Глава 9. Пролог

В последние дни происходит слишком много странных дел — колдовство, маньяк, убийства. Кажется, кто-то специально хочет вывести меня из себя.

Я уже не помню, как ввалился в дом, держа за шиворот паренька — того самого Евгения, о котором все только и шептались последние дни. Он был бледный, глаза — пустые, губы тряслись. Не сопротивлялся, будто шёл не на допрос, а на собственные похороны.

— Садись, — сказал я и усадил его на стул, связав руки, чтобы не дёргался.

Комната погрузилась в напряжённую тишину. Тиканье часов било по нервам, как выстрел. Я медленно достал блокнот и сел напротив.

— Ну что, Евгений, рассказывай. Почему ты был там? Почему твои руки в крови? — голос мой звучал спокойно, но внутри всё кипело.

Мальчик опустил голову, губы дрожали. Он шепнул еле слышно: — Я... не хотел...

Я наклонился ближе. — Кто заставил тебя? Говори, Женя!

Тут снаружи раздался лай Виты. Я бросил взгляд на дверь — и в дом ворвалась женщина в чёрном платке, вся в слезах. Это была мать мальчика.

— Пустите его! — крикнула она, кидаясь к сыну. — Мой мальчик не убийца! Господи, что вы с ним делаете?!

За ней вбежала Вита, громко рыча, будто чуяла что-то злое. В следующее мгновение в дом вошёл Андрей, запыхавшийся, с хмурым лицом.

— Том, что ты творишь?! — рявкнул он. — Он же ребёнок!

— Ребёнок? — я ткнул пальцем в запёкшиеся пятна крови на рукавах. — Это кровь, Андрей. Кровь трёх человек, которых я сегодня нашёл в доме на окраине.

— Мой сын никогда... он не мог... — дрожащим голосом произнесла мать. — Детектив, прошу вас... помогите ему.

Андрей подошёл ближе, сел на табурет и, не отводя глаз от Евгения, тихо сказал: — После того случая он почти не говорил. Мы думали, что это шок. Может, кто-то манипулировал им... Я ведь предупреждал тебя, Том, не лезь в это. Но теперь уже поздно.

Я внимательно смотрел на мальчика, пытаясь связать всё воедино: голос из колодца, записка, маска, поведение Евгения. Всё сходилось в одну жуткую линию. Кто-то, возможно не человек, тянул за нити.

— Кто сказал тебе это? — спросил я прямо. — Назови имя. Опиши его.

Евгений сжался в себе, как птица в лапе. Слова выходили из него с усилием: — Он... не назывался. Был в тёмном пальто. Сидел у ворот кладбища, будто ждал. Он сказал, что я помогу своей матери... говорил через меня, как через трубку. Я слышал его в голове. Я видел его глаза — красные, как уголь.

Мать вскрикнула и закрыла лицо руками. — Господи, кого ты имеешь в виду, сынок?

Евгений поднял взгляд, и тихо добавил: — Он сказал, что придёт ночью. Если я не послушаюсь — убьёт маму.

Андрей побледнел. — Это он, — произнёс он тихо. — Тот, кого мы видели в ту ночь у кладбища...

Прежде чем я успел что-либо ответить, в дверь забарабанили кулаками. На пороге стоял парень из деревни, весь в крови и слезах: — Василий... быстрее! Он умирает!

Мы выскочили на улицу. Воздух был вязкий и тяжёлый. Ночь, казалось, прилипала к коже, словно дышала в спину. Я и Андрей бежали к дому Василия, остальная деревня следовала за нами — с факелами, фонарями, страхом в глазах.

Василий лежал у печки. Кровь тёмным пятном расползалась по полу. Его тело было бледно-жёлтым, губы синие. Из шеи текла тонкая струйка — не как от ножа, а будто внутри его что-то выжгло. От раны шёл запах ржавчины и гари.

— Том... — прохрипел он, глотая воздух. — Не сдерживай их... он... пришёл...

Я опустился рядом, пытался остановить кровь. Сердце билось в его груди слабо, будто собиралось замолкнуть. Мы пытались перевязать, вызвать помощь, но Василий терял сознание.

— Он... обещал... у колодца... сказал, что всё исправит... — шептал он, и глаза его закатились.

Потом наступила тишина. Тяжёлая, вязкая, как сама ночь.

Мать Евгения закричала, Вита завыла протяжно, будто выла по душе умершего. Андрей стоял, опустив голову, кулаки дрожали.

Я поднялся, вытер руки о рубашку и сказал ровно: — Нам нельзя терять время. Закройте дома. Никого не выпускайте ночью. Я иду к колодцу.

Евгений поднял на меня взгляд — в его глазах блестела слеза. — Он сказал, что всё вернёт... что отдаст долг... Я не знал, что он заберёт их жизни...

— Кто "он"? — спросил я тихо.

Андрей посмотрел в сторону тёмного леса. — Там. У колодца. Он ждёт.

В груди похолодело. Но отступать было поздно.

— Собирай людей, — бросил я. — Я иду к нему.

Мать Евгения попыталась следовать за нами, но я поднял руку: — Она остаётся.

Мы вышли. Луна висела над деревней, как кровавое пятно. Я шагал по тропинке к кладбищу — туда, где всё началось. Каждый шаг отзывался эхом.

И когда я подошёл к колодцу, ветер внезапно стих. Воздух застыл. И из глубины донёсся шёпот:

— Ты следующий, Том...

У ворот кладбища стояла фигура в чёрном пальто, с глазами, светящимися, как угли. Он молча смотрел на меня, словно ждал этого момента. Мир вокруг будто погас.

Он сделал шаг ко мне. И я понял: всё, что было до этого, — только пролог.