Глава 31

Глава31Я сидел в неосвещенном соборе . Его заперли уже несколько часов назад,но я тайком проник в одну из парадных дверей,утихомирив сигнализацию.И оставил ее открытой –для него.С момента моего возвращения прошло пять ночей . Работа над квартирой на Рю-Рояль чудесным образом продвигалась,и,конечно,он не преминул это отметить . Я увидел,как он стоит на крыльце дома напротив, подняв глаза к окнам,и на секунду появился на балконе –смертный глаз ничего не заметил бы. С тех пор я играл с ним в кошки-мышки. Сегодня вечером я дал ему заметить себя у старого Французского рынка . И как же он дернулся,увидев меня своими глазами,а рядом со мной –Моджо,осознав,когда я подмигнул ему,что перед ним –настоящий Лестат.О чем он подумал в первый момент?Что Раглан Джеймс в моем теле пришел,чтобы его уничтожить?Что Джеймс оборудует себе жилище на Рю-Рояль?Нет,он с самого начала знал,что я –Лестат.Потом я медленно направился к церкви,Моджо элегантно двигался рядом.Моджо,мой якорь на доброй земле.Я хотел,чтобы он пошел за мной . Но даже не поворачивал головы, чтобы проверить,идет он или нет.Ночь выдалась теплой,уже прошел дождь,заставив потемнеть ярко- розовые стены старых зданий во Французском квартале и коричневые кирпичи и оставив симпатичный глянец на плитах и булыжниках. Идеальная ночь для прогулок по Новому Орлеану . Над стенами садов расцветали влажные ароматные бутоны.Но для новой встречи с ним мне необходимы тишина и покой неосвещенной церкви.У меня немного дрожали руки –с момента возвращения в старое тело такое со мной случалось . Физической причины для этого не было –то подступала,то отступала ярость,длительные периоды удовлетворенности, потом–приближение страшной пустоты,разверзавшейся вокруг меня, затем приходило счастье,вполне полноценное,но хрупкое,словно тонкая фанера . Честно ли будет сказать,что я сам не знал,в каком состоянии находится моя душа?Я вспоминал безудержную ярость,с которой размозжил голову Дэвида Тальбота,и содрогался . Неужели мне до сих порстрашно?Хм-м-м…Взгляни на эти загорелые пальцы с блестящими ногтями. Прижимая кончики пальцев правой руки к губам,я ощутил дрожь.Я сидел на темной церковной скамье,за несколько рядов отограды, окружавшие алтарь,смотрел на темные статуи,картинки всякие позолоченные украшения,принадлежавшие этому холодному и пустому месту.Уже первый час.Шум на Рю-Бурбон не стихает.Сколько там кипящейчеловеческой плоти!Я уже поохотился.И поохочусь еще.Но ночь издавала успокаивающие звуки.На узких улочках квартала,в его квартирках,стильных барах,визысканных коктейльных заведениях и ресторанах смеялись разговаривали,обнимались и целовались смертные.Я поудобнее устроился на скамье и вытянул на спинке руки,как на скамейке в парке.Моджо уже заснул в проходе,положив на лапы длинный нос. Что,если бы я был таким,как ты,мой друг?Внешне похожий надьявола,а внутри –большая свалка доброты.О да,доброты.Именно доброту чувствовал я,обхватывая его руками и зарываясь лицом в мех. Но теперь в церковь вошел он. Я почувствовал его присутствие,хотя и не мог поймать ни мыслей его, ни чувств,даже не слышал его шагов.Я не слышал,как открывается или закрывается входная дверь.Почему-то я знал,что он здесь.Он вошел в  мой ряд и сел около меня,чуть поодаль. Мы просидели молча много долгих минут,а потом он заговорил. –Ты сжег мой домик,да?–спросил он тонким дрожащим голосом.–Тебе ли меня винить?–спросил я в ответ с улыбкой,не сводя глаз с алтаря.–Кроме того,я тогда был человеком.Человеческая слабость. Хочешь переехать ко мне? –Это означает,что ты просил меня? –Нет,это означает,что я с тобой играю.Зато,что ты мне устроил,я могу тебя даже уничтожить.Я еще не решил.Разве ты не боишься?–Нет.Если бы ты намеревался расправиться со мной,то сделал бы это уже давно.–Откуда такая уверенность?Я то не в себе,то прихожу в себя,то опять вне себя. Долгая пауза,только Моджо хрипло и глубоко вздыхает во сне. –Я рад тебя видеть,–сказал он.–Я знал,что ты победишь.Вот только не знал,каким образом. Я не ответил.Но внутри меня все закипело.Почему мои достоинства имои пороки вечно обращаютпротив меня?Но какой смысл обвинять,хватать его и трясти,требовать ответы? Можетбыть,их лучше не знать. –Расскажи мне,что произошло,–сказал он.–Не буду,–ответил я.–Зачем тебе это знать. Неф разносил мягкое эхо наших приглушенных голосов . На позолоченных верхушках колонн и на лицах статуй играл колеблющийся свет свечей.Как же мне нравилась эта тишина и прохлада!И в самой- самой глубине души я не мог не признаться,что рад его приходу . Подчас любовь и ненависть служат одной и той же цели.Я повернулся и посмотрел на него . Он сидел лицом ко мне,задрав одну ногу на скамью и положив руку на колено . Он был,как всегда,бледен –мерцание в темноте.–Ты был прав насчет всего эксперимента,–сказал я.И подумал–хотя бы голос у меня спокойный.–В чем же?–Никакой злобы в тоне,никакого вызова–просто едва уловимое желание знать . Какое утешение –смотреть на его лицо, чувствовать слабый пыльный запах поношенной одежды и дыхания дождя, приставший к его темным волосам.–В том,что ты говорил мне,мой старый друг-любовник,–сказал я.– Что на самом деле я не хотел быть человеком . Что это мечта,причем мечта, основанная на фальши,дурацких иллюзиях и гордыне.–Не утверждаю,что я тогда это понимал,–сказал он.–Я и сейчас не понимаю.–О да,понимал.Прекрасно понимал.Всегда понимал.Может быть, ты достаточно долго прожил;может быть,ты всегда был сильнее . Но ты знал.Мне не нужна была слабость . Мне не нужна была ограниченность. Мне не нужны были омерзительные потребности и бесконечная уязвимость;мне не нужно было утопать в поту или обжигаться от холода. Мне не нужны были слепящая темнота,шумы,мешающие слушать,или же быстрая,лихорадочная кульминация эротической страсти;мне не нужна была заурядность,не нужно было уродство.Мне не нужно было одиночество;не нужна была постоянная усталость.–Ты уже объяснял мне . Но должно было быть что-то …пусть небольшое…но хорошее! –Что,как ты думаешь? –Солнечный свет. –Точно.Свет солнца на снегу;свет солнца на воде;свет солнца …на руках,на лице,раскрывший все потайные складки мира,словно он цветок,словно все мы–частицы одного вздыхающего организма.Свет солнца…на снегу.Я замолчал.Я не хотел ему рассказывать . Я чувствовал,что предалсамого себя.–Это еще не все,–сказал я.–Было много всего . Только дурак этого не заметил бы . Как-нибудь ночью,возможно,когда мы будем снова сидеть в тепле и уюте,как будто ничего не произошло,я тебе расскажу.–Но этого не хватило. –Мне–нет.Уже нет. Молчание. –Может быть,это и есть самое лучшее,–сказал я,–открытие.Я больше не тешу себя самообманом . Теперь я знаю,как мне нравится быть маленьким дьяволом.Я повернулся и одарил его своей самой симпатичной,самой злобной улыбкой.У него хватило ума не поддаваться . Он издал долгий,почти беззвучный вздох и снова посмотрел на меня. –Только ты мог бы уйти туда,–сказал он.–И вернуться.Я хотел сказать,что это неправда . Но кто еще мог быть таким дураком, чтобы довериться Похитителю Тел?Кто еще кинулся бы в авантюру таким безрассудством?И,перебирая в голове эти мысли,я осознал то,что должен был понять уже давно . Что я знал,на какой иду риск . Я расценивал его как плату . Демон говорил мне,что он –лжец;говорил,что он – пройдоха.Но я рискнул,так как иначе быть просто не могло.Конечно,на самом деле Луи имел в виду другое;но в чем-то и это тоже.Это глубинная истина.–Ты переживал,пока меня не было?–спросил я,переводя взгляд на алтарь.–Я жил как в аду.–Ровный, спокойный тон. Я не ответил. –Каждый раз,когда ты рискуешь,это отражается на мне . Но это моя забота и моя вина. –За что ты меня любишь?–спросил я. –Ты сам знаешь,и всегда знал.Я хотел бы быть тобой . Хотел бы я испытать радость,которую ты чувствуешь постоянно.–А боль,она тебе тоже нужна? –Твоя боль?–Он улыбнулся.–Конечно.Твою разновидность боли, как говорится,я возьму на себя в любой момент. –Ах ты самодовольный,циничный подонок,–прошептал я,и отподступившей злости кровь бросилась мне в лицо.–Ты был мне нужен –и ты отверг меня!Ты выгнал меня в смертную ночь . Ты отказал мне . Ты отверг меня меня отвернулся!Горячность моего голоса застала его врасплох.И меня.Но я ничего не мог поделать,у меня опять тряслись руки,руки,которые сами собой набросились на фальшивого Дэвида,пусть даже все прочие смертоносные силы я держал при себе.Он не проронил ни слова.На его лице отразились мелкие следы потрясения–легкое дрожание ресниц,растянувшийся,но затем смягчившийся рот,неуловимое кислое выражение,исчезнувшее так же быстро,как и появилось.Все это время он выдерживал мой обвиняющий взгляд,а потом медленно отвел глаза.–Тебе помог твой смертный друг,Дэвид Тальбот,не так ли?–спросил он. Я кивнул.Но от простого упоминания его имени по всем моим нервам как будто пробежались кончиком раскаленной проволоки . Хватит уже страдать . Я больше не мог говорить о Дэвиде.И не стал бы говорить о Гретхен . И внезапно я осознал,что больше всего на свете мне хочется повернуться, обнять его и выплакаться у него на плече,чего я никогда не делал. Как позорно . Как предсказуемо!Как пресно . И как приятно. Я не стал. Мы сидели в тишине . За витражами,отражавшими слабый свет уличных фонарей,то приближалась,то стихала негромкая городская какофония.Дождь возобновился,нежный теплый новоорлеанский дождь, под которым гулять так же просто,как и при тончайшем тумане.–Я хочу,что бы ты простил меня,–сказал он.–Хочу,чтобы ты понял –дело не в трусости,не в слабости.В тот раз я говорил тебе правду. Я не мог.Я не могу сделать человека таким!Пусть даже внутри этого смертного человека будешь ты . Я просто не мог. –Я все это знаю. Я попытался на этом остановиться.Но не мог . Моя вспыльчивость не унималась,моя чудесная вспыльчивость,заставившая меня швырнуть Дэвида Тальбота головой о стену. Он заговорил снова: –Я заслуживаю всего,что ты скажешь. –А куда больше!–воскликнул я.–Но вот что мне нужно знать.–Я повернулся к нему лицом и произнес,стиснув зубы:–Ты всегда отказывал бы мне?Если бы остальные уничтожили мое тело –Мариус,кто-то еще,кто знал об этом,–а я остался бы в этом теле,как в ловушке,если бы я стал без конца приходить к тебе,умолять тебя и взывать,то ты,ты выгнал бы меня навсегда?Ты нарушил бы принципы? –Не знаю. –Не спеши с ответом.Поищи правду в своей душе . Ты знаешь. Пошевели своим гнусным воображением . Ты знаешь . Ты отверг бы меня навсегда? –У меня нет ответа! –Я тебя презираю!–произнеся горьким,резким шепотом.–Я должен бы уничтожить тебя –завершить то,что начал,создавая тебя.Превратить тебя в пепел и растереть его руками . Ты знаешь,это в моих силах . Вот так! Мне это все равно что смертному пальцем щелкнуть . Сжечь тебя,как я сжег твой домишко . И ничто не спасло бы тебя,ничто на свете.Я свирепо глянул на него,на резкие изящные углы его невозмутимого лица,слабо фосфорецировавшего на фоне церковных теней . Какой красивой формы глубоко посаженные глаза с тонкими густыми черными ресницами . Какая идеальная нежная впадинка на верхней губе.Ярость внутри меня кислотой разъедала вены и сжигала сверхъестественную кровь.Но я не мог причинить ему вред . Мне и в голову бы не пришло исполнить эти жуткие трусливые угрозы . Я никогда не смог бы причинить вред Клодии . Создавать из ничего нечто –да.Подбрасывать в воздух обломки и смотреть,как они падают,–да.Но месть?Сухая,ужасная, противная месть . Что мне до нее?–Подумай об этом,–прошептал он.–Ты мог бы создать еще кого-то после всего,что произошло?–Он пошел еще дальше.–Ты мог бы еще раз совершить Обряд Тьмы?И ты тоже не торопись с ответом . В поисках ответа загляни поглубже к себе в душу,как советовал мне . А когда найдешь его,можешь мне не рассказывать.Потом он наклонился вперед,сокращая разделявшее нас расстояние,и прижал к моей щеке свои гладкие шелковые губы . Я намеревался отодвинуться,но он изо всех сил удерживал меня на месте,и я разрешил ему поцеловать себя холодным бесстрастным поцелуем;и теперь уже он отстранился,как скопище перерастающих одна в другую теней,не убирая руку с моего плеча,в то время как я не сводил глаз с алтаря.Наконец я медленно поднялся,прошел мимо него и сделал Моджо жест просыпаться и идти.Я прошел сквозь весь неф к выходу из церкви . Я нашел затененный уголок,где у статуи Святой Девы горят свечи,–альков,наполненный дрожащим приятным светом.Мне вспомнились ароматы и звуки тропического леса. И зрелище маленькой выбеленной церкви на поляне,ее распахнутые двери и не естественный приглушенный звук колокола настранствующем ветру.И запах крови,хлещущей из ран на руках Гретхен.Я поднял длинный фитиль,лежавший рядом,чтобы от него зажигать свечи,окунул его в старый огонек и зажег новый,горячий и желтый;он выровнялся,испуская резкое благоухание тающего воска.Я уже было произнес:«За Гретхен»,когда осознал,что зажег свечу совсем не ради нее.Я поднял глаза клику Святой Девы . Я увидел распятие над алтарем Гретхен.Меня снова окружил мирный тропическийлес,и я увидел палату с маленькими кроватками.За Клодию,мою бесценную прекрасную Клодию?Нет,и не за нее,как бы я ее ни любил … Я знал,что это свеча –за меня. За того темноволосого человека,который любил Гретхен в Джорджтауне.За грустного заблудившегося голубоглазого демона,каким я был прежде,чем стать тем человеком.За смертного мальчика двух вековой давности,который уехал в Париж с драгоценностями матери в кармане и со свертком одежды за спиной.За испорченное импульсивное создание, которое держало на руках умирающую Клодию.За всех них и за дьявола,который стоит здесь,потому что любит свечи и любит зажигать огонек от огонька.Потому что не осталось ни Бога,в которого бы он верил,ни святых,ни Царицы Небесной.Потому что он сдержал свою о злобившуюся в спыльчивость и не уничтожил своего друга.Потому что он был одинок,как близко ни оказывался подленего тот друг.И потому что к чему вернулось счастье,как недуг,который он никогда не мог побороть,потому что его губы расползались в дьявольской улыбке, внутри билась жажда и усиливалось желание просто выйти на воздух и бродить погладкими блестящим городским улицам.Да.Эта свечка,эта чудесная крошечная свечка,благодаря которой свет на земле стал еще ярче,–за Вампира Лестата!И она будет гореть в пустой церкви всю ночь среди остальных огоньков.Будет гореть завтра,когда придут верующие;когда в эти двери войдет солнце. Не угасай,свечка,ни во тьме,ни на солнце. Да,за меня.