом по её плоти.

Софи словно со стороны услышала, как простонала его имя, стоило ему прижаться членом к её клитору, скользя и надавливая, посылая электрические импульсы наслаждения по всему телу. От его ритмичных движений едва державшееся на ней полотенце слетело, и прежде чем она успела подхватить его, влажный кусок махровой ткани соскользнул с её тела на пол возле кровати.

— О боже! — Софи застыла, внезапно осознав собственную наготу. Она не помнила, чтобы хоть когда— то находилась в столь компрометирующем положении, отвращения к своему телу она не испытывала, но оно ей и не нравилось. Во всяком случае, не достаточно, чтобы так откровенно его демонстрировать. Но едва она собралась слезть с кровати и поднять полотенце, как услышала низкий стон Сильвана и остановилась.

— Нет. Пожалуйста. — Его глаза сверкали откровенным голодом. Радужки льдисто— голубого цвета тонким ободком окружали багрово— красные зрачки. Сильван не сводил взгляда от её обнаженного тела. — Пожалуйста, — снова простонал он, поднимая голову и смотря ей в глаза. — Как только мы доберемся до материнской станции, я никогда не стану искать встречи с тобой и не прикоснусь снова. Пожалуйста, Талана, позволь мне насытиться твоей красотой. Позволь мне взглянуть на тебя.

От его взгляда София покраснела с головы до ног, но в то же время почувствовала себя невероятно желанной и могущественной. Сейчас она оседлала могучего воина, достаточно сильного, чтобы сломать эту кровать или убить её голыми руками. И всё же, несмотря на всю свою силу, он оказался беспомощным перед ней… под ней. И от его взгляда София ощущала себя самой прекрасной женщиной в мире.

«Для него я и есть самая красивая, — поняла София по его взгляду. — Он не хочет никого другого. Только меня».

Казалось, все те годы, что София стеснялась собственного чувствительного тела, исчезли. Внезапно София почувствовала себя абсолютно совершенной, великолепной. Богиней. Хотя София никогда в жизни не подумала бы, что способна к такой откровенной сексуальности, она дала ему то, что он хотел.

Она перестала прикрываться руками, перестала прятать от него свое тело. Вместо этого она с гордостью выпятила грудь и раздвинула ноги шире, позволив ему увидеть себя во всем обнаженном великолепии. И не став дожидаться, когда Сильван снова толкнется в неё, сама начала на нем двигаться.

— Боги, — хрипло прошептал он, стоило Софи обхватить его бедра ногами и медленно заскользить по члену. — Ты такая красивая, Софи. Такая красивая, когда раскрываешься для меня, когда трешься о мой член.

— Тебе это нравится? — спросила София. — То, как я прижимаюсь к тебе, вот как сейчас? — «Боже, что со мной? Говорю, словно порнозвезда!» Но она не могла остановиться. — Мне тоже это нравится, — прошептала она в ответ на его хриплые стоны. — Я… мне нравится тебя чувствовать. Даже несмотря на то что я всё ещё думаю, что ты, э, ну знаешь, не поместишься во мне.

— Ты раскроешься, чтобы принять меня, — заверил её Сильван, наблюдая словно завороженный за тем, как она раскрытым влагалищем скользит по его члену. — Ты стала бы невероятно влажной, вобрала бы меня всего, до самых яиц. Клянусь, я заполнял бы тебя очень медленно, Талана. Я бы доставил тебе лишь наслаждение и ни капли боли.

Софи не очень— то верила, что это возможно. По её мнению, не имело значения, насколько она влажная, он всё равно был чертовски огромным.

«Ну, слава богу, сейчас мне не о чем беспокоиться. Думаю, достаточно просто об него потереться. Но как долго?»

Спросить об этом она побоялась, вдруг он скажет, что уже пора остановиться. А она этого вовсе не хотела. Её соски затвердели, а мышцы ныли от приятного напряжения. Внизу живота словно все туже скручивалась спираль, которая может лопнуть в любой момент. Софи нужно— то для этого всего лишь потереться об Сильвана ещё сильнее, ещё жестче…

Сильван, должно быть, почувствовал, насколько близка она к оргазму. После того как упало её полотенце, он оставался абсолютно неподвижным, позволяя ей объезжать себя. А сейчас двигался с ней в едином ритме, приподнимаясь, когда она опускалась, усиливая столь восхитительное трение между ними, пока наслаждение не стало в десятки, сотни, в тысячу раз более интенсивным.

— Ах! — выдохнула София, спираль внизу её живота закручивалась все туже и сильнее. — Боже, Сильван… так близко… я так близко…

— Тогда кончай. — Его низкий от страсти голос больше походил на рычание. Сильван подался ей навстречу, каждый мускул в его огромном теле напрягся. — София, позволь мне почувствовать твой оргазм. Позволь смотреть на твое лицо, когда ты кончишь на мой член.

Его возбуждающие слова, обжигающий взгляд — Софи не выдержала. Прерывисто вздохнув, она почувствовала, как напряжение в ней достигло апогея, и спираль, наконец— то, лопнула. Прокричав имя Сильвана, София сильнее прижалась к нему, полностью отпустив себя.

Оргазм потряс её до самого основания. Софи вздрагивала всем телом, ей казалось будто она оказалась в эпицентре какого— то сексуального землетрясения.

«О боже, так хорошо… так хорошо…»

Сильван не сводил с подрагивающей от оргазма Софи голодного взгляда. Словно пытался запомнить каждое мгновение, чтобы потом наслаждаться воспоминаниями.

— Прекрасна, — пробормотал он, когда волны наслаждения, наконец— то, схлынули, оставив её удовлетворенной и совершено без сил. — Боги, ты так невероятно красива, когда кончаешь, Талана.

— Что… что это значит? — тихо спросила София, пытаясь отдышаться. — Той ночью, ты начал рассказывать мне об этом, но заснул, так и не закончив. Что означает «талана»?

Сильван отвернулся, и страсть на его красивом лице сменилась печалью.

— Это просто ласковое прозвище. Что— то типа «милая», полагаю. Я слышал, как некоторые человеческие мужчины называют своих женщин «детка». Хоть и не понимаю, почему женщинам нравится, когда их сравнивают с ребенком.

— Ох. — София догадывалась, что он не говорит ей всей правды, но сейчас, похоже, не время требовать объяснений. Кроме того, теперь, когда страсть прошла, Софи снова начала смущаться. И чувствовать себя очень, очень обнаженной.

Оставался ещё небольшой вопрос по поводу удовлетворения Сильвана. Она, в отличие от него, кончила. Он же всё ещё был возбужден, и это казалось ей неправильным… вроде, как— то невежливо оставлять его в таком состоянии, когда она получила настолько сокрушительный оргазм. Однако, прежде чем она успела хоть что— то сказать, Сильван потянул за кожаный ремень, связывающий его запястья.

— Теперь ты хорошо отмечена. Пора остановиться.

— Но… но… — София нахмурилась. — Ты не, хм, ну знаешь…

— Мне это не нужно, — ответил он тихо. — Мне не нужно кончать, чтобы отметить тебя. Достаточно того, что ты потерлась об меня.

— Но это несправедливо, — упрямо сказала Софи. Её щеки опалил румянец, но она была полна решимости не оставлять его с посиневшими яйцами, как накануне вечером. — Я хочу сказать, ты, э— э, ты дважды подарил мне удовольствие, но ничего не получил сам.

Он пристально посмотрел на неё сверкающим взглядом:

— Тебя действительно волнует мое удовольствие?

— Конечно, да, — возразила Софи. — Хочу сказать, что ничего не сделала для тебя вчера вечером и очень переживаю из— за этого. Итак, может… ты хочешь, чтобы я помогла тебе? Возможно, я могла бы… коснуться тебя?.. — Она собралась взять толстый член в руку, но Сильван покачал головой.

— Нет, не так. Как бы сильно я ни желал почувствовать твою ладошку вокруг моего члена, кое— чего мне хочется сильнее этого.

— Что? — прошептала София, у неё во рту внезапно пересохло. — Должна тебя предупредить, что я никогда раньше не занималась оральным сексом. Но готова попробовать.

Сильван улыбнулся:

— Я не хочу, чтобы ты брала меня в рот. На самом деле всё наоборот.

— Ты хочешь… хочешь снова попробовать меня? — нерешительно спросила она.

— Больше всего на свете, — кивнул Сильван.

— Я не знаю, — сказала она, не сводя взгляда с его обнаженных клыков. — Ты же говорил, что можешь не сдержаться и укусить меня, если сделаешь это.

— Только если ты кончишь, пока я буду пировать на тебе. А так, как ты сделала это минуту назад, то проблем возникнуть не должно.

— Ну тогда… Хорошо.

Софи кивнула, но так и осталась сидеть на кровати. Почему— то она не могла отвести взгляда от его сверкающих, острых, как бритва, клыков. Может, ей попросить его их убрать? Втянуть их, или что он там делал, чтобы они исчезли? Но ранее он говорил ей, что не всегда может это сделать, даже ради неё. Неужели она посмеет позволить ему приблизиться к ней, к её такой нежной и интимной области с обнаженными клыками?

— Пожалуйста, София, — простонал он низким голосом, врываясь в её мысли. — Клянусь, что не причиню тебе боли. Я просто хочу ещё раз попробовать тебя…

— Прежде чем мы вернемся на материнскую станцию, и всё закончится, — договорила она за него. — Я понимаю…

— Просто позволь мне слизать мед с твоих бедер, — пробормотал он. — Можешь не позволять мне входить в тебя языком, если боишься.

София приподняла подбородок:

— Я не боюсь тебя, Сильван. И… Я доверяю тебе, правда. Просто… я не совсем понимаю, как… как занять нужную позу.

— Сядь на мое лицо, — сказал он низким голосом, наполовину прикрыв глаза. — Встань на колени над моей головой и опустись вниз. Прижмись к моему лицу точно так же, как к члену.

— Уверен, что хочешь именно этого? — София не могла не смущаться, располагаясь так, как он говорил.

— Боги, да. — Отразившаяся на его лице страсть не могла быть поддельной. — Разреши снова попробовать твои сладкие соки. Доставить тебе удовольствие, почувствовать, как ты дрожишь надо мной… это всё, чего я хочу. Всё, о чем я когда— либо мечтал.

Что— то сжалось в сердце Софи при этих словах. Каково это заиметь Сильвана в своей жизни на постоянной основе? Знать, что её настолько сильно любят, заботятся? Она осознавала, что всё закончится, как только они доберутся до материнской станции, но не смогла отказать ему в этой просьбе, не смогла проигнорировать тоску и страсть в его глазах.

Медленно, нерешительно она встала на колени над его головой и опустилась. Несмотря на его слова и обещания, она, наполовину присев над ним, ожидала ощутить его укус на внутренней стороне бедра. Но почувствовала лишь бархатистую ласку его языка. Как и обещал, Сильван лишь слизывал её мед, стекающий по её бедрам, от чего у неё все покалывало и воспламенилось в самом интимном местечке.

Вскоре Сильван до чиста вылизал её бедра и позвал её по имени. Откинувшись назад, София посмотрела на него сверху вниз и увидела тоску в его глазах.

— София, — пробормотал он. — Ты доверяешь мне, позволишь вкусить тебя? Раскрыть тебя языком и испить мед прямо из источника в последний раз?

— Ох, Сильван… — Его клыки всё ещё были обнажены, глаза сверкали красным, но она почему— то больше его не боялась. Возможно, из— за того, что он до сих пор был привязан к изголовью кровати, и Софи продолжала сохранять контроль над ситуацией. Или может, из— за обжигающей честности в его глазах. По какой— то причине она хотела дать ему желаемое. Хотела подарить ему себя, как могла.

— Пожалуйста, — пробормотал он, и София не стала дольше ему отказывать.

— Да, — прошептала она. Вцепилась руками в спинку кровати и снова опустилась, прижавшись к его рту.

А потом София почувствовала его язык.

Сильван раздвинул её влагалище плавным движением языка, чувственно лизнув от входа в её лоно до самого клитора. София была очень чувствительная после последнего оргазма, но Сильван, казалось, не замечал этого. Он не вошел в неё кончиком языка и не пытался всосать припухший бутончик ртом. Вместо этого прижался к ней языком, позволяя Софи двигаться так, как она хочет, если она вообще желала этого.

К восторгу Софии его ласки ощущались просто восхитительно. Его теплый, влажный язык касался её повсюду, и она совсем не чувствовала давления его острых клыков. Она наслаждалась его горячим дыхание у своего раскрытого естества.

Замерев и всё ещё сомневаясь в том, что делает, София начала двигаться. Сначала слегка подалась вперед бедрами. Но бархатное трение его языка об её обнаженные нежные лепестки заставляло её делать это снова… и снова, и снова.

Погружаясь в чувственный туман, София объезжала Сильвана, терлась об его язык так же, как раньше об член. Давала ему то, о чем он так сладко умолял, снова подводя себя к наслаждению.

Её рьяное подчинение его требованию для Сильвана было слишком. Долгое время он лежал абсолютно неподвижно, позволяя ей прижиматься к нему и получать удовольствие. А затем София услышала тихий звук. Что за?.. Она зажмурилась, сосредоточившись на наслаждении. И открыла глаза как раз, когда Сильван разорвал в клочки крепкий черный ремень, привязывавший его запястья к изголовью кровати. Он так же легко порвал жесткую кожу, как София салфетку. Едва освободившись, Сильван тут же схватил её за бедра и прижал к себе сильнее.

София задохнулась от наслаждения и паники.

«Боже, он такой сильный!»

И сейчас он освободился, делая то, что, по его словам, ему не разрешено делать. Дегустировал её, отмечал своим ртом. Раньше София никогда не испытывала множественного оргазма, но, похоже, её наслаждение снова нарастает.

Что ей делать, если он снова заставит её кончить?

Но он очевидно этого и добивался. Сильван начал с неторопливой чувственной ласки, а потом яростно набросился на нежную область между её бедрами. Как будто знал, что Софи созрела и была для него готова. Готова почувствовать, как он языком ударяет по клитору, как глубоко вторгается в её лоно, неустанно погружаясь в неё снова и снова.

— Сильван! — ахнула она, когда он начал трахать её языком. — Сильван, пожалуйста! Ты доведешь меня… ты слишком далеко заходишь. Я не могу… Я не сдержусь.

В ответном порыве он ещё сильнее сжал её бедра. Боги, то, что он вытворял с ней было невероятно. Софи уже потерялась бы в наслаждении, если бы не боялась последствий. Она чувствовала его клыки. Они не причиняли боли и не пронзали её плоть, но, безусловно, давали о себе знать — четыре острых кончика, прижавшиеся к её лону, напоминали ей о том, что жаждал сделать с ней Сильван во время оргазма. Что могло произойти в любую минуту, если он не остановится…

В отчаянии вцепившись в изголовье кровати, Софи пыталась остановить оргазм. Не могла понять, что с ней не так. Она никогда не кончала так легко, даже когда прикасалась сама к себе, что случалось совсем нечасто. Но познакомившись с Сильваном, её тело, похоже, постоянно находилось на грани оргазма. Или она так реагировала на его брачный аромат? Или он просто был слишком хорош в сексуальных играх?

Какова бы ни была причина, на Софи снова нахлынуло наслаждение. Она не могла его остановить — очередной оргазм прокатился по ней, захлестывая ошеломительными ощущениями, заставив её беспомощно содрогаться под его ртом. О боже, что теперь Сильван с ней сделает?

* * * * *

Стремление укусить, отметить, ввести свою сущность и востребовать её как свою казалось почти непреодолимым. Сильван боролся сам с собой, желая, чтобы хладнокровная, разумная сторона его личности взяла верх, восстановила контроль над ситуацией. Но несмотря на прежний самоконтроль, сейчас он ослаб. Вперед вырвался зверь, оголодавший воин, который ничего не хотел, кроме крови своей невесты, зверь требовал сделать её своей.

То, как Софи дрожала над ним во время оргазма, сладкий аромат меда из её лона вызвал в Сильване пожар. Киндред почувствовал, как набух член, как клыки удлинились от жажды одновременно заполнить её своей спермой и сущностью.

«Моя, она моя, — бушевал внутри него зверь. — Я должен заполучить её. Сделай её моей прямо сейчас!»

Схватив Софи за бедра, Сильван ещё сильнее раздвинул их в стороны, обнажая нежную кожу для своих оголодавших клыков. Он ощущал, как они пульсируют, наполняясь бледно— голубой, присущей лишь ему сущностью, которая могла исцелить почти любую болезнь одним укусом… и привязать к нему выбранную им женщину навсегда. Сильван открыл рот, чтобы укусить её…

И услышал её тихий голос, умоляющий не делать этого.

— Пожалуйста, не кусай меня, Сильван. — Её голос наполняли страх и беспокойство. — Пожалуйста.

Страх и мольба в её голосе прорвались сквозь кровавую похоть, окутавшую его словно плотным удушающим пологом. Несмотря на его сильнейшую жажду укусить её, к нему вернулся разум, что позволило ему сдержаться… по крайней мере, на данный момент.

Сильван замер.

«Придется остановиться. Я должен опустить её сейчас», — сказал он себе твердо. Но голос разума оказался слабым, нерешительным. Рев зверя внутри него был, напротив, оглушающим.

«Желаю её. Хочу её. Должен отметить её — сделать её моей! Сейчас же!»

Сильван больше ничего не мог с собой поделать. Потребность взять её, связать с ним оказалась слишком велика. Связывание не было бы полным, так как он не погрузил член по самые яйца глубоко в её лоно. Но заполнив Софию своей сущностью, Сильван всё равно бы пометил её как свою, отвадив от неё других мужчин. Он должен был её заполучить.

«О богиня, Мать всей жизни, прости меня…»

Его клыки пульсировали и ныли от приятной боли, облегчить которую можно было лишь укусив, впрыскивая сущность в нежную женскую плоть. Сильван широко раскрыл рот…

«Сильван? Сильван, ты меня слышишь?» — Знакомый ментальный голос ворвался в его сознание, рассекая словно кинжалом, брачное вожделение и стремление испить крови своей невесты.

«Брайд? — отозвался он, едва веря, что слышит голос брата. — Это ты?»

«Это я, брат. Надеюсь, не прервал ничего важного, но ты в опасности».

Сильван посмотрел на Софию. Увидел страх в её глазах, почувствовал, как она дрожит, ожидая, когда он её укусит. Он находился в большей опасности, чем осознавал его брат. В опасности причинить вред женщине, и он предпочел бы умереть, чем сделать это. В опасности нарушить обет, данный как Софии, так и Матери всего живого.

«О да, ты помешал, — мрачно ответил он. — Но не беспокойся». — Сильван никогда в жизни так не радовался тому, что его прервали.

* * * * *

София с облегчением вздохнула, стоило Сильвану остановиться на полпути. Она видела, как он надавил клыками в самое уязвимое место на внутренней стороне её бедра, ощутила, как острые как бритва кончики впились в её нежную плоть. Не прокусывая кожу… пока.

У Софи перехватило дыхание от вида Сильвана, готового её укусить. Наслаждение от подаренного им оргазма исчезло, уступая место всепоглощающему страху и нарастающей панике. Вернуло воспоминания о прошлом, напомнило слишком многое, что она пережила ещё будучи маленькой девочкой.

Уколы… переливание крови… повсюду иглы… Она почти ощущала запах спирта, этот резкий обжигающий аромат, вызывающий неприятные ассоциации, от ужаса её едва не вывернуло наизнанку. Она думала лишь о том, насколько будет больно, когда Сильван четырьмя острыми клыками пронзит её плоть.

— Пожалуйста, — снова вздохнула она, боясь пошевелиться, боясь спровоцировать его, продолжая умолять: — Пожалуйста, Сильван, не надо…

С низким разочарованным рыком он отстранился. Но в его глазах всё ещё полыхала раскаленная до бела неугасимая страсть.

«Нужно отметить тебя. Нужно сделать тебя моей, — рычал его зверь, не желавший отпускать свою добычу. — Но я не буду. Не сейчас.»

— Сильван…

— Вставай. — Он соскочил с кровати и потянулся за одеждой. — С материнской станции со мной связался Брайд. Он едет за нами и говорит, что урлики находятся недалеко от коттеджа. Мы должны бежать.

— Что? Он говорил с тобой? Откуда он знает?

— Да, он со мной говорил. Дип и Лок всё рассказали ему, они пеленгатор и искатель, — объяснял он, натягивая черные штаны и высокие кожаные ботинки. — Одевайся. — Он бросил ей собственную голубую форменную рубашку, лежащую в изножье кровати.

— Искатель чего? — спросила она, надевая рубашку так же быстро, как он.

— Неважно. Давай просто надеяться, что я хорошо тебя отметил, и мой аромат их отпугнет.

— Что? Разве ты не можешь определить это?

Схватив за руку, он притянул её к себе. Склонившись над ней, Сильван глубоко вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, словно впал в глубокий транс. А когда снова открыл глаза, на его лице отразилось беспокойство.

— Думаю, что ты хорошо отмечена, но мне трудно быть объективным. Я настолько восприимчив теперь к твоему аромату, что учую его где угодно.

— Что? Что это значит? — с беспокойством спросила она.

— Это значит, что твой аромат отпечатался в моем сознании, как и всё, что связано с тобой. — Он обхватил её щеки ладонями, не сводя взгляда с её лица. — Цвет твоих глаз, все оттенки твоего голоса, нервничаешь ли ты, боишься или возбуждена. Оттенок розового, окрашивающий твои щеки в момент смущения. Я переполнен тобой, София. Переполнен до отказа… и это не сулит мне ничего хорошего.

— Я… — Она хотела отвернуться от пугающей напряженности в его взгляде, но почему— то не смогла. — Я не знаю, что всё это значит, — прошептала она наконец.

— Это значит, что я проклят, — ответил он опустошенным голосом. — Абсолютно и бесповоротно проклят. — Внезапно он её отпустил. — Брайд говорит, что в полумиле отсюда есть поляна. Если мы сможем туда добраться и выйдем на открытый солнечный свет, будем в безопасности. И чем раньше, тем лучше.

София глубоко вздохнула, пытаясь побороть нарастающие страх и панику.

— Хорошо, я готова. Пошли.

Он нахмурился:

— Как твоя лодыжка? Ты сможешь бежать, или мне придется тебя нести?

— Ты не можешь тащить меня на руках все полмили до той поляны, — возразила она.

Сильван строго посмотрел на неё:

— Если понадобится, то понесу. Так что лучше скажи правду сейчас, не лги ни мне, ни себе. Сможешь ты бежать с травмированной лодыжкой или нет?

Софи несколько раз подпрыгнула, проверяя ногу. Возникла небольшая боль, но с ней она могла справиться.

— Всё будет хорошо, — сказала она, надеясь, что это правда. — Честно, Сильван, я смогу. А сейчас пойдем.

Он с сомнением окинул Софию пристальным взглядом, а затем кивнул, видимо, решив поверить ей на слово. Взяв её за руку, направился к дверям.

— Тихо, — пробормотал он, прижавшись ухом к треснувшему дереву. — Позволь мне послушать.

Софи замерла, затаив дыхание, стараясь быть тише воды ниже травы, и молясь, чтобы Сильван ничего не услышал. Он отстранился от двери с обнадеживающим выражением на лице.

— Я слышу их, но они ещё далеко. Если поторопиться, сможем добежать до поляны, на которой собрался приземлиться Брайд, прежде чем урлики доберутся до нас.

— Пойдем, — подстегнула Софи. — Поторопись!

Сильван отбросил в сторону стул, которой блокировал дверь.

— Когда я открою дверь, мы побежим так быстро, как сможем, — сказал он ей. — И чтобы ты ни увидела и ни услышала, не оглядывайся. Урлики воспринимают прямой зрительный контакт как вызов, это лишь их подстегнет. Поняла?

— Да, — прошептала Софи онемевшими губами. Сейчас, когда они собрались выйти из безопасного коттеджа, паника, которую она до этого сдерживала, казалось, съедала её заживо.

— Хорошо. — Сильван кивнул Софи и крепче сжал её руку. Открыв дверь, он потащил её за собой прочь из коттеджа, их последнего безопасного приюта. — А теперь беги!

И Софи побежала.

Дорога шла в гору, но, к счастью, оказалась не такой крутой, и Софи решилась осмотреть окрестности. Деревья вокруг коттеджа были большими и старыми и отбрасывали тени на густую лесистую местность, насколько хватало глаз. Осень ещё не вступила в свои права, некоторые из листьев только начали желтеть и покрываться багрянцем. София могла бы насладиться столь прекрасным пейзажем, если бы не бежала, ослепленная страхом. К счастью, Сильван, казалось, точно знал дорогу и тянул её за собой, крепко вцепившись в её руку.

«Как далеко мы ушли? За сколько времени мы преодолеем эти полмили?»

В спортзале на беговой дорожке София знала, сколько у неё уйдет на это времени, но это не сравнимо с бегом ради спасения своей жизни. И теперь жалела, что не посещала спортзал намного чаще. Но для сожалений было слишком поздно, сейчас она могла лишь молиться и бежать ещё быстрее, и выбраться из этого чертового леса живой.

Софи неслась босиком по прошлогодней листве и острым колючим веткам, изо всех сил стараясь не отставать. После такого пробега всё тело будет ныть — её лодыжка уже побаливала — но в данный момент ничего из этого не имело значения.

Потому что теперь она слышала преследующих их урликов.

Поначалу это были лишь звуки от множества шаркающих по листве лап и слабый любознательный лай. Затем раздался громкий долгий лай — призыв волка или дикой собаки, взявшей след. На леденящий кровь вой ответили множество голосов, Софи почувствовала себя лисой или кроликом, которых преследовала стая гончих.

Софи отставала, но жуткие завывания позади открыли в ней второе дыхание. Задыхаясь от нехватки воздуха, она хрипя вцепилась в руку Сильвана и припустила быстрее.

— Туда… вперед.

Его дыхание практически не сбилось, и Софи подумала, что без неё он смог бы бежать намного быстрее. Она посмотрела туда, куда он указывал, и увидела просвет среди деревьев. Они выбежали на пыльную, немощеную автостоянку позади полуразрушенного здания, показавшуюся ей оазисом в пустыне.

«Безопасность, мы будем в безопасности! — подумала она. — Если только сможем добежать до этой поляны…»

До солнечной поляны им предстояло добираться по темному лесу. Но, по крайней мере, они знали, куда бежать, могли видеть, что двигаются в правильном направлении.

Урлики, гнавшиеся за ними, казалось, тоже знали про эту поляну, потому что позади них раздался гневный лай и рычание.

«Боже мой, они нагоняют!»

Софи хотела обернуться, чтобы посмотреть, насколько близко к ним находились животные, а затем вспомнила слова Сильван. Она решительно побежала вперед, пытаясь игнорировать страх, накатывающий на неё огненными волнами.

Ей никогда не нравились большие собаки, особенно злобные. В детстве соседи держали двух доберманов, и однажды, когда Софи и Лив катались на велосипедах, один из псов сорвался с поводка. Он преследовал их восемь кварталов, сердце Софи тогда едва не разорвалось от осознания, что этот пес может поймать и покусать или убить их обоих.

«Но доберман, что сорвался тогда с поводка, не был генетически и механически измененным псом, — прошептал тихий голос в её голове. — А урлики были. И если они поймают тебя, то не просто покусают. Они по какой— то причине ищут тебя. Потому что тебя хочет всеотец Скраджей…»

Ладно, прямо сейчас нужно думать не об этом. На данный момент необходимо было сосредоточиться на том, что…

Новые лай и рычание проникли в её сознание, отрезав, словно острым ножом, все ненужные мысли. Потому что доносились они спереди.

Их окружили.